Томас Олд Хьювелт 
Сглаз

Текст предоставлен правообладателем http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=32543334
«Сглаз»: Э; Москва; 2018
ISBN 978-5-04-091345-9
Аннотация

Тот, кто родится здесь, обречен…
Добро пожаловать в город Блэк Спринг, строго хранящий свои тайны и живущий по собственным законам. Одна из тайн – бродящая по улицам бессмертная ведьма, казненная в семнадцатом веке.
Смельчакам удалось зашить ведьме рот и глаза, однако на этом все не кончилось – известно, что ее глаза никогда не могут быть открыты – или последствия будут слишком ужасны. Проклятие Блэк Спринг заманивает в свои сети людей, которые уже не могут вырваться из колдовских силков.
В наши дни команда добровольцев СГЛАЗ ведет постоянное наблюдение за ведьмой, чтобы вовремя предотвратить зло, но с колдовством не могут справиться ни гаджеты, ни люди. Начинается новый виток истории – группа подростков стремится покинуть город. Они пытаются исследовать ведьму, нарушают городские табу и провоцируют вспышку средневекового мракобесия среди горожан.
Ситуация полностью выходит из-под контроля…
Впервые на русском языке!

Томас Олд Хьювелт
Сглаз

© М. Новыш, перевод на русский язык, 2018
© ООО «Издательство «Э», 2018

* * *

Посвящается Жаку Посту, моему шаману от литературы 

Часть первая. Сегодня? #побивание камнями

Глава 1

Стив Грант свернул за угол местного супермаркета и направился к парковке как раз в тот самый момент, когда на Катерину ван Вайлер наехал старинный голландский орган. Сперва Стив подумал, что это оптический обман, поскольку вместо того, чтобы отлететь и упасть, женщина слилась с деревянными завитушками, крыльями ангелов и металлическими хромированными трубами. Только спустя несколько мгновений Стив сообразил, что Марти Келлер включил задний ход своей машины и толкал громоздкий инструмент, уперев в него трейлерную сцепку. Когда Люси Эверетт предупредила Марти насчет Катерины, тот сразу же затормозил. А Катерина, конечно, не издала ни единого звука – более того, Стив вообще не заметил на асфальте следов крови. Но, разумеется, моментально началась суета, и отовсюду стали сбегаться люди. Ничего удивительного: когда в маленьком городке что-то случается, по-другому и быть не может. Однако никто почему-то не бросился помогать пострадавшей Катерине – наоборот, люди старались держаться от нее подальше и лишь наблюдали за происходящим…
Стив пожал плечами. Что ж, таков здешний неписаный закон, который каждый обитатель Блэк Спринг давным-давно выучил наизусть. И он гласил следующее: если хочешь жить без проблем, никогда не лезь в дела Катерины.
– Не подходи близко! – вдруг завопил Марти.
Он выставил руку и преградил путь какой-то девчушке. Та неуверенно ковыляла к месту происшествия, привлеченная зрелищем колоссального музыкального инструмента.
Стив разглядел под тушей органа пару грязных ног, перепачканный подол платья Катерины и успокоился. Трагедией здесь и не пахло, налицо очередной фокус. Стив улыбнулся, а спустя секунду над парковкой разнеслись громкие аккорды «Марша Радецкого» Штрауса.
Стив сбавил шаг, усталый, но вполне довольный собой, поскольку почти закончил свой обычный маршрут – пятнадцать миль по краю лесного парка Бер Маунтин до Форт-Монтгомери, а потом вдоль Гудзона – до самой академии Вест-Пойнт, которую местные обычно называли просто Пойнт. Стив как раз возвращался домой – трусил себе по лесу, через холмы. Он чувствовал себя замечательно, и не только потому, что физическая активность была идеальным способом снять напряжение после целого дня преподавательской работы в Нью-Йоркском медицинском колледже в Валгалле. Вероятно, причиной превосходного настроения был чудесный осенний ветерок, который дул со стороны Гудзона и дарил Стиву эфемерное ощущение свободы. Прохладный воздух наполнял легкие Стива и, похоже, уносил с собой не только запах пота, но заодно и все заботы, развеивая их где-то на западе. Психологический эффект, естественно, тоже играл свою роль. С воздухом в Блэк Спринг все обстояло нормально – по крайней мере, с точки зрения химического состава.
Между тем представление продолжалось. Повар «Руби Рибс», привлеченный музыкой, забыл про свой гриль и выскочил из ресторанчика. Присоединившись к толпе зевак, он с подозрением уставился на орган.
Стив вытер влажный лоб тыльной стороной ладони и понял, в чем дело. Да, так и есть – изящная лакированная боковая стенка органа оказалась дверцей, причем распахнутой настежь. Стив не смог сдержать улыбки. Орган был полым. Пустышка – вплоть до самых осей колес!
А Катерина уже находилась в полутемном ангаре и не шевелилась.
Люси живо захлопнула за Катериной дверцу – и орган снова стал старинным музыкальным инструментом, а не громадным музыкальным автоматом.
Но надо сказать, что «Марш Радецкого» и впрямь радовал слух!
– Значит, Малдер и Скалли опять в казну залезли? – спросил Стив, отдышавшись и уперев руки в бока.
Марти подошел к нему и ухмыльнулся.
– Еще бы! Ты в курсе, сколько стоят такие штуковины? Но эти ребята – жуткие крохоборы! Они спорили до поросячьего визга…
Марти покачал головой и помолчал.
– Отличная подделка. Копия органа из Голландского музея в Пикскилл. Неплохо получилось, да? А внутри – обычный трейлер, – пояснил Марти.
Стив присмотрелся к органу и оценил проделанные усилия. Выяснилось, что наружная отделка представляет собой мешанину из слащавых фарфоровых статуэток и небрежно приляпанных деталей – кстати, очень скверно покрашенных. И трубы, конечно, не хромированные: обычный ПВХ, измазанный серебрянкой. И даже «Марш Радецкого» не настоящий: иллюзия, без тихого пощелкивания и свиста клапанов, без ложащихся друг на друга листов с перфорацией, каких можно было бы ожидать от раритетного инструмента.
Похоже, Марти угадал его мысли.
– Айпод и колонка со здоровенным дуплищем – вот и все, что требуется! Но если выберешь не тот плей-лист, придется слушать хеви-метал!
– А Грим у нас – местный гений! – рассмеялся Стив. – Это он придумал, да?
– Кто ж еще, приятель?
– Зато если Катерине вздумается прогуляться рядом с органом, никто не станет обращать на нее внимание, верно? Грим соображает, что к чему!
– Мастерство не пропьешь, – философски ответил Марти.
– Пригодится для публичных мероприятий, – перебила его Люси. – Незаменимая вещь для ярмарок и фестивалей, когда в Блэк Спринг приезжают сотни Пришлых.
– Удачи, ребята, – сказал Стив и хмыкнул, готовый бежать дальше. – Может, даже денег немного соберете с вашей штуковиной.
Последнюю милю он преодолел не торопясь – прямиком по Дип Холлоу Роуд.
Вскоре Стив совершенно забыл о женщине, скрывающейся в утробе органа. Зато «Марш Радецкого» долго звучал у него в голове в такт его шагам…

Приняв душ, Стив спустился вниз и увидел Джослин. Жена хлопотала у обеденного стола, и на ее губах играла та самая легкая улыбка, в которую Стив влюбился двадцать три года назад.
Наверное, эта улыбка останется у Джослин до конца ее дней, несмотря на морщины и мешки под глазами («мешки за-сорок», как она их называла).
– Ладно, пора гнать из дома дружков! Настал черед моего благоверного.
Стив усмехнулся.
– Как, кстати, зовут твоего нового ухажера? Рафаэль?
– Угу. И Роджер. А Новака я бросила.
Джослин обняла его за талию.
– Как день прошел?
– Вымотался. Пять часов лекций с перерывом на двадцать минут. Хочу попросить Ульмана поменять мое расписание или поставить под кафедрой батарейку.
– Душераздирающе, – промурлыкала Джослин, целуя его в губы. – Должна тебя предупредить, Мистер Работяга, что у нас – соглядатай.
Стив выгнул брови.
– Бабуля, – добавила Джослин.
– Бабуля?
Притянув мужа к себе, Джослин кивнула в сторону гостиной. Стив поглядел на открытые раздвижные двери, ведущие в смежную комнату. И точно, в дальнем углу, между диваном и камином, рядом со стереосистемой (ее Джослин прозвала Чистилищем, поскольку до сих пор не могла разобраться, как с ней управиться) стояла Катерина.
Иссохшая, худая, как палка, она сохраняла полную неподвижность. Золотистые солнечные лучи озаряли женщину в темном грязном платье, которая казалась воплощением ночного кошмара наяву.
Джослин накинула на голову Катерины потрепанное кухонное полотенце, чтобы не видеть ее лица.
– Бабуля, – задумчиво повторил Стив.
Он расхохотался. Что поделать, уж такой у нее глупый и неуклюжий вид с этим полотенцем!
Джослин покраснела.
– Стив, я ее боюсь. Знаю, что она слепая, но иногда у меня бывает ощущение, что она видит нас насквозь.
– И сколько времени она торчит в гостиной? Я только что видел ее возле супермаркета.
– Меньше двадцати минут. Появилась как раз перед твоим приходом.
– Давай прикинем. Я заметил ее на парковке. Ребята на нее наехали со своей новой игрушкой – поддельным органом. Полагаю, музыка ей не особо понравилась.
Джослин сухо улыбнулась.
– Наверное, она предпочитает Джонни Кэша. Когда она к нам заявилась, я как раз поставила его альбом. Хотя сама она явно бы не справилась с Чистилищем, даже для нее это слишком сложно.
– Смелое решение, мадам, – произнес Стив, запуская пальцы в волосы Джослин и целуя жену в губы.
А через несколько секунд в комнату ворвался Тайлер. В руке он держал пластиковый пакет с логотипом китайского ресторанчика.
– Эгей, не шалите при мне, ладно? Напоминаю, что до пятнадцатого марта я – несовершеннолетний, и моя нежная натура не выдержит разврата. Особенно со стороны генетически близких мне существ.
Стив подмигнул Джослин.
– Ты и Лори успел промыть мозги, да, Тайлер?
– Мне полагается экспериментировать, – ответил Тайлер, водрузив пакет на стол и стаскивая с себя куртку. – Возраст такой. В Википедии написано.
– А что пишут в Википедии по поводу родительских прав и обязанностей?
– Вы должны… работать… готовить… и не скупиться на карманные расходы.
Джослин округлила глаза и рассмеялась. Следом за Тайлером в комнату просочился Флетчер и начал сновать вокруг стола, навострив уши.
– Боже мой, Тайлер, поймай его! – простонал Стив.
Но он опоздал: бордер-колли увидел Катерину и глухо заурчал. А затем разразился громким лаем, переходящим в пронзительный визг, от которого подпрыгнули все обитатели дома. Пес ринулся вперед, но поскользнулся на гладком полу, и Тайлер успел схватить собаку за ошейник.
Отчаянно молотя передними лапами, Флетчер продолжать завывать, не отводя взгляда от Катерины.
– Флетчер, лежать! – скомандовал Тайлер, дергая пса за поводок.
Флетчер умолк. Нервно виляя хвостом, он тихо рычал и поглядывал на женщину – а та как ни в чем не бывало застыла у Чистилища Джослин и даже пальцем не пошевельнула.
– Предки, почему вы меня не предупредили?
– Извини, – ответил Стив, забирая у Тайлера поводок. – Флетчер в любую дыру пролезет.
Тайлер иронично поглядел на незваную гостью.
– А полотенчико ей к лицу, – усмехнулся он и, бросив куртку на стул, взбежал вверх по лестнице.
Вряд ли чтобы домашнее задание делать, подумал Стив. С уроками Тайлер никогда не спешил. Единственное, что могло заставить его поторопиться, – это девушка, с которой он встречался (бойкая красотка из Ньюбурга, которая, к сожалению, не могла часто бывать у них дома в силу Чрезвычайного Закона).
Да и видеоблог на Ютьюбе тоже отнимал у Тайлера много времени. Наверняка Тайлер возился с каким-нибудь видео, когда Джослин послала сына купить что-нибудь навынос в местной забегаловке «Выбор императора».
Среда была официальным выходным Джослин, и она предпочитала в этот день не готовить, что устраивало Стива. Еда из китайского ресторанчика всегда была вполне приличной.
Стив повел рычащего Флетчера во двор и запер собаку в вольере. Флетчер принялся кидаться на проволочную сетку, а потом стал нервно сновать туда-сюда.
– Прекрати! – рявкнул Стив несколько резче, чем следовало в такой ситуации.
Пес вывел его из себя, и Стив знал, что Флетчер не успокоится как минимум еще полчаса. Давненько к ним в гости не заглядывала Бабуля! Хотя сколько бы она ни появлялась, Флетчер вряд ли привыкнет к ее обществу.
Стив вернулся в дом и начал помогать Джослин. Он уже открыл бумажные контейнеры с жарким чоу мейн с овощами и курицей и тофу «Генерал Цзо», когда дверь-ширма кухни зашуршала.
В столовую вошел Мэтт в сапогах для верховой езды, в шляпе набекрень и со скомканными брюками галифе – их он держал в руках.
Стив поморщился: до него долетел лай Флетчера.
– Эй, Флетчер, что с тобой сегодня стряслось? – крикнул Мэтт и принюхался. – Вау, вкусняшки! Китайские, – добавил Мэтт, на ходу обнимая родителей. – Я сейчас!
И Мэтт помчался наверх, как и его старший брат несколько минут назад.
Стив воспринимал столовую как место, которое являлось средоточием их семьи. Именно тут бурная жизнь каждого из Грантов стремилась сойтись в одной точке: ни дать ни взять тектонические плиты, которые соединяются после землетрясения… К счастью, столовая способствовала всеобщему умиротворению, а не разломам земной коры. Не то чтобы Гранты чтили традицию совместной трапезы, просто это место было и впрямь уникальным. Главное убежище в их доме, обрамленном железнодорожными шпалами с одной стороны, и с роскошным видом на конюшню и крутой склон Философерс Дип – с другой.
Стив стал накладывать себе на тарелку лапшу с кунжутом, когда вниз спустился Тайлер – с камерой GoPro, которую ему подарили на семнадцатилетие. Красный огонек сигнализировал, что включена запись.
– Выруби ее, – твердо сказал Стив. – Ты знаешь, каковы правила, когда Бабуля здесь.
– А я не собираюсь ее снимать, – возразил Тайлер, плюхаясь на стул напротив Стива. – И отсюда она никак в картинку не попадет. Ты ведь в курсе, что, когда она находится в доме, она предпочитает тусоваться на одном участке.
Тайлер улыбнулся отцу невинной улыбкой и заговорил тем голосом, каким обычно озвучивал свои ролики на Ютьюбе (музыкальность – 1.2, изюминка – 2.0).
– А теперь пора задать вопрос для моей очень важной  статистики. Услышь меня, Достойный Прародитель!
– Тайлер! – прикрикнула Джослин.
– Извини, Дважды Достойная Детородительница.
Джослин выглядела непоколебимой.
– Это ты отредактируешь, – заявила она. – И убери камеру от моего лица. Я паршиво выгляжу.
– Свобода прессы, – ухмыльнулся Тайлер.
– И личной жизни, – парировала Джослин.
– Свобода от домашних обязанностей.
– Сокращение карманных расходов.
Тайлер навел объектив на себя и скорчил страдальческую гримасу.
– И так всегда! Повторяю, друзья мои: я живу в условиях диктатуры. Свобода слова серьезно страдает от рук старшего поколения.
– Так говорил Заратустра, – подытожил Стив, накладывая себе на тарелку тофу «Генерал Цзо».
Стив прекрасно понимал, что Тайлер отредактирует свой ролик тщательнейшим образом. Тайлеру всегда удавалось создавать неплохие клипы, перемежая нелепые розыгрыши разнообразными уличными съемками. Вдобавок он сопровождал свои видео головокружительными спецэффектами и сдабривал ролики привязчивой поп-музыкой.
Парень был талантливым. И результаты впечатляли: когда Стив в последний раз смотрел TylerFlow95, у канала было триста сорок подписчиков и более двухсот семидесяти тысяч просмотров. Тайлер даже ухитрился заработать (сущую ерунду, по его собственному признанию) за счет размещения рекламы.
– Что ты хотел спросить? – произнес Стив, и камера повернулась к нему.
– Если бы тебе пришлось позволить кому-то умереть, кого бы ты выбрал: своего ребенка или целую деревню в Судане?
– Что за неуместный вопрос!
– Моего ребенка, – выпалила Джослин.
– Ого! – драматически воскликнул Тайлер, и Флетчер в вольере снова залаял. – Неужели? Моя родная мать безжалостно пожертвовала бы мной ради несуществующей африканской деревушки! Указывает ли данный выбор на ее сострадательность по отношению к странам третьего мира или свидетельствует о проблемах в нашей семье?
– И то и другое, милый, – ответила Джослин. – Мэтт! Мы за столом!
– Но я серьезно! Папа, представь, что перед тобой две кнопки. Нажмешь одну – умрет твой ребенок – я, например, – а нажмешь другую, выкосишь деревню в Судане. Если не сделаешь выбор, пока считают до десяти, сработают обе. Кого ты спасешь?
– Что за абсурдная ситуация, – вымолвил Стив. – Кто может заставить меня сделать нечто подобное?
– Но ты попытайся ответить, хорошо?
– Правильного варианта нет. Если я спасу тебя, ты обвинишь меня в том, что я позволил погибнуть людям.
– Но мы все умрем.
– Ладно. Я предпочту, чтобы ты остался в живых. Разве я могу пожертвовать собственным сыном?
– Правда? – спросил Тайлер и восхищенно присвистнул. – А если в той суданской деревне сотня голодающих детей-солдат, со вспухшими животами и ползающими по глазам мухами, и бедных забитых женщин, больных СПИДом?
– Даже тогда. И эти женщины сделали бы то же самое ради своих детей. А где Мэтт? Я ужасно проголодался.
– А если бы тебе пришлось выбирать между мной и Суданом?
– Тайлер, тебе не следует задавать такие вопросы, – неуверенно произнесла Джослин.
Она понимала, что, если ее муж и старший сын взялись спорить, ее вмешательство вряд ли что-то решит. Семья и политика – сложные вещи!
– Папа?
– Судан, – сказал Стив. – Кстати, о чем вообще твой репортаж? О нашем вмешательстве в проблемы Африки?
– О честности, – пояснил Тайлер. – Любой, кто скажет, что спасет Судан, лжет. А тот, кто не захочет отвечать, соблюдает политкорректность. Мы уже опросили учителей, и только мисс Редфирн, она преподает философию, ответила честно. И ты.
Он услышал, как по лестнице с грохотом спускается младший брат, и окликнул его.
– Мэтт, если тебе пришлось бы позволить кому-то умереть, кого бы ты выбрал: Судан или наших родителей?
– Судан, – заявил Мэтт.
Тайлер (он был не в кадре) кивнул в сторону гостиной и провел пальцем по губам, будто застегивая молнию. Стив поглядел на Джослин, и та кивнула. Стив принял правила игры. Итак, будь что будет!..
Мэтт был обмотан банным полотенцем. Похоже, мальчишка выскочил прямо из душа.
– И ты мине токо што тысячу лишних просмотров сделал, – коверкая слова, произнес Тайлер.
Мэтт состроил смешную мину, глядя в GoPro, и подвигал бедрами.
– Тайлер, ему же тринадцать! – возмутилась Джослин.
– Ага. Тот клип, где я, Лоуренс и Бурак танцевали без рубашек, имитируя «Пуссикэт Долз», набрал больше тридцати пяти тысяч просмотров.
– Ролик был на грани порнографии, – фыркнул Мэтт, отодвигая стул и усаживаясь спиной к гостиной – и к Бабуле.
Стив и Тайлер изумленно переглянулись.
– Не мог хоть что-то надеть, Мэтт? – вздохнула Джослин.
– Вы сами хотели, чтобы я спустился и поел! Моя одежда лошадьми провоняла, и я толком душ принять не успел. Кстати, мам, альбом мне твой понравился.
– Какой альбом?
– Тот, с фотками на Фейсбуке.
Набив рот лапшой, Мэтт отодвинулся от стола и начал раскачиваться на задних ножках стула.
– Ты клевая, мам.
– Милый, все четыре на пол, о’кей? Ты можешь упасть.
Мэтт проигнорировал ее замечание и повернулся к объективу.
– Уверен, ты и не догадываешься, что я умею  думаю!
– Неужто, брат-мой-воняющий-как-лошадь? Кстати, мне бы хотелось, чтобы ты хорошенько вымылся.
– А вот это как раз мой пот, а не лошадиный запах, – невозмутимо парировал Мэтт. – А твой вопрос какой-то примитивный. Гораздо интереснее было бы спросить другое! Если тебе пришлось бы позволить кому-то умереть, кто бы это был – твой ребенок или весь Блэк Спринг?
Флетчер зарычал. Стив встал из-за стола и выглянул во двор. Пес прижал голову к земле, приникнув к проволочной сетке, и скалился, как дикий зверь.
– Что случилось с нашей собакой? – спросил Мэтт. – Помимо того, что Флетчер и так полный идиот.
– А Бабули нет поблизости? – спросил Стив и делано захлопал глазами.
Джослин нахмурилась.
– Сегодня я с ней не сталкивалась, – сказала Джослин и, изобразив тревогу, посмотрела на задний двор и расщепленный дуб на границе их участка, там, где тропа уходила вверх.
На стволе дуба висели три камеры видеонаблюдения: они фиксировали обстановку в самых потаенных уголках Философерс Дип.
– Бабуля вряд ли объявится, – произнес Мэтт с набитым ртом и усмехнулся. – Что с того подписчикам Тайлера?
Мать Джослин, долгое время страдавшая от болезни Альцгеймера, умерла от легочной инфекции полтора года назад, а матери Стива не было на этом свете уже восемь лет. Вряд ли на Ютьюбе можно объяснить эти детали… Что ж, значит, Мэтт решил поприкалываться.
Стив повернулся к старшему сыну и заговорил с ним с несвойственной ему суровостью:
– Тайлер, ты ведь все вырежешь, ладно?
– Так точно, сэр, – ответил Тайлер голосом TylerFlow95. – Но давайте конкретизируем вопрос. Если бы тебе, отец, пришлось позволить кому-то умереть, кто бы это был: твой биологический ребенок или все население городишки Блэк Спринг?
– Входят ли в это число моя жена и второй отпрыск? – осведомился Стив.
– Ага, папа! – встрял Мэтт, снисходительно улыбаясь. – Кого бы ты спас, меня или Тайлера?
– Мэтью! – взорвалась Джослин. – Хватит!
– Я бы спас вас обоих, – сдержанно ответил Стив.
Тайлер насупился.
– Ты у нас политкорректный, как и всегда!
И в эту секунду Мэтт слишком сильно откинулся назад на стуле. Судорожно взмахнув руками, он попытался удержать равновесие, с его ложки слетел соус, но стул с грохотом упал, и Мэтт покатился по полу. Джослин подпрыгнула, напугав Тайлера, и тот уронил камеру в тарелку с чоу мейн. А Мэтт с гибкостью ребенка остановил падение, выставив локоть, а теперь истерически хихикал, лежа на спине и пытаясь удержать полотенце вокруг своей талии другой рукой.
– Братишка за бортом! – завопил Тайлер и навел камеру, стряхивая с нее чоу мейн и стараясь сделать кадр получше.
Но внезапно Мэтт завибрировал, будто от удара током, и на его физиономии появилось выражение ужаса. Стукнувшись голенью о ножку стола, он оглушительно закричал.

Первое. Никто и никогда не должен увидеть кадры, сделанные Тайлером в столовой. К сожалению, если хоть кто-то станет их разглядывать, то он увидит нечто странное и, вероятно, пугающее – мягко говоря. Камера GoPro выдает идеально четкую картинку. Несмотря на свой размер, она снимает шестьдесят кадров в секунду. Головокружительная скорость! Тайлер создавал замечательные ролики, скатываясь на своем маунтинбайке с Горы Скорби и ныряя в маске в мутные воды озера Пополопен.
А в столовой его камера запечатлела следующее: Джослин и Стив ошеломленно смотрят в гостиную поверх их младшего сына, который валяется возле обеденного стола. В центре кадра – пятно из лапши и яичного желтка. Затем GoPro резко сдвигается – а Мэтт уже не лежит на полу, он выгибается и опять оказывается в сидячем положении, ударяясь о стол. Мэтт ухитряется не уронить полотенце. На мгновение создается впечатление, что семья находится на палубе корабля в сильную качку – комната буквально ходит ходуном и трещит по швам. Потом изображение стабилизируется и, хотя пятно лапши до сих пор закрывает обзор, можно увидеть, как через гостиную идет худощавая женщина. И она направляется прямо к раздвижным дверям. До этого она неподвижно стояла возле Чистилища Джослин, но теперь она движется. Кто знает, может, ей стало жалко упавшего Мэтта?
Полотенце падает с ее лица, и на долю секунды можно разглядеть, что ее глаза и рот зашиты.
Все происходит настолько быстро, что никто не успевает толком опомниться, но жуткий образ впечатывается в мозг. Удивительно, но из зоны комфорта мы – гипотетически зрители – еще не выведены, хотя уже полностью дестабилизированы.
Стив бросается вперед, с грохотом сдвигая двери. Сквозь полупрозрачное рифленое стекло мы видим, что худощавая женщина врезается в них. И слышим легкий гул, когда она скребется ногтями по стеклянным панелям.
Хорошее настроение Стива как рукой сняло.
– Выключи камеру, – мрачно бурчит он. – Живо.
Отметим, что в кадре видны только его футболка, джинсы да палец, тычущий в объектив, однако мы вполне способны вообразить остальные детали.
Вдруг все чернеет…

– Она прямо ко мне шла! – орал Мэтт. – Она никогда так не делала!
Он уже стоял возле упавшего стула, придерживая полотенце.
Тайлер засмеялся, и Стив почувствовал облегчение.
– Наверное, она на тебя запала.
– Вау, ты шутишь? Она – ископаемое!
Джослин тоже расхохоталась. Зачерпнула супа с лапшой, забыв, насколько он острый, и отправила ложку себе в рот. У нее из глаз потекли слезы.
– Прости, милый! Мы хотели тебя немного поддеть, но, кажется, перестарались. А ведь действительно странно, что она направлялась именно к тебе. Нонсенс какой-то!
– И сколько она простояла в гостиной? – вызывающе спросил Мэтт.
– С самого начала, – признался Тайлер.
У Мэтта отвисла челюсть.
– Она меня голым видела! – пролепетал он.
Тайлер поглядел на Мэтта со смесью совершенного изумления и презрения, что можно было бы счесть за специфическую любовь старшего брата к младшему, глупому и непонятливому.
– Идиот, она ведь ничегошеньки не видит, – произнес он, протер объектив камеры и покосился на слепую женщину за рифленым стеклом.
– Мэтт, сядь, – сказал Стив с каменным выражением лица. – Еда остынет.
Мэтт покорно подчинился.
– А ты, Тайлер, сейчас же сотрешь эти кадры, – добавил Стив.
– Ой, да ладно! Я могу ее вырезать…
– Быстро! Правила надо соблюдать.
– У нас здесь что, Пхеньян?
– Не заставляй меня повторять.
– Но я снял потрясающий материал, – пробормотал Тайлер безо всякой надежды в голосе.
Он прекрасно понимал, что отец настроен серьезно. Правила были незыблемы. Тайлер нехотя повернул дисплей камеры в сторону Стива, выбрал нужный видеофайл и нажал «Стереть», а затем «ОК».
– Вот и молодец.
– Тайлер, сообщи о ней через приложение, хорошо? – попросила Джослин. – Я хотела это сделать, но пока еще во всяких сетевых штуках плохо разбираюсь.
Стив осторожно обогнул стол и направился к дверям. Женщина не шевелилась. Она замерла напротив раздвижных створок, прижавшись лицом к стеклу, будто чья-то злая шутка, манекен, поставленный вместо торшера или комнатного растения.
Ее грязные жиденькие волосы свисали из-под платка тусклыми прядями. Может, она и догадалась, что рядом кто-то есть, но не подавала виду.
Стив подошел ближе, стараясь не смотреть на нее, хотя ее силуэт трудно было не заметить. Он даже ощутил ее запах (казалось, что она впитала в себя другую эпоху) – запах мокрой земли, болезней и скота, который гоняют по улицам.
Женщина слегка покачнулась, и кованая цепь, крепко притягивающая ее руки к усохшему телу, глухо звякнула о створки.
– Ее последний раз видели в пять двадцать четыре – около парковки супермаркета, – услышал Стив голос Тайлера.
А затем до Стива донесся шепот женщины. Он знал, что прислушиваться к ее шепоту – вопрос жизни и смерти, и постарался сконцентрироваться на диалоге Тайлера и Джослин.
– Есть сообщения от четверых. Что-то насчет органа.
– Папа… ты в порядке?
У Стива колотилось сердце. Он опустился на колени и, стараясь не смотреть на женщину с зашитым ртом и глазами, отодвинул раздвижные двери в стороны. Затем подобрал с пола полотенце и поднялся на ноги. Случайно коснулся локтем цепей женщины, и она повернула к нему свое изуродованное лицо.
Стив накинул тонкую ткань ей на голову и ринулся в столовую – по его лбу градом катил пот. На дворе яростно лаял Флетчер.
– Здорово ты придумала с полотенцем, – сказал Стив, обращаясь к Джослин.
Семья продолжила ужинать. Бабуля продолжала нести караул. Она дернулась лишь раз, когда Мэтт рассмеялся высоким голосом подростка. Наклонила голову.
Может, прислушивалась?
После ужина Тайлер отнес тарелки и стаканы в посудомоечную машину, а Стив собрал со стола пустые контейнеры.
– Покажи мне, что ты им отправил.
Тайлер протянул свой айфон с логотипом приложения СГЛАЗ на экране. Стив посмотрел на вереницу строк.

Ср. 09.19.12, 19:03, 16 мин. назад, Тайлер Грант@gps 41/22890 N, 73.61831 W #K@гостиная, 188, Дип Холлоу Роуд. Кажется, она прицепилась к моему братишке… 

Полтора часа спустя Стив и Джослин улеглись в гостиной – не на своем любимом месте на кушетке, а на диване на другой стороне комнаты. Она смотрели «На ночь глядя» на СиБиЭс. Мэтт наверняка уже спал, а Тайлер сидел наверху, уткнувшись в ноутбук. Рассеянный свет телевизора отражался от цепей, которыми было обмотано тело слепой женщины. По крайней мере, от тех звеньев, которые не заржавели. Из-под полотенца виднелись мертвая плоть и вздрагивающий уголок рта. Пытающийся разорвать грубые черные стежки ниток, которыми был зашит ее рот. С краю торчал кусок нитки, смахивающий на проволоку. Джослин зевнула и потянулась, прижимаясь к Стиву. Похоже, сейчас она задремлет, подумал Стив.
Когда они досмотрели фильм и побрели наверх, Бабуля все еще стояла в гостиной – создание ночи, вернувшееся в темноту.

Глава 2

Роберт Грим сидел в кресле штаб-квартиры СГЛАЗ, тревожно уставившись на огромный экран. Грузчики разгружали мебель, обернутую в мешковину и пластик, и заносили скарб в дом у Аппер Резервуар Роуд. Ими командовала молодая бестолковая стерва-яппи.
Видеокамера D19–063 на участке покойной миссис Барфуэлл показывала отличную картинку. Роберту не надо было смотреть на номер камеры, чтобы понять, где та находится, – все было элементарно. Грим совершенно не выспался, но отключаться ему не следовало. Он сдержал зевок чудовищным усилием воли и представил себе иной, более утонченный образ. В его воображении возник забор, обмотанный колючей проволокой.
Апартеид явно недооценивают, пронеслось у него в голове. Сегрегацию в Южной Африке он не поддерживал, как и правила шариата, разделяющие мужчин и женщин в Саудовской Аравии. Тем не менее его натура революционера и альтруиста чуть ли не ежедневно вопила о том, что мир разделен на тех, кто живет в Блэк Спринг, и остальное человечество.
Да уж – изрядное количество ржавой колючей проволоки в качестве границы здесь бы не помешало, подумал он. Если возможно, то под напряжением в десять киловольт.
А Колтон Мэзерс, глава Совета, отклонил предложение Стива и, в соответствии с указаниями из Вест-Пойнта, предложил контролируемую интеграцию! Ведь без Пришлых Блэк Спринг либо вымрет, либо превратится в колонию уродов, потомков кровосмешения, по сравнению с которой Эмишвилль в штате Пенсильвания покажется хипповой Меккой. Однако желание Колтона Мэзерса вовсе не означало, что он печется о процветании населения Блэк Спринг. Он просто знал правила Блэк Спринг.
Кроме того, жители городка привыкли к почти трехсотлетней практике сокрытия их тайны.
В конце концов Роберт Грим пришел к выводу, что у главы Совета мозги жиром заплыли. И ему это очень не нравилось.
Вздохнув, Грим прокатился на кресле вдоль края пульта, разглядывая таблицы, колонки и показания на мониторе Уоррена Кастильо. Уоррен попивал кофе и листал «Уолл-Стрит Джорнал», закинув ноги на пульт.
– Невротики, – пробормотал Кастильо и поджал губы.
Грим плотно сцепил руки и снова уставился на грузовик.
За последний месяц они достигли немалых успехов. Агент по недвижимости привез эту молодую пару яппи поглядеть дом. А Грим проработал план до мельчайших подробностей, дав ему название «Операция Барфуэлл», в знак уважения к прежней владелице. «Операция Барфуэлл» заключалась в постройке временной изгороди прямо за участком, изрядном количестве песка и паре бетонных блоков, а также вывеске подрядчика «ПОПОЛОПЕН НОЧНОЙ КЛУБ И МАГАЗИН, СДАЧА В СЕРЕДИНЕ 2015-го».
Замаскированные концертные колонки и сабвуферы, через которые крутили грохот копра, забивающего сваи, тоже входили в перечень необходимого оборудования. Раздел «Нью-Эйдж и Самореализация» на айтюнс очень пригодился Гриму! И действительно, как только машина риелтора показалась на шоссе 293, рядом с их городком, Грим включил фонограмму, и оглушительный грохот разорвал тишину.
Перфоратор Батча Хеллера, которым тот спешно принялся сверлить дыры в бетонных блоках, так, будто здесь замок возводят, также подлили масла в огонь.
Яппи звали Делароза. Она приехала из Нью-Йорка. Ничего себе! Согласно информации, полученной Гримом из Вест-Пойнта, ее мужик получил место в городском совете Ньюбурга. Сама же баба оказалась советником по связям с общественностью и наследницей крупной сети магазинов мужской одежды. Будут расписывать своим дружкам из Ист-Сайда прелести деревенской жизни. Наплодят двоих-троих пухленьких детишек, после чего вернутся в Нью-Йорк лет через шесть. По крайней мере, сейчас супруги Делароза не сомневались в своих радужных прогнозах.
Как бы не так! Поселившись в Блэк Спринг, они не смогут вернуться. Никогда.
Значит, пока не стало слишком поздно, нужно реализовать «Операцию Барфуэлл». Имитация стройки – классная придумка, но на всякий случай Грим послал на Аппер Резервуар Роуд троих местных мальчишек. В Блэк Спринг всегда находились подростки, готовые подзаработать за сигареты и бочонок пива. На сей раз ими оказались Джастин Уокер, Бурак Шайер и Джейдон Хольст, сын мясника.
Риелтор понял, что его сделка прогорает, когда парни обвинили Бамми Делароза в ночных заработках, зазывая ее перепихнуться по соседству с машиной, забивающей сваи.
Этого должно было хватить с лихвой. Грим лег спать со спокойной совестью, похвалив себя за изобретательность, и моментально отключился. Ему приснилась Бамми Делароза – в образе горбуньи. На горбу у нее был рот, она пыталась его открыть и закричать, но не могла: губы были намертво перетянуты колючей проволокой.
– Крепись, – приветствовала его на следующее утро Клэр Хаммер. В руке она держала лист бумаги. – Ты не поверишь!
Грим молча прочел распечатку. Колтон Мэзерс впал в бешенство. Он обвинял СГЛАЗ в крупном просчете. Риелтор начал задавать вопросы насчет вывески «ПОПОЛОПЕН НОЧНОЙ КЛУБ И МАГАЗИН, СДАЧА В СЕРЕДИНЕ 2015-го».
Грим выругался. Почему, когда миссис Барфуэлл умерла, ее наследники обратились в агентство в Ньюбурге, а не к Донне Росс из Блэк Спринг? Между прочим, Грим приплачивал Донне за то, чтобы она отваживала покупателей, а не завлекала. «Так или иначе, все равно приходится иметь дело с Пришлыми», – написал Мэзерс. Дескать, он, Грим, много себе позволяет, исполняя свои обязанности.
И как ему, ради всего святого, теперь выпутываться?
Ладно, пусть глава Совета сам беспокоится. Грима волновало только то, что Делароза были очарованы домом. Они даже сделали первый ход! Грим быстренько выставил контрпредложение, под псевдонимом, разумеется. Делароза повысили ставку. Грим тоже. В таких случаях надо тянуть время, пока покупатели не откажутся. С нынешним пузырем на рынке недвижимости Блэк Спринг неплохо котировался.
Через неделю Уоррен Кастильо позвонил ему из штаб-квартиры. Наступило время ланча, и Грим собирался умять сэндвич с бараниной, купленный в лавке Гризельды. А в городке уже заметили «Мерседес» четы Делароза. Клэр молниеносно помчалась к вожделенному дому и тоже телефонировала Гриму. Риск «Красного Уровня» – того, что Пришлые увидят что-то странное, – был, в принципе, нулевым, и у Уоррена были двое наготове. Однако Грим решил подстраховаться. Он выскочил на улицу и, возмущаясь по поводу прерванной трапезы, бросился к месту событий. Совершенно запыхавшись, он наткнулся на Клэр рядом с Памятным Мостом на Аппер Резервуар Роуд.
– Что вы хотите? – удивленно спросил его мистер Делароза, когда они встретили его и его неестественно загорелую женушку перед коттеджем миссис Барфуэлл.
Парочка прибыла сюда вместе с агентом недвижимости, очевидно, чтобы еще раз убедиться, насколько хорош домик и его окрестности.
– Я хочу, чтобы вы отменили сделку, – повторил Грим. – И не повышали цену ни на этот, ни на любой другой дом в Блэк Спринг. Власти Блэк Спринг готовы возместить вам потраченное время, выплатив пять тысяч долларов, если вы купите недвижимость в любом другом месте – только не в Блэк Спринг.
Супруги Делароза посмотрели на двоих сотрудников СГЛАЗ с неподдельным изумлением. Стоял жаркий день, и даже в тени Блэк Рок Форест Грим ощутил, как по его лысеющей голове катятся капли пота.
Вот и хорошо, подумал он. Лысые вызывают доверие, и у яппи, и у женщин. Ему было за пятьдесят, и он, Роберт Грим, выглядел угрожающе: рослый, в очках с роговой оправой и при элегантном галстуке. А Клэр Хаммер была красивой и опасной, если не считать чересчур высокий лоб, который ей не стоило подчеркивать прической.
По дороге они обсуждали, как разрешить ситуацию. Клэр предложила сыграть на эмоциях, рассказать слезливую историю насчет семейных уз и воспоминаний детства. Грим был уверен, что с такими гиками-карьеристами данный номер не пройдет и лучше всего стрелять от бедра. В общем, он не стал ее слушать, хотя его немного отвлекал высокий лоб Клэр. Есть что-то неправильное в женщине с таким лбом, особенно если она сама это подчеркивает.
– Но… почему? – промямлил Делароза, найдя в себе силы говорить.
– У нас есть на то веские причины, – безразлично ответил Грим. – А вам будет лучше, если вы прямо сейчас уедете и забудете обо всем. Мы можем изложить детали соглашения в договоре.
– Кстати, а какие органы вы представляете?
– К делу не относится. Вы должны расторгнуть сделку купли-продажи, за что вам дадут пять тысяч долларов. Есть вещи, которые нельзя купить за деньги. Но по любому другому поводу обращайтесь к нам.
Делароза поглядел на Грима так, будто тот предложил ему публично казнить его жену на городском эшафоте.
– Думаете, я сумасшедший? – взбеленился он. – Вы хоть поняли, с кем разговариваете?
Грим закрыл глаза и пожал плечами.
– Подумайте о деньгах.
Сам он уже подумывал о цианистом калии.
– Считайте, что вам повезло.
– Я не собираюсь брать взятку от первого попавшегося блюстителя местных нравов! Моей жене и мне нравится дом, и завтра мы подпишем договор купли-продажи. Будьте довольны, что я на вас в суд не подал.
– Послушайте, мистер! В коттедже миссис Барфуэлл каждую осень протекает крыша. В прошлом году это привело к заметному повреждению пола и…
Грим всплеснул руками и вздохнул.
– В целом домишко препаршивый! Есть отличные дома в Хайленд Фоллз, в прелестном кантри-стиле, около Гудзона, и цены там гораздо ниже.
– Вы не сумеете надуть меня за пять тысяч долларов, – насупился Делароза и вдруг встрепенулся: – Вы, случаем, не шутники из шоу «Найт Базар»? Что вы здесь делаете, черт подери?
Грим открыл было рот, чтобы возразить, но Клэр его опередила.
– Вы нам не по душе, – отрезала она. Она терпеть не могла эту роль, но сыграла ее гениально, впрочем, как и всегда. – Нам не нужны городские щеголи вроде вас. Вы отравляете воздух Блэк Спринг.
– Местное чувство юмора, в разумных дозах, – уверенно добавил Грим и замер в ожидании.
Бамми Делароза тупо поглядела на него, а затем повернулась к мужу:
– Что они говорят, дорогой?
Роберт Грим представил себе, что ее мозги высохли от жары и напряжения и прилипли к черепу изнутри.
– Спокойно, милая, – ответил Делароза, обнимая ее. – Убирайтесь, пока я полицию не вызвал!
– Вы еще об этом пожалеете – отчеканила Клэр, но Грим быстро повел ее прочь.
– Не надо, Клэр. Бесполезно.
Вечером он позвонил Деларозе на мобильный, умоляя его не заключать договор. Когда тот спросил его, почему он так старается, Грим ответил, что Блэк Спринг триста лет страдает от проклятия, которое падет и на них, если они обоснуются в городе. Они тоже будут прокляты, пояснил он и добавил, что в Блэк Спринг живет злобная ведьма.
Но Делароза отбился.
– Чтоб тебя! – крикнул Грим, уставившись на грузчиков.
Он кинул шариковую ручку в огромный экран, и двадцать видеокамер по всему городу сразу же сменили угол обзора. Теперь Грим мог любоваться лениво расхаживающими горожанами.
– Я тебе одолжение сделал, придурок!
– Расслабься, – ухмыльнулся Уоррен, откладывая газету в сторону. – Мы сделали все что могли. Может, он интеллектуал и задрот, но зато теперь он наш со всеми потрохами. А она – классная штучка!
– Свинья, – подала голос Клэр.
Грим ткнул в экран пальцем.
– В Совете небось ручонки потирают. А ведь скоро Делароза вой подымут – и кому тогда все разгребать?
– Нам, – ответил Уоррен. – И мы это умеем. Чувак, выпусти пар. Порадуйся, что у нас снова есть на что ставки делать. Пятьдесят баксов на то, что они встретят ее дома.
– Пятьдесят баксов? – выпалила Клэр. – Ты спятил! По статистике, встреча дома никогда не бывает первой.
– Я нутром чую, малышка, – заявил Уоррен и принялся барабанить пальцами по столу. – Будь я на ее месте, я бы обязательно пришел проверить свежатинку, если понимаешь, о чем я.
Он приподнял брови:
– Кто следующий?
– Пятьдесят долларов, принято, – резюмировала Клэр. – Но я ставлю на то, что они увидят ее на улице.
– Камеры наблюдения, – отозвался из другого угла Марти Келлер, аналитик сетевых данных. – Подымаю до семидесяти пяти.
Остальные вытаращили глаза, словно Марти потерял рассудок.
– Никто никогда не заметит камеры, если не знает их местоположение, – важно произнес Уоррен.
– Нет, – проворчал Марти, кивая в сторону экрана. – Он как раз из таких глазастых типов. В общем, когда они засекут камеры наблюдения, то начнут задавать вопросы. Семьдесят пять.
– Присоединяюсь! – воскликнула Клэр.
– Я тоже, – сказал Уоррен. – Первая бутылка – за мой счет.
Марти тронул пальцем Люси Эверетт, которая сидела рядом в наушниках, прослушивая телефонные звонки.
– Делаешь ставку? Семьдесят пять баксов.
– Конечно. Встреча произойдет дома.
– Эй, я тоже на это поставил! – крикнул Уоррен.
– Поделишь выигрыш с Уорреном, – фыркнул Марти.
Люси повернулась к Уоррену и послала ему воздушный поцелуй. Уоррен отмахнулся и плюхнулся в кресло.
– А ты, Роберт? – спросила Клэр.
Грим вздохнул.
– Вы, ребята, куда противнее, чем я думал. О’кей, они услышат о ней в городе. Всегда найдется тот, кто не умеет держать язык за зубами.
Марти взял маркер и записал ставки на доске.
– Остаются Лиз и Эрик. Пошлю им имейлы. Если присоединятся, у нас банк в… пятьсот двадцать пять долларов. Два по семьдесят пять с тебя, Уоррен.
– Два по шестьдесят два пятьдесят, дорогой, – сказала Клэр.
– Молчи, женщина-дракон, – угрюмо пробурчал Уоррен.
Роберт Грим накинул плащ, собираясь выйти на улицу и купить ореховый пирог. Настроение у него испортилось окончательно. Ну и ладно – зато теперь он, по крайней мере, сможет съесть что-нибудь вкусненькое за казенный счет.
Роберт Грим не имел официальных полномочий, кроме тех, что дал ему Совет, однако не горевал по этому поводу: ведь он обладал исполнительной властью в Блэк Спринг! А у них и так хватало проблем: к примеру, каждый коллега Грима (включая и его самого) должен был ежеквартально отчитываться перед сотрудником из Вест-Пойнта – так уж повелось.
Но Грим никогда не сидел сложа руки. Одним из его талантов было умение вытягивать субсидии из того, что он сам называл Бездонной Ямой. А траты весьма впечатляли. Во-первых, из Бездонной Ямы выплачивались жалованья семерым ребятам, работающим в СГЛАЗ. Сюда же следовало присовокупить и технические издержки: более четырехсот камер видеонаблюдения, аппаратуру для штаб-квартиры СГЛАЗ и интернет-сервер для местных со специальными фильтрами трафика.
Вдобавок начальство Бездонной Ямы субсидировало роскошные праздники, которые устраивались несколько раз в год (с отличным вином), пафосные собрания Совета… и бесплатные айфоны для тех, кто соглашался с правилами обязательного уведомления через СГЛАЗ-приложение вместо того, чтобы звонить в службу спасения.
Последний пункт сделал Роберта Грима настоящей знаменитостью среди молодняка Блэк Спринг. Он частенько грезил, как некая юная и длинноногая брюнетка придет в штаб-квартиру, дабы оценить легендарные пропорции его культового, скажем так, объекта – прямо среди штабелей свай, пропахших гнилью семнадцатого века.
Роберт Грим всю жизнь прожил холостяком.
– А у нас имейл от Джона Бланшара! – провозгласил Марти, когда Грим стоял на пороге. – Тот фермер, который овец разводит. Он живет в лесу, у Акерманс Корнер.
– Боже мой, опять! – воскликнул Уоррен, возводя глаза к небесам.
– Говорит, что у его овцы Джеки родился двухголовый ягненок. Мертвый.
– Двухголовый? – переспросил Грим. – Ужасно! Этого не случалось с тех пор, как родился ребенок у Генриетты Руссо, в девяносто первом.
– Его письмо меня задело. Начал нести какой-то бред насчет пророчеств, предзнаменований и девятого круга ада.
– Забей, – заявил Уоррен. – На последнем собрании Совета он утверждал, что видел странные огни в небе. Бубнил, что «неверующие и содомиты будут наказаны за гордыню и алчность». Фермер свихнулся. Он и в утреннем стояке предзнаменование узрит.
Марти повернулся к Гриму:
– Я в том смысле, оставить письмо или нет? К нему фото прицеплено.
Марти ткнул пальцем в тачпад, и на экране появилась фотография мертвого уродца, лежащего в грязи. На изображении можно было четко различить две деформированные головы. Джеки даже послед не захотела слизывать. (Сама овца была немного не в фокусе – но вроде бы весело хрупала сено, не желая оплакивать порожденного ею монстра.)
– Ну и гадость, – проворчал Грим и скривился. – Покажи фото доктору Стэнтону, а потом кинь в формалин, как и остальных чудищ, которые спрятаны в хранилище. Кто-нибудь еще хочет ореховый пирог?
Раздалось дружное «ага», и Грим не сразу понял, что Клэр сказала не «ага», а «фига». Он взялся за ручку двери, когда она решила повторить свою реплику.
– Нет, правда, Роберт. Фига. Марти, выведи мне на монитор участок Барфуэлл.
Марти перетащил с экрана фото мертвого ягненка, и они снова увидели грузчиков.
– Нет, выведи камеру на участок Д девятнадцать… ноль шестьдесят четыре.
Грим побледнел.
Камеру видеонаблюдения установили на фонарном столбе перед домом, купленным четой Делароза, с нее просматривался участок Аппер Резервуар Роуд – дорога как раз шла вдоль края Блэк Рок Форест. Справа виднелся припаркованный грузовик: рабочие доставали из него коробки и мебель.
Улица была пуста, если не считать места в двадцати ярдах поодаль, слева. На газоне у низенького коттеджа стояла женщина. Она не глядела на рабочих, а смотрела на склон, не шевелясь.
Роберт Грим оцепенел. Его охватила паника.
– Проклятье! – заорал он. Вскинул правую руку и прикрыл рот. – Как такое возможно, черт подери…
Он бросился к столу и принялся лихорадочно оглядывать экран.
Огромный грузовик закрывал обзор парочке молодых яппи и рабочим, но достаточно одному дураку обойти рампу, и он ее заметит. «Красный Код» в четырехкратном размере! Тревога!
А вдруг яппи звякнут в службу спасения? Серьезно покалеченная женщина, страдающая от недоедания. Да, именно так! Пришлите «Скорую» и полицию. Или, что еще хуже, они сами попытаются ей помочь. А последствия будут катастрофическими.

– Что она там делает? Почему она не у Грантов?
Клэр поглядела в таблицу.
– Она заскочила к Грантам и оставалась у них до восьми тридцати утра, а затем мальчишка сообщил через приложение, что ему в школу пора.
– Как же старая кошелка вообще про все пронюхала?
– Расслабься, – сказал Уоррен. – Будь доволен, что она у них в гостиной не материализовалась. Она стоит на газоне. Надо развесить вокруг нее простыни на веревке. Старый добрый трюк нас выручит! Ты и Марти доберетесь туда минут за пять. Я позвоню ребятам, которые живут в том доме, или свяжусь с их соседями – и попрошу об услуге. Пусть прикроют ее одеялом, пока мы не прибудем на место.
Грим побежал к выходу, подталкивая Марти.
– Кошмар!
– Если они ее увидят, скажем, что она участвует в фестивале! – нашелся Уоррен.
Он одарил Грима улыбкой, больше подходящей к бокалу с мохито на вечеринке с сальсой, чем к ситуации, когда могут погибнуть люди, но безнадежно провалил попытку успокоить Грима.
– Типа это милая шутка от местных. Дескать, они таким образом встречают новоселов. А потом добавим и выложим им правду, что к ним в гости пожаловала настоящая ведьма.
Роберт Грим резко развернулся в дверях.
– Это тебе не малолетние Гензель и Гретель!

Глава 3

Начался и почти закончился последний теплый день года. Семестр был в самом разгаре, и Стив Грант постепенно начал приспосабливаться к своему новому расписанию. Он преподавал в Нью-Йоркском медицинском колледже и руководил проектом в одном научно-исследовательском центре. Джослин работала три с половиной дня в неделю в музее естественной истории в Гудзон Хайлендс в Корнуолле, а мальчишки учились в школе О’Нил в Хайленд Фоллз. Тайлер выбивался из сил и был вынужден брать дополнительные занятия по математике, чтобы нормально сдать выпускные. Зато он очень преуспел в английском, и в итоге Стив решил, что если Тайлер продержится до конца учебного года (ключевое слово «если»), то у его старшего сына открываются неплохие перспективы. Журналистика, лучше всего – в Нью-Йоркском университете, что, конечно, означает каждый день ездить туда-обратно. Общежитие слишком далеко от Блэк Спрингс – и это опасно. Фатум охватит его медленно, почти неощутимо, но спустя некоторое время сразит наповал, и – увы! – настолько неожиданно, что бедняга не сможет смириться со своей судьбой.
Мэтт с легкостью отучился в первом классе средней школы и перешел во второй. Мальчика раздирали постоянные перемены настроения, свойственные периоду полового созревания. Его окружали девочки-одноклассницы, и, казалось, Мэтт разделяет с ними не только их вечные приступы смеха, но и агрессию предменструального периода. Похоже, палец покажи, и он расхохочется. Джослин однажды сказала, что ее беспокоит возможность того, что годика через два Мэтт заявит кое-что интересное о своей ориентации. Хотя Стив и выгнул бровь, услышав замечание жены, он догадывался, что, вероятно, Джослин права. Это тревожило Стива – и вовсе не потому, что они с Джослин придерживались консервативных воззрений на вопросы пола, а потому, что он видел в Мэтте чудесного и ранимого ребенка.
А они действительно растут, с сожалением подумал Стив. Мы стареем. Никому не будет сделано исключения. Каждый состарится… и произойдет все в Блэк Спринг.
Последняя мысль погрузила его в мрачное настроение, поэтому он покинул конюшню и еле-еле поплелся по двору. Странно, почти одиннадцать, а на улице такая теплынь, начал размышлять Стив. Типичная августовская погода! В воздухе – ни намека на осень, хотя по радио обещали проливные дожди. Стив посмотрел на тихий лесистый склон холма, который окрасился в чернильно-фиолетовый цвет, и свистнул Флетчеру. Пес явно притаился где-то поблизости. С другой стороны ограды светился огонек сигареты Пита Вандермеера. Стив помахал ему, и Пит в ответ приложил два пальца к голове. Социолог до мозга костей, Пит частенько допоздна сидел у себя на дворе и курил. Года три назад он досрочно вышел на пенсию из-за ревматоидного артрита.
С тех пор на хлеб зарабатывала его жена, Мэри. Пит оказался на пятнадцать лет старше Стива, но его сын, Лоуренс, был ровесником Тайлера, и две семьи крепко сдружились между собой.
– Привет, Стив! Пытаешься урвать последний кусочек лета?
Стив ухмыльнулся.
– В меру своих способностей.
– Наслаждайся затишьем. Гроза грядет.
Стив удивился:
– Гроза?
Пит выпустил клуб дыма.
– У нас – свеженькие.
– Неужели? – поинтересовался Стив.
– Парочка из города, достаточно молодые. Ему работенку в Ньюбурге предложили. Я, когда их увидел, вспомнил про тебя и Джослин.
Одна из лошадей заржала.
– От судьбы не уйдешь! Но если родился в Блэк Спринг, то так даже проще. Я по себе знаю – я ведь местный. Но они справятся… если будут вместе. Большинство выдерживает. Но ты и сам в курсе, верно?
Стив обреченно улыбнулся. Он и Джослин тоже были нездешние. Переехали в отремонтированный дом в колониальном стиле восемнадцать лет назад, когда Джослин вынашивала Тайлера, а Стив принял предложение вести групповые занятия в Нью-Йоркском медицинском колледже. Однако проблемы с покупкой возникли, когда они еще не покинули Атланту. Неприветливый риелтор, неожиданные трудности с получением закладной. Но Блэк Спринг казался им идеальным местечком, чтобы растить детей, – леса в долине Гудзона, и до колледжа доехать несложно.
– Надеюсь, им повезло, и его жена была «за», – подытожил Стив. – Я до сих пор каждый день от всего сердца валуны Блэк Спринг благодарю.
Пит запрокинул голову и расхохотался. В то время Джослин писала диссертацию по геологии и просто влюбилась в валуны, оставленные ледником вдоль Дип Холлоу Роуд. Громадные камни встречались даже в центре Блэк Спринг! Стив никогда не осмеливался признаться в этом вслух, но подозревал, что именно валуны спасли их брак.
Кстати, любопытно, смогла бы его простить Джослин, если бы переезд в Блэк Спринг был только на его совести? Наверняка ему бы пришлось круто – Джослин бы затаила на него обиду, причем со всеми вытекающими последствиями.
– Ничего, привыкнут, – добавил Пит. – Они никогда не будут полностью владеть этим домом… но Блэк Спринг ими овладеет.
И он по-мальчишески подмигнул Стиву, будто хотел поделиться с ним секретом.
– В любом случае я собирался спать ложиться. Завтра нам предстоит изрядно потрудиться.
Они пожелали друг другу доброй ночи, и Стив отошел от ограды, продолжая искать Флетчера. Из конюшни послышалось лошадиное фырканье. Может, проснулся Паладин или Нуала… Нервный и одновременно очень родной звук.
Как ни странно, Стиву нравилась жизнь в Блэк Спринг, несмотря на все строгие правила и ограничения. Внезапно он ощутил сильное чувство причастности – нечто такое, что, как и многие другие аспекты человеческой психики, не поддавалось рациональному объяснению, однако существовало. У Стива был научный склад ума, и он не особо верил в духовные явления, вроде пресловутого места силы, но примитивная, интуитивная часть его личности понимала, что сосед прав. Блэк Спринг поглотил их семью. И теперь, стоя во дворе и поглядывая на темное августовское небо, Стив не сомневался в одном – эта земля принадлежала чему-то более древнему, чем род людской.
Их дом притулился на краю природного заповедника Блэк Рок Форест, у подножия Горы Скорби. Цепочка холмов, которые поднял ледник, прорезанная потоками тающей воды, всегда привлекала внимание поселенцев.
Тут можно было запросто наткнуться на следы захоронений индейских племен – к примеру, могикан. Позднее сюда прибыли голландские и английские колонисты, которые оттеснили индейцев от реки. Кстати, тщательно сохраняемая дикая природа и по сей день привлекала сюда поклонников языческих культов для проведения ритуалов. Историю Стив знал, но догадывался и о том, чего всегда избегали высоколобые ученые. Он него не ускользнуло понимание того, что Блэк Спринг буквально притягивал к себе чужаков.
Но почему? Причина оказалась иррациональной, ее можно было осознать, лишь попав в сети Блэк Спринг.
Если честно, сперва им с Джослин пришлось нелегко.
Сначала было неверие, а затем – злость. Неверие закончилось неожиданно, когда после месяца, проведенного в ошеломлении и непонимании, они взяли длительный отпуск и отправились на морское побережье Таиланда. Они арендовали чудесное бамбуковое бунгало, и Стив думал, что будет хорошо увезти беременную Джослин на другой конец света. К середине первой недели в Азии они погрузились в депрессию: незримая тоска захлестнула их волной, накатившей с Сиамского залива и пожиравшей их изнутри. Она мучила их круглые сутки напролет и расползалась, как чернильное пятно. Стив отказывался признать, что чудовищный душевный дискомфорт имеет отношение к предупреждению, данному им Советом. Он пока еще не верил тому, что продолжительность их отпуска – опасная глупость и, по сути, угрожает их жизни.
Правда, вскоре Стив начал всерьез размышлять о том, как ему повеситься на простыне, привязав ее к бамбуковому потолку. Вот тогда его и осенило.
«Боже мой, что я делаю?» – опомнился Стив, очнувшись от кошмара средь бела дня. Несмотря на тропическую жару, его бил озноб. Он таращился на потолок бунгало и сжимал в руках разорванную простыню. Стив заморгал: он никак не мог избавиться от навязчивой картины, которая стояла перед его внутренним взором. Он видел себя висящим в петле – более того, он чувствовал, что самодельная удавка перекрыла ему доступ кислорода, и ощущал повышенное давление спинномозговой жидкости. Яркий и ужасающе заманчивый образ! В том видении он был еще жив и тупо смотрел на свои ноги, которые болтались где-то внизу. Он мог даже скосить глаза и полюбоваться на бирюзовое море.
А за всем этим маячила смерть.
«Что со мной происходит… я ведь едва не покончил с собой!» – ужаснулся Стив, плеснув себе в лицо холодной водой.
У Джослин тоже было видение. Не о самоубийстве. Джослин занялась сексом с ослом, после чего воткнула себе в живот разделочный нож, чтобы вырезать оттуда зародыш.
В тот же вечер они собрали вещи, поменяли билеты на самолет и отправились домой. Когда они добрались до Блэк Спринг, накрывшая их глубокая депрессия исчезла, будто покрывало скорби упало с их глаз, и мир снова стал вполне приемлемым.
Неудавшееся бегство вернуло их в реальность Блэк Спринг.
Они откровенно поговорили с Робертом Гримом и группкой добровольцев, которых назначил Совет. Среди них был и Пит Вандермеер.
– Вы свыкнетесь, – сказал Пит. – Я, вообще, считал Блэк Спринг камерой смертников, но теперь он мне кажется чем-то вроде хлева с зарешеченными воротами. Порой можно высунуть наружу палец, но лишь затем, чтобы продемонстрировать, насколько хорошо ты отъедаешься.
Когда Стив и Джослин поняли, что нет смысла отрицать очевидное, их охватило бессилие, которое перешло в тихую депрессию в сочетании с чувством вины.
Их брак подвергся испытанию, но появление ребенка принесло исцеление. Когда Тайлеру исполнилось шесть месяцев, Стив избавился от желания понять ситуацию и попытаться ее изменить. Он решил, что переехал в Блэк Спринг во имя любви. Это объяснение придало ему сил, хотя на душе у него отныне всегда лежал камень. Тайлер, когда вырастет, не сможет стать военным корреспондентом. Да и Джослин уже распрощалась с идеей экспедиции в Гренландию, связанной с изучением ледников.
Они обожали безлюдные и отдаленные края, но не такие, как мирная трясина долины Гудзона. Конечно, все это разбивало им сердца, как разбивают всякое человеческое сердце несбывшиеся мечты, но такова жизнь.
Но и в Блэк Спринг были свои развлечения. Джослин и Мэтт нянчились с лошадьми, причем Мэтт уже пятый год подряд выступал на соревнованиях. У Тайлера была его камера GoPro и канал на Ютьюбе. Ты вечно чем-то жертвуешь, но как-то приспосабливаешься… ради детей и, естественно, ради любви. Делаешь это вследствие болезни или несчастного случая.
А по-другому не бывает. Иногда у тебя меняются приоритеты, появляются иные мечты… а иногда ты переезжаешь в Блэк Спринг.
В лесу закричала неясыть и умолкла, будто сама себя испугалась. Стив опять свистнул, подзывая собаку. Его охватило мрачное спокойствие. Суеверие, конечно, нелепое, но в такие ночи магия Блэк Спринг чувствовалась особенно остро.
Теперь Стив редко задумывался о первых годах, проведенных в Блэк Спринг. Воспоминания были смутными и неясными, как тающий снег, который растекается, когда ты пытаешься взять мокрый комок в руку. Однако Стив не забыл, как они с Джослин спрашивали себя, этично ли завести второго ребенка.
Джослин как-то раз едко заметила, что в годы войн и голода дети рождались и в более худших условиях.
А в принципе они стали жить счастливо, хотя чувство вины не покинуло их до сих пор.
– Флетчер, ко мне! – сердито прошептал Стив.
И Флетчер возник откуда-то из темноты. Пес запыхался. Он кинулся к Стиву, но не по прямой, а по дуге, мол, смотри, хозяин, я ничего плохого не сделал. Стив закрыл конюшню и зашагал по гравиевой дорожке. Бордер-колли бежал впереди.
В доме воцарилась тишина. Джослин и Мэтт, похоже, крепко спали. Стив поднялся на второй этаж и заметил свет в комнате Тайлера. Дверь оказалась приоткрыта, и спустя несколько мгновений Тайлер вышел в коридор. Стив пригнулся, изображая боксерскую стойку, и махнул сыну рукой. Тайлер ловко парировал удар, в их привычной манере.
– Готов к завтрашнему?
– А разве мы когда-нибудь бываем готовы?
Стив улыбнулся.
– Записной философ. Не сиди допоздна, ладно?
– Я уже собирался ложиться. Доброй ночи, па!
Тем не менее, когда полчаса спустя Стив направился в ванную, Тайлер еще не спал. Через щель в двери просачивался тонкий лучик. Наверное, сидит за ноутбуком, решил Стив. «Может, что-нибудь сказать Тайлеру?» – подумал Стив, но в конце концов не стал читать ему нотации. У парня – своя жизнь.
Стив принял душ и добрел до спальни. Напоследок он захотел выглянуть в окно. Джослин даже не шелохнулась. Их комната находилась в глубине дома, а снаружи была кромешная темнота, но Стиву почудилось, что он видит красные глазки камер видеонаблюдения, закрепленных на дубе. Внезапно огоньки пропали. Может, ветром ветку качнуло?
Стив вспомнил огонек сигареты Пита Вандермеера. И вдруг опять услышал крик неясыти.
Тайлер не спит. Лошади нервничают. Все они бодрствуют, бдят. Почему?
Чтобы защищать своих. Нелогичная мысль, но за ней последовала другая – отчетливая и ясная, которая взбудоражила изнуренный мозг Стива.
Ты делаешь это только потому, что живешь в Блэк Спринг.
Стив мотнул головой, лег и уснул.

Глава 4

Утром на сайте «Открой глаза: откровения из ведьминого гнезда», появилась свежая запись.

Вечером мы сделаем это! #потрясно #круто #обм #фонарныйэксперимент. 
Добавлено: 10.23, Тайлер Грант. 

Конечно же, в тот день никто в Блэк Спринг не прочел данную запись. О существовании запароленного сайта знали лишь пять человек. Пользователям было от шестнадцати до девятнадцати лет, и им никогда бы и в голову не пришла идея открыть сайт, пользуясь услугами местного провайдера.
Всплывающее приветствие при входе на сайт гласило нижеследующее.

ОК, это предупреждение, но вовсе не ерунда типа «Мне-уже-стукнуло-18», когда ты кликаешь на ссылку и собираешься подрочить. Нет, здесь совсем другое дело. Наше предупреждение тебе надо вызубрить получше боевой речевки «О’Нил Райдерс» (для тех, кто считает себя героем) или Геттисбергской речи (для особо одаренных нигилистов). Предупреждаем о необходимости ПОЛНОЙ СЕКРЕТНОСТИ! НИКОГДА ДАЖЕ НЕ ДУМАЙ О ТОМ, ЧТОБЫ АВТОРИЗОВАТЬСЯ, ЕСЛИ ТЫ В БЛЭК СПРИНГ. Ни со своего айфона, ни с планшета. Если попробуешь, то сразу выскочит ошибка 404, но они запросто отследят твой адрес с помощью клавиатурного шпиона. Обсуждать все только по локальной сети через ИК-порты! Никакого скайпа, даже если на кабель  СГЛАЗ корова встала! Поясняю: у нас в БС – Чрезвычайный Закон, по которому 1) хранение и распространение нелегальных снимков Бабули К. приводит к билету в один конец в Дурогородок, и 2) любые утечки расцениваются как «серьезная угроза общественному порядку» и караются прямо как в Средние века – используются телесные наказания (и всем плевать, что «здесь-применяли-подобные-воспитательные-методы-с-1932-года»). Запомни: ТО, ЧТО МЫ ДЕЛАЕМ, – ОПАСНО. Единственное, чему хорошо учат смолоду в Блэк Спринг, так это хранить тайны. Я вам доверяю, ребята. Не собираюсь никого пугать, но я через день проверяю статистику и обязательно увижу, кто и откуда входит на сайт. Любой нарушитель будет навсегда забанен на ОГ без предупреждения, прежде чем Колтон и компания начнут свое шоу придурков. СОБЛЮДАЙ ПРАВИЛА. Только так мы сможем послать всю систему куда подальше! 

И они придерживались правил. Сайт был, наверное, единственным сетевым партизанским движением, действовавшим исключительно средь бела дня, поскольку пользователи сайта жили в Блэк Спринг, а ночью спали в своих постелях. За исключением той ночи. Тогда каждый из них тайком выбрался из дома и сполз вниз по водосточной трубе. Они пробирались по кюветам, будто воины на вражеской территории. Они заранее запаслись лопатами, веревкой, черной тканью и острогубцами. Но их нельзя было назвать близкими друзьями – по крайней мере, не всех. Из тех пятерых, кто отправился на ту ночную вылазку, Тайлер считал настоящими товарищами лишь Лоуренса Вандермеера и Бурака Шайера. И это были не приятели из социальных сетей, а реальные люди, с которыми ты можешь поделиться самым сокровенным.
Кроме того, Тайлер им доверял. Целиком и полностью. Родившись в Блэк Спринг, ты знаешь всех с пеленок. И всегда опасаешься взрослых, которые тебе не союзники.
В ту ночь – впервые за несколько недель – пошел дождь. Не летний дождичек, а ледяной осенний ливень: он кажется просто бесконечным!
Спустя сорок минут, когда они закончили свое дело, они вымокли до нитки. И взялись за руки.
– Во имя науки, парни, – сдержанно произнес Тайлер.
– Во имя науки, – отозвался Лоуренс.
– Во имя науки, – хором повторили Джастин Уокер и Бурак.
Джейдон Хольст одарил их едким взглядом, который разъедал все вокруг не хуже кислоты.
– Заткнитесь, педики! – бросил он.
Наутро (их могли выдать лишь огромные синяки под глазами) – они собрались на летней веранде «Хайленд Дайнер», на городской площади – хотя, пожалуй, «площадь» было чересчур пафосным термином для этого места. Банальное скопление магазинов и ресторанчиков на Лоуэр Резервуар Роуд и Дип Холлоу Роуд, вокруг методистской церкви, которую они звали церковью Пречистого Мета за многоугольную форму ее окон.
А рядом, на Храмовом Холме, находилось старое кладбище.
Кстати, некоторые даже слово «скопление» сочли бы преувеличением: ведь количество заведений, где можно было что-то съесть или купить, вряд ли достигало дюжины.
К таким скептикам относились и пятеро парней, усевшихся на летней веранде забегаловки Сью. Они зевали и сонно потягивали капучино и латте.
Похоже, теперь они были не в силах ощущать радостное предвкушение по поводу предстоящего события.
– Ребята, а вы почему не в школе? – спросила Сью, когда принесла им заказ.
Дождь кончился, но на улице стало прохладно, и Сью была вынуждена стирать лужи с пластиковых столов и стульев.
– Первые два урока отменили и нас отпустили, – заявил Бурак.
Остальные согласно закивали или зажмурились, чтобы не смотреть на солнце.
Бурак работал у Сью мойщиком посуды, поэтому первый заказ был бесплатным.
Подумав, они решили пойти к Гризельде, в ее мясную лавку, на другой стороне площади. Они сделают это попозже. Гризельда приходилась матерью Джейдону. Очередной бесплатный заказ им не помешает!
Между прочим, Бурак не соврал. Ну не совсем. Первые два урока отменили, но в школе они пока не появлялись.
– У нас – повышенная готовность, мальчики, – заметила Сью.
– Конечно, мэм, – галантным тоном произнес Джейдон.
Всякий, кто знал Джейдона Хольста, понимал, что подобная доброжелательность – все равно что гигантский светящийся транспарант «БЕРЕГИСЬ». Тайлер однажды сказал Лоуренсу, что Джейдон прямо-таки воплощает выражения вроде «осторожно: высокое напряжение», «принудительное лечение» и «сейчас что-то стрясется».
Однако они были в курсе его жизненной ситуации и искренне пытались ему сочувствовать.
– Мы посидим здесь и поможем, если вдруг что-то случится.
– Ты – ангел, Джейдон. Обязательно передам твоей маме, какой ты замечательный сын, когда пойду к ней за беконом.
Бурак стиснул губы, чтобы не расхохотаться. Сью поставила перед ними поднос.
– Мальчики, что-нибудь еще?
– Нет, благодарю, мэм, – ответил Джейдон с улыбкой, окутавшей его лицо, будто облако угарного газа.
Сью собралась убрать меню со стола, но Тайлер молниеносно положил на него руку – несколько резче, чем собирался.
– Можно, я его почитаю? Наверное, я еще что-нибудь закажу…
– Разумеется, Тайлер, – ответила Сью. – Позови меня, ладно? Я буду рядом, и если поступит новое сообщение, я вас сразу же предупрежу. Хотя, вероятно, это не понадобится. Вся компашка в сборе, наготове.
И она унесла поднос.
На мгновение воцарилась тишина, в которой все почувствовали себя немного неловко.
– Зашибись, – наконец ухмыльнулся Джейдон.
– Пацан, ты правда в Дурогородок захотел, типа того?
Хоть Тайлер и почувствовал облегчение, сердце его отчаянно колотилось. Если бы Сью увидела лежащую под меню камеру GoPro, то они бы точно влипли.
На ней горел огонек «Запись», а объектив был направлен на юг – в сторону Дип Холлоу Роуд. Именно туда, где сейчас двое мужчин устанавливали полосатый барьер, преграждающий дорогу к церкви Святой Марии. То же самое происходило и на севере, за перекрестком, где к улице примыкала Олд Майнерз Роуд, идущая из Вест-Пойнта. Все только начиналось…
Внезапно распахнулась дверь дома престарелых Розбурга (он находился неподалеку от кафе Сью), и на крыльцо гуськом вышли восемь или девять старушек – обитательницы заведения, укутанные в теплую одежду, и принялись внимательно озирать окрестности. Затем они спустились с крыльца, взялись за руки и, переговариваясь между собой, двинулись к перекрестку.
– Шоу должно продолжаться, – пробормотал Джастин. – Всеобщий транс гарантирован.
– Который час? – спросил Тайлер.
Лоуренс взглянул на айфон:
– Девять тридцать. Еще минута. Поворачивай GoPro, пацан.
Тайлер осторожно передвинул камеру, прикрытую меню, наводя объектив на Олд Майнерз Роуд, которая зигзагообразно поднималась вверх по холму – огибая еще закрытый туристический центр «Пополопен».
Две старушки уже устроились на скамейки возле фонтана, в котором красовалась бронзовая статуя купальщицы, а остальная компания неторопливо направлялась в сторону кладбища.
Они хотят все хорошенько проверить – так, на всякий случай, догадался Тайлер.
– Боже мой, – выдохнул Джастин и кивнул: – Вон она.
– Как раз вовремя, – доложил Тайлер, слишком возбужденный, чтобы оставаться спокойным и собранным. Облизнув губы, он спрятал айфон Лоуренса под меню – придвинул гаджет к объективу камеры.
– Среда, утро, девять сорок. Все как обычно.
Из леса на Олд Майнерз Роуд вышла женщина.
Почему она всегда придерживается СОВЕРШЕННО одинакового маршрута, минуя площадь и кладбище КАЖДОЕ утро в среду? Увы, никто из них не мог ответить на этот вопрос. Возможно, ведьма заслуживала титула Мисс Аутизм, который никто не смел оспорить последние триста пятьдесят лет. Забавная ситуация складывалась в Блэк Спринг – ведь ведьмы обычно не славятся такими делами.
А Тайлер задумался, почему она еще не усохла? Хотя что за чушь? Она же вроде операционной системы от «Майкрософт» – создана, дабы сеять смерть и разрушение и регулярно показывать одно и то же сообщение об ошибке.
В общем, такой стереотип поведения мегаинтересен, а значит, надо понять: что здесь ведьма делает и почему возвращается сюда каждую неделю?

Узрите же! По этому поводу у горожан Блэк Спринг возникло две теории. 
Первая теория заключается в том, что ведьма застряла во временной петле и с маниакальной одержимостью зациклена на повторении своего прошлого. Компульсивный невроз – или теория Windows XP. Грим утверждал, что раньше на площади перед церковью работал рынок (я спросил, неужели прямо перед кладбищем, и он ответил, что вряд ли тогда было кладбище). Вероятно, ведьма приходила сюда, чтобы купить хлеба и какую-нибудь рыбешку (что кажется бессмысленным, поскольку, если ее изгнали из города, жителей вовсе не обрадовало бы, если бы она отоваривалась в Блэк Спринг). Вывод: Грим крут, но многого не знает. 
И вряд ли она посещала церковную службу: ведь еретики не ходят в храм (если только они не из тех, что пляшут нагишом, распевая псалмы и все такое прочее). Иначе мы бы не возились с ней до сих пор, верно? 
И еще: если ты мертв (или чисто теоретически являешься покойником), какой смысл каждую неделю плестись по одной и той же проторенной дорожке? Неужто в школе колдовства разнообразию не учат? Что за бред? Просто дурацкое клише, как в фильмах про полтергейст (лампы мигнули и погасли, а потом загорелись вновь). Если хочешь что-то сказать – говори, но не на долбаной латыни. 
Вторая, более правдоподобная версия заключается в ТОМ, ЧТО ОНА ХОДИТ ЭТОЙ ДОРОГОЙ ПОТОМУ, ЧТО У НЕЕ ГЛАЗА ЗАШИТЫ. 
В общем, у нас в Блэк Спринг есть ведьма, которая ЗАВИСЛА (теория Windows Vista). 
(Источник: сайт «Открой глаза», сентябрь 2012 года.) 

Они наблюдали, как женщина с зашитыми глазами пересекла Олд Майнерз Роуд и миновала автобусную остановку. Она приближалась. Шагала босыми ногами по лужам, в которых отражались солнечные блики.
Может, ею двигал инстинкт или нечто более древнее и примитивное, но Тайлер был уверен, что она делает это намеренно и даже не нуждается в зрении. Он услышал глухой звон ее цепей: то был звук, знакомый каждому из Блэк Спринг.
Она чем-то напоминала энчиладу из супермаркета – мексиканскую кукурузную лепешку с начинкой, туго завернутую в целлофан, которую лучше бы и не есть вовсе. Связанная и беспомощная. Тайлеру она казалась менее пугающей, когда находилась в движении, поскольку тогда не надо было гадать, что она там замышляет за тяжелой завесой зашитых век.
В такие минуты она смахивала на редкое насекомое: его можно мирно изучать, потому что оно тебя не ужалит.
– Знаешь, что самое смешное? – громко прошептал Джастин. – Для сказочного персонажа она, типа, зашибись какая уродливая.
– Она, блин, не сказочный персонаж, – возразил Бурак. – Она – феномен, сверхъестественное существо.
– Умолкни! Ведьмы бывают только в сказках. Поэтому она – сказочный персонаж.
– Что ты мелешь? Тебя что, мама в детстве уронила? Персонажи – они не настоящие, поэтому она – не сказочный персонаж.
– А если ты Красную Шапочку встретишь? – сурово осведомился Джастин, причем ни у кого даже не возникло желания над ним шутить. – Она тогда тоже феноменом станет? Или останется персонажем из сказки?
– Не, девкой-фетишисткой, сходящей с ума по «Котексу», – выпалил Джейдон.
Бурак подавился капучино, залив себе рубашку, а Лоуренс расхохотался чуть не до икоты. Много чести, подумал Тайлер.
– Ой, блин! – воскликнул Бурак, промакнув пятно пачкой салфеток. – Пацан, ты сбрендил.
– Ведьма из Блэр тоже не была сказочным персонажем, – пробурчал Лоуренс, приходя в себя.
Данный довод Джастин не мог опровергнуть, и спор как-то увял.
К церкви Святой Марии подъехала машина. Старухи у фонтана уставились на автомобиль, но тот неторопливо свернул налево. Пожилые леди расслабились. Наверное, предположили, что местные ребята решили прокатиться по округе. Вот если бы старушки увидели кого-то из Пришлых, они бы тотчас окружили Бабулю и шагали рядом с ней, оживленно болтая между собой.
А вот если бы машина затормозила, то началось бы представление в лучших традициях Блэк Спринг. Обитательницы Розбурга моментально бы заголосили церковные гимны, нечто вроде хоровой молитвы за умирающего!
Почему-то такое демонстративное поведение всегда вгоняло Тайлера в краску, заставляло его стыдиться того факта, что он родом из Блэк Спринг. Глубинное значение всего этого лежало за пределами его понимания, хотя и стало ярким примером извращенной психологии.
Никто не заметит худощавую женщину в цепях, стоящую на газоне, пока на нее не укажут пальцем. Кроме того, дружное старушечье пение явно рассчитано на любителя.
А ведьма уже миновала летнюю веранду и, продефилировав возле их столика, двинулась к площади. Почтенные леди у фонтана продолжали слежку. Тайлер повернул камеру. Для успешного завершения дела было важно, чтобы рядом не болтались Пришлые. Он был готов насладиться удачей, как вдруг откуда-то появилась Сью, будто ее внезапно обуяло чувство незримой ответственности за своих несовершеннолетних клиентов.
– Пестицида нету? – спросил Джейдон.
Сью фыркнула.
– Если бы химия помогала, мы бы ее давным-давно испробовали, Джейдон, – заявила Сью.
Она не сообразила, что замечание относилось к ее собственной персоне.
Зато Бурак понял намек. Он встал из-за стола, завел со Сью беседу по поводу своего рабочего расписания, и через полминуты они оба скрылись в глубине кафе.
Джастин ухмыльнулся.
– Эта женщина даст тебе с любого боку, Джейдон.
– Заткнись!
– Парни, хватит! – рявкнул Тайлер. – Времени в обрез.
Он выудил GoPro из-под меню, прикрывая корпус рукой. Еще не хватало, чтобы маневр засекла камера видеонаблюдения, установленная на перекрестке – на фасаде отеля «Пойнт Ту Пойнт». Ко всеобщему ликованию, камера до сих пор висела, свернутая набок и вниз, после того как Джейдон стукнул по ней палкой. А Джейдон был незаменим: настоящая живая карта! Оно и немудрено: Джейдон знал все закоулки, поскольку жил с матерью в доме, где и находилась мясная лавка. Он-то и просветил своих приятелей насчет камер, нацеленных на кладбище. Одна была спрятана в кустах, произраставших на вершине Храмового Холма, и фиксировала все, что происходило возле фонарного столба. Ее они быстро обезвредили, завалив объектив ельником. К сожалению, другая оказалась недоступна – власти установили камеру в оконном переплете церкви Пречистого Мета. Тем не менее парни предположили, что раскидистое дерево все равно помешает обзору и ночью у них не будет проблем.
И они не прогадали. Ровно в два часа пятьдесят семь минут они накинули длинное черное полотнище, которое принес Бурак, на ветви дуба, растущего возле кладбищенской ограды. В три тридцать шесть они стали выкручивать промокшую ткань, а затем свернули ее. За это время по Дип Холлоу Роуд проехала лишь одна машина, да и то не снижая скорости.
А потом случилось кое-что совсем забавное: пресловутый уличный фонарь вырубился в три семнадцать. Это произошло как раз в ту секунду, когда Джейдон перекусил острогубцами кабель, тянущийся к подземной распаечной коробке. К счастью, фонарный столб оказался не очень высоким, а его сделанный под старину корпус был из алюминия, а не из чугуна. Плевое дельце! Когда они убрали все улики и подняли тост за науку, фонарь уже не стоял возле кладбища: он очутился аккурат посреди тротуара, на полметра левее прежнего. В Эпицентре.

«И что же вы видите на ролике? То, что ведьма бредет своей дорогой. Ее путь начинается в лесу, после чего она берет курс на запад, направляясь по Дип Холлоу Роуд. Она идет вдоль ручья, появляется на площади, шагает по тротуару, делает подозрительный разворот у кладбищенской ограды, будто она Принцесса Балета и солирует на сцене, а затем застывает как вкопанная. Может, ее кто-то из розетки выключил? В том смысле, что у нас здесь серьезный сбой процесса. Для пущего драматизма ее череп начинает дымиться. А через восемь минут тридцать шесть секунд (наверняка кто-то нажал Ctrl+Alt+Del) она дергается и снова идет, исчезая за домами на Хиллтоп Драйв. Она вытворяет такое каждую неделю, и мы даже успели выучить наизусть все ее телодвижения. Кстати, есть тут один идиотский факт, и он состоит в том, что никто никогда не видел, когда же она пропадает из виду. (Есть идеи, парни?)» 

Все произошло мгновенно.
Когда ведьма шагала вдоль ручья и миновала знак «ОСТОРОЖНО, ДЕТИ!», мальчишки на веранде кафе забыли об одолевавшей их скуке. Они повскакали со стульев и стояли, переминаясь с ноги на ногу. Они не могли сдержаться. Они словно перенеслись в ключевой момент человеческой истории – типа изобретения пенициллина или первого силиконового импланта, разорвавшегося в груди. (Интересно, что бы про все написали в Википедии?) Тайлер забыл про свой страх насчет Дурогородка и не пытался прикрывать GoPro от камеры наблюдения.
Час настал.
– ОБМ, – прошептал Джастин, затаив дыхание.
Аббревиатура, конечно, означала: «О, боже мой».
– Она увидит его… сейчас… сейчас…
Однако они ошиблись. Раздался глухой стук: ведьма Блэк Рок врезалась прямиком в фонарный столб и шлепнулась наземь. Пожилые леди у фонтана вскрикнули и прикрыли рты ладошками. Тайлер и остальные молча переглянулись, в немом изумлении, уронив челюсти до тротуара. В дверях кафе появился Бурак.
Сперва им показалось, что из воздуха выкачали кислород. То, что они сделали, превзошло их самые смелые мечты. Они только что уронили трехсотлетнюю ведьму и сняли свой подвиг на камеру GoPro.
Вот так феномен! Действительно, сверхъестественно!
Бабуля извивалась, сидя на сером гудроне. Дождевые лужи высыхали в солнечных лучах. Энчилада дергалась внутри целлофановой обертки. На миг тот ужас, который вызывало созерцание ее искалеченного лица и она сама, куда-то улетучился. Бабуля выглядела беспомощной, как птенец, выпавший из гнезда.
Самой ей никак не подняться.
Одна из пожилых леди аккуратно приблизилась к ней, продолжая прижимать ладонь ко рту. Тайлер оторопел. Вдруг она приняла самоубийственное решение помочь Бабуле встать. И случилось нечто еще более пугающее.
Ведьма оказалась на ногах в мгновение ока. Пожилая леди с воплем отшатнулась. Только что Бабуля корчилась на тротуаре, а теперь она крепко стоит на ногах.
Будто вырезали кадры из видео.
Ну а ведьма принялась биться о фонарный столб. Вероятно, она пыталась пройти сквозь него.
– Ну и ну! – выдавил Джейдон.
Цепи Бабули звенели.
– Ты это снял? – осведомился Лоуренс.
Тайлер посмотрел на камеру и понял, что совершил самый непростительный промах за всю свою журналистскую карьеру. Обалдев от происходящего, он выпустил GoPro из рук. Похоже, камера зафиксировала мегаинтересные участки тротуара, а не потрясающий стоп-кадр, когда ведьма оказалась на ногах.
Тайлер выругался и почувствовал, что краснеет до корней волос, но остальные были слишком поражены и не обратили на него внимания.
– Что случилось? – спросила Сью, выглядывая из-за спины Бурака.
Никто не счел нужным ей ответить.
– Только погляди! – воскликнул Джастин. – Она хочет прямо сквозь фонарь продраться!
Именно так. Три сотни лет ведьма проходила именно здесь, и сегодняшний день не был исключением. Вне зависимости от наличия фонарного столба.
– Она, типа, как запрограммированная, – произнес Лоуренс.
– Она, типа, фонарный столб трахает, – глупо пошутил Джейдон.
После полуминуты скрежета металла о металл ведьма обошла столб, сделав тот же самый оборот в три четверти. И, можно сказать, разлогинилась.
Первым засмеялся Джастин.
Вторым – Бурак.
А потом захохотали все – безумным, неудержимым смехом, хлопая друг дружку по плечам и ударяя кулак в кулак. Пожилые леди у фонтана повернулись и мрачно уставились на мальчишек. Увидели камеру GoPro.
– Эй, что вы творите? – заверещали они. – Юноша, что ты делаешь со своей камерой?
– Попались! – простонал Джейдон. – Кто из вас умудрился выставить GoPro на всеобщее обозрение?
Старушки пришли в полнейшее смятение. Вероятно, они и впрямь задумались о возможности того, что кто-то толкнул ведьму (или просто после семидесяти люди полностью теряют способность делать логические умозаключения). Мальчишки кинулись наутек. Они с хохотом обогнули заградительный барьер на дороге и помчались по Дип Холлоу Роуд. Они смеялись даже тогда, когда преодолели пару сотен ярдов. Но вскоре верх взяло любопытство, и они затормозили на повороте, чтобы посмотреть ролик, отснятый GoPro.

В кадрах вроде бы нет ничего необычного, но потом вы вникаете в самую суть. Впервые в истории журналистики зафиксировано, как сверхъестественный феномен (проще говоря, ведьма) плюхается на асфальт. Данный клип настолько уникален, что он бы запросто стал вирусным хитом на Ютьюбе, причем за считаные минуты. Его бы перепостили в сотнях видеоблогов и стали бы крутить в шоу Джимми Фэллона.
Конечно же, ничего подобного не случится. Кадры останутся тайной, но к вечеру они обретут культовый статус местного значения.
Мальчишки не вчера родились и понимают, что им грозит. Они в курсе, что существует один-единственный шанс избежать Дурогородка.
Надо прийти к властям и изображать святую невинность.
– Мы просто дурачились, – вздыхает Тайлер, показав Роберту Гриму ту часть видео, где ведьма идет вдоль ручья, врезается в фонарный столб и падает.
Грим прокручивает отредактированный ролик прямо с карты памяти. Кстати, это парней должно не волновать. Тайлер все уладил. Компромат сохранен на его Макбуке и запаролен. Говоря с Гримом, Тайлер пытается добиться интонаций кающегося грешника и мысленно представляя нимб вокруг своей головы.
И он даже способен состроить серьезную мину.
Роберт Грим ухмыляется, а затем хохочет до слез. Ну и шутку провернули ребятишки Блэк Спринг. С ума сойти!
Веселье продолжилось и вечером, когда завсегдатаи бара «Тихоня» столпились вокруг ноутбука Грима.
Никто из них не понимает, что дело даже не в смехе. И не в зрелищном падении ведьмы. Это триумф, пусть маленький и незначительный, но победа над проклятием, которое бросает извечную тень на их жизни, столько, сколько они себя помнят.
Глубоко внутри каждого из них засело убеждение, что они уже проиграли, и они смирились. Но нет, оказывается, все и не так плохо!
Позднее, когда Тайлер понимает истинную причину, то пугается до чертиков.
– Официально я не могу одобрить ваш поступок, – изрекает Роберт Грим, собравшись с силами и утерев слезы.
И снова начинает хохотать. Мальчишки без возражений соглашаются на его предложение. Чтобы избежать проблем с Советом, они водружают фонарь на место, оплачивают замену разрезанного кабеля и целую неделю убирают мусор в Лэдклифф Парк.
Когда вечером Тайлер собирается ложиться спать, то получает сообщение от Джейдона.

@МК. От упавшей #СВ все взоржали. 
ПРОКОЛ! 

Тайлер ошарашен успехом их затеи с фонарным столбом. Он ощущает себя в тупике, пока пишет очередную заметку для ОГ, да и Лоуренс подливает масла в огонь своими СМС с дюжиной вопросительных знаков.
И почему Джейдон продолжает ликовать?
Однако на следующий день, когда Тайлер занимается уборкой в парке, его пронзает догадка. Похоже, все знают, что он сделал, и вскоре он станет героем. Никто ничего не говорит, но ему улыбаются и выражают молчаливое одобрение.
Тайлер погружается в раздумья. Что-то здесь неладно. Похоже, что все жители Блэк Спринг одновременно испытывают извращенное удовольствие после трюка с фонарным столбом. А ведь эти люди почти забыли, что еще можно искренно улыбаться. Они стали толстокожими и морщинистыми, как бегемоты. Кожа на их щеках уже обвисла. Безразличные, мрачные физиономии выражают лишь одно – нестерпимый бесконечный стресс.
Таковы горожане Блэк Спринг. Когда они растягивают губы в улыбке, можно предположить, что сейчас они завопят от боли.
Ночью Тайлер лежит в постели и мучается от бессонницы. Его терзают мысли и плохие предчувствия. Его словно затягивает тьма. Он ворочается под одеялом до самого рассвета. Он видит перед собой искаженные лица и ведьму, падающую на асфальт.
А потом мир меркнет.

Глава 5

Бывший туристический центр «Пополопен», расположенный на Олд Майнерз Роуд, принадлежал военной академии Вест-Пойнт аж с тысяча восемьсот второго года. На фасаде здания красовался герб с девизом, выбитым старомодным шрифтом. Надпись гласила: «ДОЛГ – ЧЕСТЬ – ОТЕЧЕСТВО».
Ныне этот сторожевой пост заброшен, и все офицеры Вест-Пойнта старательно избегали его. Однако флаг с орлом до сих пор хранился в скромненьком музее, где можно было увидеть старинные фотографии оттенков сепии, с офицерами во фраках и дамами в пышных платьях и горжетках.
И хотя туристический центр закрыли, на стене его холла все еще висит потрепанный черно-белый снимок, где запечатлена площадь и церковь Святой Марии. На фотографии можно увидеть трех женщин, одетых в лохмотья и с нарисованными на веках зашитыми глазами. Они стоят рядышком и хмуро взирают на детей в коротких штанишках и пальто. В своих руках они хищно сжимают метлы (такими в прошлом столетии чистили дымоходы).
Под фотографией имеется подпись: «ПРАЗДНИК КАНУНА ДНЯ ВСЕХ СВЯТЫХ, 1932 год».
Даже если бы на снимке было изображено, как ведьмы поджаривают сорванцов, используя метлы в качестве вертела, Роберту Гриму было бы все равно. Превосходное настроение не покидало его, начиная с самого утра. Грим покинул «Тихоню» после полуночи. Сунув ноутбук под мышку, он вышел на улицу, не переставая размышлять о происшествии с фонарным столбом, которое случилось как раз накануне.
Роберт широко ухмылялся и что-то напевал себе под нос.
У Грима редко бывало столь приподнятое настроение. А ведь ему сделал выговор сам Колтон Мэзерс! Удивительно, но Гриму было наплевать и на выволочку. Глава Совета – слишком эгоистичен и консервативен. Он попросту зациклился на фонарном столбе! Разумеется, Роберт Грим не был сторонником прогресса, но твердолобость Колтона Мэзерса – явление совершенно иного порядка. Колтон скатывался до уровня земноводного, которое испугалось перспективы эволюции и в полнейшем отчаянии уползло в доисторическое болото. Мэзерс все оправдывал именем Божьим.
Крестовые походы тоже можно именем Божьим оправдать, подумал Грим.
Как и законы о голубых.
Или джихад.
Грим брел по Олд Майнерз Роуд. Завтра опять дождик будет моросить, и непогода наверняка затянется на неделю, решил Грим.
Но пока в небе темными клубами летели редкие облака. Нашарив в кармане ключи от бывшего туристического центра, Грим поднялся на крыльцо здания, отпер дверь и вошел внутрь. Сегодня он мог не дежурить в ночную смену, но сна не было ни в одном глазу, так что Грим захотел кое-что проверить. Притворив за собой дверь, он обогнул пыльный столик и направился к лестнице.
Преодолев три пролета, он очутился в коридоре – здесь-то и был тайник, погребенный в самом сердце Блэк Спринг.
Кстати, в том, что военный сторожевой пост возвели на крутом склоне холма, не было ничего странного. Ведь изначально постройка не предназначалась на роль туристического центра. За аренду здания брали деньги до тысяча девятьсот восемьдесят девятого года, пока арендаторы не перебрались в Корнуолл. Кругленькая сумма покрывала большую часть расходов Вест-Пойнта, которые, в свою очередь, тратились на секретную операцию.
Конечно же, военные наблюдали за обитателями Блэк Спринг, но, с точки зрения Роберта Грима, цель была несколько иной. Ребята из Вест-Пойнта заботились исключительно о своей собственной шкуре.
Грим включил свет и огляделся по сторонам. По мнению Грима, СГЛАЗ являл собой дикую смесь из центра управления полетами НАСА в Хьюстоне и полуразвалившегося деревенского клуба. В главном зале имелись громадный экран и компьютерные столы, расставленные подковой, а по соседству располагался архив с видео– и микрофильмами. Еще здесь был офис городского интернет-провайдера. И библиотека оккультной литературы. И хранилище ширм – они смахивали на театральные кулисы (штуки покрупнее, типа строительных ширм, используемых для прикрытия ведьмы, когда та появлялась на улице, держали в сарае на Дип Холлоу Роуд).
Естественно, не обошлось без комнаты отдыха с продавленными диванами и кухни – правда, без посудомоечной машины.
За долгие годы СГЛАЗ не раз обновляли и модернизировали. В соответствии с последними веяниями моды и вечными провинциальными воззрениями на то, как все должно быть.
Как глава службы безопасности СГЛАЗ Роберт Грим постоянно чувствовал себя актером фильма про Джеймса Бонда, сценарий к которому написал недоумок. Самым болезненным напоминанием об этом была картонная коробка, которую каждую неделю присылал Колтон Мэзерс. С лапшой быстрого приготовления и чаем «Липтон» в пакетиках (имелось целых четырнадцать различных ароматов).
Но ведь электрический чайник уже не первый месяц как перегорел!
Однако сегодня даже тупое лицо Мэзерса не смогло поколебать победный настрой Грима. Он переступил порог главного зала СГЛАЗ и почти громогласно приветствовал дежурящих в ночную смену Уоррена Кастильо и Клэр Хаммер.
– Ты с кем-то переспал или что? – спросил Уоррен.
– Еще лучше, – ответил Грим. – У меня был гала-концерт.
И положил на стол ноутбук.
– Нет!
– Да.
– Герой!
Уоррен расхохотался, зато рот Клэр выглядел как мышеловка, которая готова вот-вот захлопнуться.
– Роберт, что с тобой? – процедила она. – Ты утер нос Колтону, зачем тебе лишние проблемы?
– А что он сделает, снова на меня наорет?
– Согласно протоколу…
– Надоело! На моей стороне – Блэк Спринг. Народ все одобряет. Целиком и полностью. Им нужна надежда, Клэр. Дай им хотя бы пар выпустить. Нам здесь и так тошно. Даже такой урод, как Колтон, иногда в состоянии оценить лихой розыгрыш.
Уоррен приподнял брови:
– Колтон Мэзерс, лихой розыгрыш… Похоже на псевдодиснеевский мультик, в финале которого персонажи умирают от внутреннего кровотечения.
– Роберт, я хочу тебя предупредить – будь осторожен, – продолжала Клэр. – Это тебе еще аукнется.
– Ты на карму намекаешь, дорогая? Хватит о грустном. Итак, где нынче бродит наша прекрасная леди?
Уоррен вывел на экран цифровую карту – на ней флуоресцентными точками были отмечены места последних появлений ведьмы. Один из огоньков, где-то на окраине Блэк Спринг, у шоссе 293, мигал красным.
– Она возникла на Уайант Роуд, в подвале миссис Клеменс, в полшестого. Вроде там очень тесно и куча мебели. Миссис Клеменс ее не заметила, пока не спустилась за банкой кукурузы. Бабуля втиснулась между массажным креслом и гладильной доской.
– Как мало ей надо для счастья, – промурлыкал Грим.
– Миссис Клеменс впала в ступор. У нее – почтенный возраст, и неожиданные визиты ее нервируют… По крайней мере, она так и сказала, – фыркнул Уоррен. – Позвонила, можешь вообразить? А в прошлом году она попросила айфон, чтобы пользоваться приложением. Ничего себе, да? Небось по скайпу болтает с дочерью: та ведь переехала в Австралию.
– Главное, чтобы не трепалась по вечерам, усевшись в массажное кресло, – парировал Грим, уставившись на экран. – И что Катерина? Она тоже потрясена после утреннего инцидента?
– Сложно сказать, – произнесла Клэр. – По моему мнению, случай со столбом никак на нее не повлиял. Может, у нее и вскочила шишка на лбу, но ты и сам в курсе, что все изменения пропадают, когда она перемещается по городу. Хотя будет любопытно поглядеть, каким будет ее завтрашний маршрут.
– Привычка – дело святое, – вымолвил Уоррен и зевнул, поворачиваясь к Гриму. – Слушай, что тебе не спится, трудоголик? Мы отлично справляемся.
Грим заявил, что последует его совету сразу же – но сначала проверит почту. Клэр занялась отслеживанием интернет-трафика, а Уоррен продолжил складывать пасьянсы. В почте и новостной ленте Yahoo! не было ничего особенного, и спустя десять минут Грим поймал себя на том, что клюет носом.
Он уже собрался было домой, как вдруг Уоррен вскочил из-за стола с триумфальным кличем:
– Встретили! Точно!
Грим и Клэр посмотрели на него. Клэр даже прищурилась.
– Не может быть. У Делароза?
Уоррен принялся расхаживать вдоль стола, изображая нечто среднее между «лунной походкой» Майкла Джексона и буйством из видео «Гангнам стайл».
То ли хороший танцор, то ли полный придурок, подумал Грим.
А Клэр скептически поджала губы.
– Они здесь всего неделю! Разве такое возможно?
На экране транслировалось зеленоватое изображение с камеры ночного видения. Камера D19–063 снимала участок Барфуэлл, теперь принадлежащий семье Делароза. Посреди улицы стояла Бамми Делароза, обмотавшись белой простыней, будто она появилась тут прямиком из Древней Греции. Хотя у камер видеонаблюдения в Блэк Спринг не имелось микрофонов, было очевидно, что она вопит. Ее муж Берт в нижнем белье прыгал вокруг женушки, пытаясь ее успокоить, сам на грани истерики. Гриму они напомнили сатира и менаду, собирающихся принести жертву Дионису.
Опыт разрешения подобных ситуаций придавал Гриму должной уверенности. Раз Делароза выскочили из дома налегке, значит, мобильники не захватили.
Данный факт давал СГЛАЗ дополнительную фору. Между прочим, Грим не сомневался, что испуганные Делароза не успеют позвонить в службу спасения. В любом случае супруги еще не решили, что случившееся – должный повод вызывать полицию. Вероятно, они захотят пригласить в дом экзорциста, если им такое в голову взбредет.
В правой стороне экрана в темноте возник прямоугольник света. Открылась дверь соседнего дома, и на крыльце показалась миссис Содерсон. Затем на улицу высыпали другие соседи, которые явно собрались угомонить новоселов ведьминского местечка.
– Ага, встретили, – подтвердил Грим. – Поздравляю, Уоррен! Сорвал банк.
– Сейчас телефон зазвонит, – произнесла Клэр.
И правда, спустя секунду раздался звонок. Клэр сняла трубку и начала разговаривать с одним из соседей семьи Делароза.
Уоррен стоял рядом с Гримом и меланхолично поглядывал на экран.
– Теперь им предстоит узнать, что они застряли у нас на веки вечные.
– Какая трагедия. Жаль, что местные людишки – так себе.
– Кто идет на поле боя?
– Я, – выпалил Грим.
Конечно, Грим знал, что данное решение лишает его шанса выспаться, но он действительно захотел увидеть все воочию. Разъяснять новичкам особенности их теперешнего положения – нелегкое дело, да и благотворительность не была в числе его дарований, но Грим проникся сочувствием к бедолагам. Им предстоит пересмотреть свои взгляды на мироздание и быть начеку. Самому Гриму, родившемуся и выросшему в Блэк Спринг, можно сказать, повезло, однако он был не каменным и понимал, насколько все это болезненно.
Формально Грим принадлежал к методистской церкви, поэтому вне своей работы ему следовало отрицать любые паранормальные явления. Но в глубине души он принимал реальность таковой, какая она есть. Грим понимал, что в мире случаются вещи необъяснимые и потрясающие, а иногда – просто пугающие и сверхъестественные.
Но здесь имелась и еще одна, самая главная загвоздка. Люди, попадавшие в Блэк Спринг, должны были смириться со своей участью – с фатальной необратимостью и окончательностью ситуации.
То было первое отчетливое осознание своей бренности. Каждый отчаянно сопротивляется осознанию смерти, стараясь не думать о ней, пока есть возможность. Но в Блэк Спринг они живут бок о бок со смертью. Они видят ее дома, они прячут ее от Пришлых, а иногда ставят у нее на пути фонарный столб.
Но Делароза… необратимость и смерть не сочетались с их картиной мира, космополитичной, наполненной холодными рассуждениями и сменой карьеры после менопаузы. Блэк Спринг – будто таблетка мышьяка, которую они неожиданно обнаружили у себя во рту и раскусили прежде, чем поняли, что это яд. Если бы Роберт Грим только что не проиграл пари, он бы пожалел их.
Он смотрел на экран. Соседи отвели Делароза в дом миссис Содерсон.
Клэр повесила трубку.
– Они в хороших руках. Я обещала, что команда будет через десять минут. Кто составит мне компанию?
– Я, – повторил Грим. – Они верующие?
– Нет. Кажется, мальчишкой он посещал методистскую церковь, но сейчас он агностик.
– Тогда не будем приплетать к этому церковные дела.
– Твой жезл и Твой посох – они успокоят их, – торжественно произнес Уоррен, переиначив библейский псалом.
– Тебе правда пора, Роберт? После нашей с ними последней стычки ты, возможно, единственный человек, который сумеет их утихомирить.
А мы не собираемся их убаюкивать, подумал Грим. Мы хотим встряхнуть их – разрушить их мир до самых основ.
– Они находятся в состоянии шока и ничего толком не поймут. Возьму Пита Вандермеера и Стива Гранта. В этом месяце – их очередь. Социолог и врач. Они – настоящие профессионалы и подберут подходящие слова. А еще надо прихватить кого-нибудь из их жен, для Бамми. Мы справимся.
Грим накинул плащ.
– Ты их из постели подымешь, когда им позвонишь, ангел призывающий.
Грим усмехнулся. Он уже приготовился к бессонной ночи.

Глава 6

– Ее зовут Катерина ван Вайлер, но мы окрестили ее ведьмой Блэк Рок, – заявил Пит Вандермеер.
Он затянулся сигаретой и задумчиво умолк.
Они устроились в лобби «Пойнт Ту Пойнт», развалились в старинных кожаных креслах, знававших и лучшие времена. На кофейном столике между ними выстроилась шеренга полупустых стаканов, бутылок и термосов. Сотрудница отеля уже приготовила для четы Делароза свободный номер и отправилась спать, оставив лишь дежурный свет в баре для поздних клиентов. Пит Вандермеер и Грим заказали пиво. Стив прихлебывал кофе. Джослин отдала предпочтение ромашковому чаю (как и Бамми Делароза) – она смаковала напиток из большой кружки, от которой шел пар. Грим настоял на том, чтобы сначала Бамми опрокинула стопку водки. Ее муженька уговаривать не пришлось, он сразу выпил три. Еще не был пьян, но уверенно продвигался в этом направлении.
Может, оно и к лучшему, решил Стив.
Берт и Бамми Делароза оказались вовсе не заносчивыми снобами, какими их описывал Грим. Они даже начинали нравиться Стиву, насколько, конечно, можно было оценить их личности в теперешнем их состоянии. Первоначальный шок слегка сгладился, и они могли воспринять ситуацию адекватно. Не то чтобы они ее уже окончательно осознали – до этого было еще далеко! Бедняги до сих пор пребывали в оцепенении, которое столь ловко используют похоронных дел мастера, обсуждая практические вопросы с родственниками, раздавленными горем. Реальность ситуации обрушится на них в полную силу позже. Наверное, завтра, а может, и к выходным. В любом случае им надо понять, с чем именно они столкнулись. И у них есть шанс хорошенько подумать над своей участью в теплом и уютном лобби «Пойнт Ту Пойнт».
А сейчас ничто в мире не заставит чету Делароза вернуться в их пустой дом… где появилась женщина с зашитыми глазами.
Грим заехал за Питом, Джослин и Стивом на своем «Додже Рам». Новоселы вежливо с ними поздоровались. Грим заметил, что у обоих Делароза тряслись руки.
Стив был тоже чуток не в себе. Он и Джослин крепко спали, когда зазвонил телефон. Но кофе быстро растекся по пищеводу, и сознание Стива постепенно прояснялось.
– Катерина ван Вайлер, – пролепетал Берт Делароза.
– Да, – кивнул Пит. – Она проживала в Философерс Дип, в лесу, рядом с тем местом, где живут Стив и Джослин и я с женой. Катерину приговорили к повешению из-за колдовства аж в тысяча шестьсот шестьдесят четвертом году. Тогда Блэк Спринг назывался по-другому. Это было поселение голландских трапперов – Новый Беек. Похоже, Катерина не захотела покидать свое гнездышко.
В камине затрещали дрова, и Бамми подскочила, как чертик из табакерки. У нее вокруг рта прорезались глубокие складки. Пугливая, будто лань, подумал Стив.
– Кое-кто в Вест-Пойнте, Хайленд Фоллз и Форт-Монтгомери знает, что окрестности Блэк Спринг прокляты. Подробности не обязательны. Это чувствуешь: магия витает в воздухе, как озон после грозы. Но ведьма Катерина – личная проблема нашего городка. К сожалению, мы ничего не можем поделать, поэтому мы пытаемся вести себя тихо, чтобы не стало еще хуже.
Пит глотнул пива. Делароза с тоской уставился на свой бокал и судорожно вздохнул.
– Ее биография очень скудна. Вероятно, Катерина прибыла сюда на одном из судов Голландской Вест-Индской компании приблизительно в тысяча шестьсот сорок седьмом году. В те времена Новый Амстердам был оживленным портовым городом. Торговые посты протянулись вдоль Гудзона, переселенцы торговали с индейцами, а вообще были людьми очень простыми. Всякие истории и легенды частенько передавались из уст в уста, увы, большинство из них уже утеряно!.. Так или иначе, но Катерина была скотницей или повивальной бабкой. В Новом Свете женщинам уготовили важную роль, и поэтому народ часто прибегал к ее помощи.
– Женщины, прибывшие в Северную Америку, постоянно рожали детей, – объяснила Джослин.
– Ага. Они сеяли семена для будущей цивилизации. А голландские поселения как раз находились на берегах рек. Леса к западу кишели дичью, и в Блэк Рок Форест индейцы всегда ставили ловушки. Здесь наши голландцы и основали Новый Беек. С индейцами они отлично поладили. Зато англичане оказались упрямыми ослами. Они наседали на голландцев, потому что им безумно хотелось завладеть освоенной территорией. Их мечта стала реальностью – англосаксы аннексировали голландские поселения, не пролив ни единой капли крови. Они-то и вытеснили отсюда индейцев, хотя многие считают, что те ушли по своей воле и мигрировали на север. Ведь к тому моменту Блэк Спринг уже был проклят.
– Простите, но на что вы намекаете? – спросил Берт Делароза.
– Он заколдован, – ответил Роберт Грим со своей привычной прямотой. – Блэк Спринг протух и обречен.
– По крайней мере, люди в это верили… и верят, – предположила Бамми дрожащим голоском.
– Верно, – произнес Грим, недобро оскалился и вжался в кресло, заметив мрачный взгляд Пита Вандермеера.
Бамми и Берт нахмурились и переглянулись. В других обстоятельствах эта синхронность показалось бы забавной – но только не сейчас.
– Вам необходимо понять, сколь глубоко укоренились в человеческой психике суеверия, – продолжил Пит. – Мы говорим о людях, которые были вынуждены бороться за свое каждодневное существование в крайне суровых условиях. Им отовсюду грозила опасность. В Европе случались эпидемии чумы, неурожаи, голод, нашествия разбойников, а в Новом Свете затаились хищные звери, дикари и демоны. Переселенцы боялись сверхъестественных сил, которые властвовали в окрестных лесах. Сложилась чрезвычайно неприятная ситуация. Сказки и предзнаменования взяли верх над рассудком. Люди трепетали, ожидая Страшного Суда, и видели повсюду козни дьявола. Это оставило зримые следы в нашей истории. Взять хотя бы название холма, который находится за вашим домом.
– Гора Скорби? – уточнил Берт. – Мы там прогулялись еще на прошлой неделе. Очень живописный холм! С вершины Гудзон видно.
– Гора Скорби прекрасно подходит для пеших прогулок, главное – не сходить с тропы, – согласился Пит. – Что до предзнаменований, то можно воспринимать их как примитивный аналог метеорологии, но по ним предсказывают не погоду, а грядущие несчастья. Вы ведь слышали про суды над ведьмами в Салеме? Жители колонии у Массачусетского залива прямо-таки взбеленились. Но всему этому предшествовали неурожай и эпидемия оспы – кроме того, переселенцы побаивались индейцев, что только накалило обстановку. Но сопоставили все эти факты гораздо позже, когда суд уже свершился. В общем, именно страх и провоцировал распространение слухов, предшествовавших трагедии. Люди везде видели плохие предзнаменования. Мертворожденные младенцы, странные природные явления, быстрое разложение плоти умерших, загадочные птицы…
Пит ухмыльнулся.
– Голландцы были людьми приземленными, по крайней мере по сравнению с пуританами, но и они поддались панике. Например, в тысяча шестьсот пятьдесят третьем году одна крупная серая птаха садилась на крест церкви в гавани Нового Амстердама на закате каждый вечер в течение трех недель. Разумеется, народ встревожился. Говорили, что птица – больше, чем гусь, и питается мертвецами. Сейчас-то мы в курсе, кто прилетал в гавань. Рифы-стервятники залетают в наши края. Но колонисты пребывали в неведении. Они судачили обо всем и старались найти хоть какое-то объяснение, основываясь на легендах и прочих россказнях. В итоге городской совет приказал застрелить несчастного грифа. А на следующий год население поразила эпидемия оспы. И все свалили на бедную птицу.
Джослин встрепенулась:
– Стив, расскажи им про доктора и детей. Пит, ты не слышал эту историю?
– Нет, – откликнулся Пит.
– Меня просветил коллега по Нью-Йоркскому медицинскому колледжу, – начал Стив. – Перед эпидемией тысяча шестьсот пятьдесят четвертого года врач из Нового Амстердама по имени Фредерик Верхюльст изучал поведение детей, которые играли в «похороны». Ребята рыли ямы за стеной поселения, приносили туда ящики от фруктов и клали их в «могилы», как «гробы», устраивая похоронные процессии. Их родители решили, что дети одержимы, а их поведение – дурное предзнаменование.
– Слава богу, что у нас есть игровые приставки, – подытожил Пит.
Рассмеялись все, кроме Бамми Делароза, которая с трудом издала подобие смешка.
– И таких свидетельств множество, – добавил Стив. – Некоторые из них весьма неприглядны. Некоторым трупам в рот засовывали кирпичи. А почему?.. Во времена эпидемии желтой лихорадки в Бостоне, в тысяча шестьсот девяносто третьем году, братские могилы частенько раскапывали, дабы похоронить скончавшихся от болезни. Иногда могильщики натыкались на распухшие трупы со следами запекшейся крови. Их саваны были порваны и скручены, как будто зомби пытались выбраться из могил, чтобы охотиться на живых и пить их кровь. Теперь-то нам известно, что разлагающиеся тела раздуваются от газов. Гниение внутренних органов вызывает истечение телесных жидкостей изо рта, а ткань разъедают бактерии. Но тогда считалось научным фактом, что «пожиратели саванов» – суть неупокоенные, которые питаются человечиной и навлекают на живых проклятия и тяжкие недуги. Дескать, таким образом они пополнят свою армию «живых мертвецов». Поэтому служители церкви и засовывали им в рот кирпичи, чтобы неупокоенные погибли от голода!
Воцарилась тишина, прерываемая лишь треском дров в камине.
Берт нарушил паузу:
– А в мегаполисах это сойдет за неплохую раскрутку. Надо только рассказать потенциальным клиентам, желающим приобрести недвижимость, что в Блэк Спринг просто замечательно: здесь отлично кормят и можно всласть наслушаться разных страшилок…
Грим фыркнул, едва не подавившись пивом. Теперь расхохотались все, включая Бамми. Джослин похлопала Грима по спине, и он прокашлялся. Стив обрадовался – Берт может шутить. Значит, он не настолько потрясен, и сегодняшняя информация останется у него в голове, а не влетит в одно ухо и вылетит из другого. Если, конечно, он целую бутылку «Столичной» не опорожнит.
– Продолжим, – произнес Пит, отсмеявшись. – Пророчества внесли серьезный вклад в картину мира переселенцев. Слепорожденные дети, гигантские звериные следы в лесах, странные огни в ночном небе… если люди начинают верить в предзнаменования, у них нарушается и структура мышления, и прежний образ жизни. Они думают, что в будущем их ожидает очередной кошмар. Здесь и коренится тот страх, который заставил людей сторониться Катерину ван Вайлер.
– Они не сомневались, что она – ведьма, – резюмировал Берт.
– Верно.
Сигарета Пита догорела в пепельнице, и он принялся за другую.
– Да… Началась банальная охота на ведьму, хотя тут имелись и некоторые нюансы. Судите сами, одинокая женщина долгие годы жила в лесу – естественно, на нее и так уже косо смотрели. Каким образом она умудрилась родить сына и дочь, так что в тысяча шестьсот шестьдесят четвертом году ей было, вероятно, около тридцати, кто являлся отцом и куда он запропастился – остается тайной. Ходили слухи, что Катерина якшалась с индейцами. Вдобавок Катерина не посещала церковь, и этого оказалось достаточно, чтобы на нее стали показывать пальцами. Говорили, что она совершала языческие ритуалы. В общем, чаша терпения горожан почти переполнилась…
– Ее обвинили в поклонении дьяволу? – перебил Берт.
– В содомии, каннибализме и в оборотничестве. Жуть, да и только!
– Боже мой!
– Итак, в октябре шестьдесят четвертого девятилетний сын Катерины умер от оспы. Свидетели подтверждают, что видели Катерину в траурном платье, когда она хоронила тело в лесу. Но спустя пару дней кто-то из местных повстречал мальчишку на улице Нового Беека. Люди сразу же поверили в то, что Катерина воскресила своего ребенка, подобно тому, как Иисус воскресил Лазаря. И началось!.. Народ решил, что Катерина – злая ведьма, которая связалась с тем, с кем не надо связываться темной ночью. В итоге женщину приговорили к смерти за колдовство. После пыток она созналась в своих прегрешениях. Но тут нет ничего удивительного! Думаю, после пытки колесом или ныряющим стулом любой подтвердит, что он летал на помеле! В общем, судьбе Катерины не позавидуешь. Катерину собственноручно заставили убить богомерзкое создание, коим являлся для горожан ее ребенок. Если бы она ослушалась, то судьи казнили бы не только мальчика, но и дочь Катерины.
– И ей пришлось выбирать между своими детьми? – воскликнула Бамми.
Пит пожал плечами.
– Люди не особенно милосердны. Ледяной ветер из развалин средневековой Европы долетел и до Нового Света. Обвинения в колдовстве приветствовались. А у Катерины не было выбора, и она убила сына, чтобы спасти дочь, после чего ее «милостиво» приговорили к повешению, а не к сожжению на костре. Горожане заставили ее лично спрыгнуть с табурета, дабы это символизировало раскаяние и очищение. Потом ее тело бросили в яму в лесу, на съедение диким зверям, так полагалось поступать с ведьмами. Таков финал трагической истории.
– Господи, – пробормотала Бамми.
– За исключением того, что Катерина не была невинной жертвой, – встрял Грим.
Супруги Делароза уставились на него.
– Если говорить точнее, то мы не знаем, была ли она действительно виновна в тех преступлениях, в которых ее обвинили, – поспешно произнес Пит. – Даже находясь в Блэк Спринг, сложно прийти к окончательному выводу по этому поводу. Но люди верили в то, что Катерина воскресила сына из мертвых, поэтому для них она являлась ведьмой. Можно предположить, что затворническая жизнь помогла ей развить некие способности, хотя нет никаких свидетельств того, что она творила чудеса либо использовала свой дар для причинения вреда окружающим. Куда вероятнее, что ее насильственная смерть, которой предшествовали пытки и принуждение к убийству ее собственного сына, и превратила Катерину в неупокоенное создание. Но мы и сами блуждаем в потемках. Мы не очень разбираемся в оккультизме.
– Ладно, – пробормотал Берт Делароза, опрокинув стопку «Столичной». – Зато у вас, ребята, есть свой деревенский призрак.
Берт визгливо захихикал, будто сам поразился своим словам, и поднял пустую рюмку, глядя на Грима.
– А ты не врал мне, когда предупреждал меня про здешние нравы, приятель! Я-то думал, ты намерен вышвырнуть меня и Бамми из милого местечка. Что ж, порой мы ошибаемся.
– Что ты имеешь в виду? – ошеломленно пискнула Бамми.
– Про тот день, когда Роберт и та женщина пытались нас подкупить. Вечером Роберт звякнул мне на мобильный и опять попытался отговорить. Он нес всякую чушь про злую ведьму, которая живет в лесу… Я тебе ничего не сказал, поскольку был в шоке! Я решил, что они перегнули палку, и не хотел тебя тревожить. И вот что получилось, дорогая…
– Извини, – ответил Грим, скрыв усмешку.
– Вы назвали ее деревенским призраком, – заявил Пит. – Определение не совсем правильно, но близко к истине. Не требуется особых усилий, чтобы признать реальность женщины, которая материализовалась в вашей спальне. Но почему вы не позвонили в полицию, когда заметили Катерину? Ведь люди обычно именно так и поступают, когда видят в доме незнакомца. Странно, что вы не вызвали «Скорую помощь», учитывая внешний облик Катерины!
Делароза неловко поерзали в креслах. У Стива возникло ощущение дежавю: новички, которых они знакомили с устоями Блэк Спринг, всегда реагировали одинаково.
Это случалось не чаще пары раз в году, если повезет – в более приемлемое время суток.
Стив хмыкнул и погрузился в воспоминания.
Восемнадцать лет назад Пит Вандермеер был гораздо моложе и работал на кафедре социологии в Нью-Йоркском университете. Может, еще не настолько опытный рассказчик, но с тем же самым задумчивым спокойствием в голосе. Именно Пит и рассказал им правду про Катерину и Блэк Спринг.
Что до Стива, то он, конечно, не забыл, как его раздирали противоречия. Они с Джослин ничего не понимали, пока Пит не побеседовал с ними начистоту.
Мы слушали байку про ведьму и верили в нее, потому что видели Катерину своими глазами, подумал он.
Наконец заговорила Бамми:
– Почему-то кажется, что она… не чужая. С ума сойти! И еще чувствуешь, что она – нечто плохое.
Бамми повернулась к мужу:
– Можно, дорогой?
Берт хотел возразить, но лишь махнул рукой:
– Давай.
– Мы еще не уснули. Мы были… заняты друг другом.
Бамми изящно скрестила руки на груди и покраснела, а Стив с Гримом прикусили языки. Однако Стив едва не присвистнул: за всю свою врачебную карьеру он ни разу не слышал настолько скромных речей, когда рассказчик повествовал о сексе.
Надо отдать Бамми должное: она проявила недюжинную тактичность, что, кстати, только красило ее.
– Я… легла на спину и внезапно увидела ее. Она стояла в изножье кровати. И самое жуткое заключалось в том, что секунду назад ее не было, а потом… она появилась. И она смотрела на меня. Если не считать того, что у нее нет глаз, только черные обтрепанные швы. Но она глядела на меня. Как бы я хотела, чтобы она отвернулась!
– Моя жена закричала, – безо всяких эмоций вымолвил Берт. – Начала корчиться, вылезая из-под меня, будто ее током било. Я тоже увидел ее. И заорал. Думаю, я так не вопил с той поры, когда мне пришлось нырять в прорубь на посвящении в студенты! У нас обоих не было ни малейшего сомнения, что перед нами не привидение, а существо из плоти и крови. Бамми замоталась в простыню и выскочила из спальни. Я бросился за ней следом, но в дверях оглянулся. Решил убедиться в том, что она не исчезнет, если я моргну… Знаете, так бывает, если кошмар приснился. Она никуда не исчезла. И я вернулся.
– Зачем? – выпалила Бамми.
– В нашей спальне появилась искалеченная женщина в цепях. Наверное, я хотел ей чем-то помочь.
– А потом? – спросил Грим.
Сначала Берт умолк. Бамми отчаянно стиснула руку Берта.
– Нет, – ответил он. – Она не шелохнулась. А я настолько струсил, что выбежал вон.
Грим и Стив переглянулись. Пит сразу догадался, что Берт лжет, но решил, что это не имеет отношения к делу, по крайней мере сейчас.
– Хорошо. И у вас обоих возникло четкое ощущение, что она – не совсем человек.
– Но почему вы скрываете ее от широкой общественности? – спросил Берт. – В смысле, если вас одолевает призрак – хотя это не то, что я готов с ходу признать, пока не изучу подробнее, – вы не позовете в Блэк Спринг репортеров? Вы бы мировую науку встряхнули, если бы пригласили сюда ученых! Вы ее хотя бы на видео снимали?
– В нашем цифровом архиве накопилось около сорока тысяч часов съемок, – ответил Грим. – В Блэк Спринг повсюду спрятаны камеры видеонаблюдения. Мы храним материалы в течение десяти лет, после чего их стираем. Кадры бывают скучными.
Делароза присвистнул.
– Ну и ну! – протянул он.
– Роберт пытается сказать, – начал Пит, – что нам нельзя делать Катерину звездой. Ведь она распоряжается нашими жизнями.
Он пристально посмотрел на супругов Делароза. Стив проникся глубочайшим уважением к Питу – тот умел убеждать новичков.
– История Катерины не закончилась с ее смертью. Зимним утром тысяча шестьсот шестьдесят пятого года, через четыре месяца после ее гибели, власти во главе с генерал-губернатором Питером Стюйвесантом отправились в лес, чтобы проверить, чем занимаются трапперы. Оказавшись в Новом Бееке, они обнаружили, что городок покинут людьми. С крыш свисали сосульки, во дворах лежали нетронутые сугробы. Люди пропали. Могло показаться, что жители Нового Беека исчезли в одну роковую ночь – улетучились, как дым, рассеявшийся в небе. А позже все стало еще хуже – народ заподозрил, что дело в проклятии, и стал избегать города-призрака, где каждый мог ощутить на себе «дурной глаз». В июне того же года Стюйвесант вернулся в Нидерланды. Другие поселенцы тоже покинули свои деревушки, и печальные события предали забвению. Единственным историческим документом стала запись, появившаяся гораздо позже – в тысяча семьсот восьмом году. Документ обнаружили в архивах Нидерландов: в нем кратко изложены история Катерины и массовое бегство голландцев. Между прочим, у нас есть копия. Исход населения Нового Беека соотносится с экономическими трудностями во времена второй англо-голландской войны и аннексии Нью-Йорка. Предполагается, что поселенцы погибли в ходе сражений между индейскими племенами.
– Значит, это просто фольклор, – пробормотал Берт.
– За исключением того, – сказала Джослин, – что есть и те, кто говорил, что индейцы покинули окрестности еще осенью – посреди сезона охоты. Легенда гласит, что они были напуганы. Они твердили, что леса, которые они раньше считали своими, «заразны». И с чего бы индейцам уходить, лишаясь выгодной торговли с поселенцами, и почему это случилось после смерти Катерины?
– Верно, – кивнул Пит. – И еще. То, что произошло в тысяча семьсот тринадцатом, зафиксировано в официальных источниках. В апреле того года в Новый Беек прибыли англичане. Они переименовали городок в Блэк Спринг. А через неделю уже трое покончили с собой. И Бетайя Келли, повивальная бабка, убила восьмерых детей прежде, чем ее схватили.
– Выдумки!
– Увы! Когда ее арестовали, она сказала, что вышедшая из леса женщина шепотом приказала ей выбрать, кому из детей остаться в живых. Когда повивальная бабка ответила, что не может выбирать, то незнакомка заставила ее убить всех. Но в архиве есть лишь краткое упоминание о ведьме и о таинственных явлениях, происходивших на Горе Скорби. Спустя месяц в лес отправилась группа церковных служителей. Вернувшись, они заявили, что изгнали одержимую, зашив ей рот и глаза и обмотав цепями. Вскоре они скончались, хотя обстоятельства их смерти неизвестны. Но хоть в чем-то они достигли успеха: смельчаки буквально закрыли ее дурной глаз.
– Но сама ведьма никуда не делась! – воскликнула Бамми.
– Точно, – согласился Пит. – И по сей день Катерина ван Вайлер бродит по улицам Блэк Спринг днем и ночью… и гостит в наших домах.
Пит умолк, и Грим решил, что пора перехватить инициативу.
– В лесу Спринг обитает не старомодный призрак. Это вам не фильм про привидение, которое видят надоедливые нелюбимые дети-аутисты, которые в конце концов оказываются правы. Ведьма Блэк Рок – наша реальность. Она – не далекий отголосок прошлого, как бывает в идиотских комиксах. Она постоянно противостоит нам, столь же опасная, как питбуль в вольере. Она – в наморднике, но сути это не меняет: если ты сунешь палец сквозь решетку, она не лизнет его, чтобы попробовать, насколько он жирный. Ведьма оторвет его с мясом.
Берт встал. Хотел схватить бутылку «Столичной», но передумал. Внезапно он будто протрезвел, несмотря на изрядное количество алкоголя, уже попавшее ему в кровь.
– Предположим, так и есть… но чего же она хочет? Чего от вас добивается проклятая ведьма?
– Мы полагаем, что она жаждет отомстить, – промолвил Пит. – Что бы там ею ни двигало, смерть и впрямь преобразила ее и пробудила в ней тьму. Катерина способна погубить Блэк Спринг. Люди заставили ее сотворить чудовищные деяния. Хотя прошло триста пятьдесят лет, мы, горожане Блэк Спринг, тоже являемся для Катерины ее врагами и обидчиками.
– Но почему? Никто не пытался с ней общаться? Или… изгнать ее?
– Вдруг она хочет, чтобы ее услышали? – затараторила Бамми, решив поддержать мужа.
– В прошлом мы много чего перепробовали, но все было бесполезно, – признался Грим. – Со спиритами и предсказателями лучше не связываться, они тебя самого угробят. Всякое языческое фигли-мигли-колдовство на Катерину не действует. Мы приглашали экзорцистов из Ватикана, но они запаниковали и заявили, что она – языческая богиня и они бессильны. Катерина вселяет ужас – и немудрено! Священники, шаманы, белые ведьмы, коммандос, армейские ребята… никакого толка от них не было. А в Блэк Спринг возникали весьма мерзкие ситуации. Кто-то пытался ее обезглавить и поджечь, но она истаивала в воздухе. Ей даже подол юбки подпалить не успевали. Зато у нас есть так называемый Чрезвычайный Закон, который запрещает подобные фокусы, поскольку любое вмешательство в личное пространство Катерины неминуемо заканчивается смертью. Невинные горожане из Блэк Спринг гибнут в ту же минуту, когда кто-то из Пришлых пытается причинить ей вред. То, что ей зашили глаза и рот, сделало ее почти безобидной! Если честно, я не представляю, как им удалось провернуть этот трюк. А теперь я скажу самое важное: если о Катерине раструбят журналисты, то кто-нибудь обязательно захочет снять ее швы, и тогда нам крышка. Но человечество привыкло преступать границы, а некоторые люди не остановятся и на краю пропасти. В общем, у нас есть веские причины предполагать, что если Катерина откроет глаза, то она начнет произносить заклинания, и многие из нас тотчас погибнут. Именно поэтому мы и бережем Катерину как зеницу ока. Не забудьте, что с ней нельзя вступать в контакт, и пожалуйста, забудьте об общении с ведьмой. Катерина – паранормальная бомба с часовым механизмом.
– Простите, но я вам не верю, – проворчал Берт.
Пит сделал глоток пива и водрузил бокал на стол.
– Мистер Делароза, когда вы подошли к ведьме, Катерина что-то шептала, верно?
Голос Берта задребезжал:
– Я… да… наверное. Уголок ее рта еле заметно двигался. Я навострил уши и…
– И что?..
– Она шептала.
– Извините за нескромный вопрос, но тогда вас, случайно, не посетила мысль о самоубийстве?
Бамми сдавленно вскрикнула и опрокинула пустую чашку, стоящую на подлокотнике кресла. Та упала на пол и разбилась на три части. Джослин быстро подобрала осколки. Бамми открыла было рот, но, посмотрев на мужа, промолчала, и у нее задрожала нижняя губа.
– Я угадал? – спросил Пит. – Вы услышали ее и начали подумывать о том, как свести с собой счеты. Катерина так с нами и поступает. Заставляет людей убивать себя, точно так же, как ее заставили сделать в свое время.
– Что они имеют в виду, Берт? – промямлила Бамми.
Берт сглотнул и закашлялся. Его лицо побелело.
– Я был наедине с ней несколько секунд! Как же я боялся, что она на меня… посмотрит. Я этого не хотел, понимаете? Хоть она и слепая, мне казалось, что она сумеет меня разглядеть. Когда я выскочил в коридор, то с трудом удержался от того, чтобы не разбить череп о дверной косяк.
Бамми содрогнулась и прижала ладони ко рту.
– Богом клянусь, я действительно вообразил, что несколько раз подряд ударяюсь головой о косяк. Но… ты завопила, милая. Я очнулся и вылетел на улицу. Ты меня спасла.
– Прекрати! – заверещала Бамми. – Не надо, Берт! Я тебя умоляю!..
– Успокойся, Бамми, – произнесла Джослин. – Сейчас вы оба в безопасности. Все продлилось недолго, и вам ничего не угрожает.
Берт обнял рыдающую жену и повернулся к Питу. Делароза выглядел измученным и подавленным. Похоже, он понял, что у них с Бамми нет выбора.
– Значит, в Вест-Пойнте знают про нее? – выдавил Берт.
– Да, – ответил Грим. – Но лишь сотрудники крошечного, строго засекреченного отдела и высокое начальство. Отдел не контролируют никакие комиссии. Дабы избежать риска утечек.
– Неужели?
– Подозреваю, что даже президенту ничего не сообщили про Катерину. А вот Джорджу Вашингтону и Аврааму Линкольну повезло! Им было известно про ведьму, поскольку они посещали Блэк Спринг. Что до Вест-Пойнта, то военные издавна помогали жителям Блэк Спринг. Вероятно, когда гражданская война Севера и Юга близилась к завершению, ребята из Вест-Пойнта стали доверять горожанам настолько, что решили не вмешиваться в дела Блэк Спринг. Наверное, приказ отдал старина Эйб Линкольн. Вопрос-то был деликатный. И мы тоже вынуждены выживать. И я хочу похвастаться в том, мы сделались настоящими профессионалами. У нас есть СГЛАЗ.
– СГЛАЗ?
– Да. Мы – охотники за привидениями. Прячем ведьму от Пришлых.
Берт заморгал.
– А что означает само название?
– Вроде бы какая-то древняя аббревиатура, которая прижилась. Мы ценим себя и свою работу. Ребята из Вест-Пойнта дали нам полную свободу, хотя мы отчитываемся перед ними, чтобы их порадовать и подстраховаться в тех случаях, когда нам приходится перекрывать дороги или просить деньги из бюджета штата. Поэтому нам и удалось до сих пор держать все в тайне! А деньги – они никогда не помешают. В Вест-Пойнте намерены сохранять статус-кво, поскольку они ни малейшего понятия не имеют, что делать с Катериной! Помимо прочего, нельзя сеять панику среди населения США. И не забывайте об иностранных разведслужбах! В общем, СГЛАЗ не контролируют. А Вест-Пойнт пусть выкручивается как хочет. Они привыкли врать, хотя они от страха под себя гадят. Если бы они могли, то выстроили бы высоченную стену вокруг Блэк Спринг и превратили бы наш городок в резервацию, но тогда на их руках была бы кровь трех тысяч человек – а ведь столько же погибло одиннадцатого сентября. В итоге они прибегли к политике сдерживания. Решение проблемы пока не найдено, но, несмотря на проклятие и колдовство, жизнь в Блэк Спринг идет своим чередом, и мы получаем деньги за то, что помалкиваем. К счастью, казна штата не опустела.
– Позволю себе сравнение, – произнес Пит. – Если у тебя на шее бородавка, ты носишь одежду с высоким воротником.
– И никто не пытался открыть ей глаза? – поинтересовался Берт Делароза.
Стив затаил дыхание.
– Однажды была предпринята такая попытка, – задумчиво сказал Пит. – Но люди опять проиграли. Это случилось в тысяча девятьсот шестьдесят седьмом году, по инициативе подразделения военной разведки Вест-Пойнта. В то время наступило затишье, и народ засомневался в действенности проклятия Катерины. В Блэк Спринг начали поговаривать о том, что надо понять Катерину. Ведь и Бамми сказала, что, дескать, Катерина хочет, чтобы ее услышали, верно? Тот эксперимент засняли на пленку. Роберт, покажи, пожалуйста, Бамми и Берту историческую хронику.
Грим включил Макбук.
– Мы используем этот фрагмент, чтобы продемонстрировать новоселам, насколько все серьезно. Кадры могут повлиять на вашу психику и вызвать нешуточный стресс. А напоследок я хочу вас кое о чем предупредить – та затея провалилась. Конечно же, вы будете шокированы тем, что увидите, – такое вырезают из шестичасовых новостей. Готовы?..
– Я боюсь, – всхлипнула Бамми, вытирая слезы.
– Бамми, милая, – вымолвил Берт. – Ты не обязана смотреть, если не желаешь.
Нервно поежившись, он поглядел на Пита. Тот пожал плечами. Грим положил Макбук на колени и кликнул «PLAY».

Кадры впечатляли, спору нет. Настоящие, хотя и оцифрованные. Камера GoPro Тайлера не смогла бы соперничать с этим мини-фильмом. У присутствующих запросто может возникнуть ностальгическое ощущение настоящего кино – куда уж тут Инстаграму с его фильтрами!
Стив инстинктивно ловит себя на том, что ему нравится картинка, даже несмотря на поблекшие цвета и все то, что Тайлер назвал бы безнадежно устаревшим. Но сейчас Стив не смотрит на экран. Он обнимает Джослин и наблюдает за четой Делароза. Он давно выучил все наизусть, как и остальные жители Блэк Спринг. Для горожан это – своеобразная катехизация (или инициация), которой большинство из них подвергается в раннем детстве.
Но Стив был против того, чтобы демонстрировать «обучающий фильм» в школе. Когда пришел черед Тайлера, а затем Мэтта, он пытался уберечь мальчишек. Стив подумывал о звонке директору – хотел сказать, что его сыновья заболели.
Джослин его отговорила. Да и штраф за подобный прогул очень велик.
В Блэк Спринг повинуются Чрезвычайному Закону.
Стив помнит кадры, будто увидел их вчера.
В момент показа родители находятся рядом со своими отпрысками, что почему-то пугает Стива. Но ничего с этим не поделаешь. Приходится смириться.
Ну для детей просмотр фильма означает преждевременное вступление во взрослую жизнь.
Эксперимент происходит в кабинете практикующего врача. В середине помещения на стуле сидит Катерина ван Вайлер. Им удалось заставить ее сесть при помощи проволочной петли, которой ловят бешеных собак. Офицер из Вест-Пойнта в твидовом пиджаке замер неподалеку, стиснув в кулаке этот колючий ошейник. Его напарники находятся рядом – с шестами наготове.
А женщина с зашитыми глазами, похоже, никуда не торопится.
Она – ведьма Блэк Рок, и она не шевелится.
В комнате находятся еще трое – пара местных докторов и оператор, который комментирует происходящее низким баритоном, наподобие телеведущего Уолтера Кронкайта. Врачи нервно вытирают пот со лба. Присаживаются перед ведьмой, перенося вес с ноги на ногу, чтобы устроиться поудобнее и не коснуться Катерины. У одного в руках – пинцет и скальпель, для снятия швов.
– Доктор Мак-Ги собирается убрать первый стежок, – рокочет оператор.
Тем не менее в его голосе ощущается животный страх.
Грим, Берт и Бамми (сейчас бедняжка не отрывается от экрана) видят, как доктор Мак-Ги осторожно отодвигает пинцетом иссохшую плоть в левом углу рта ведьмы. Нитки туго натягиваются. Док прикладывает лезвие скальпеля к стежку – и тот лопается, как резинка. Док отшатывается и меняет положение. По его вискам стекает капля пота.
Катерина сохраняет неподвижность. Изогнутая черная нить торчит из уголка рта – точно так же, как и сейчас. Но ее губы подрагивают. Доктор Мак-Ги снова наклоняется, и выражение его лица становится изумленным. Второй врач пододвигается ближе.
Офицеры из Вест-Пойнта не слышат шепота ведьмы – а ведь им надо быть начеку. Они же вторглись во владения Катерины!
– Это был первый стежок, – произносит оператор – басовитые интонации Уолтера Кронкайта исчезли из его голоса.
Мак-Ги прищуривается, поднимает руку, но вдруг вздрагивает и мотает головой.
– Вы в порядке, док? – спрашивает оператор.
Доктор Мак-Ги отвечает на вопрос, внезапно вскидывая руку со скальпелем. Потом он начинает тыкать себе лезвием в щеку со скоростью швейной иглы в машинке «Зингер».
И тут воцаряется хаос. Раздается завывание, от которого пробирает до костей. Камера падает, тренога упирается в стену, и мы видим кабинет перекошенным. Ведьма оказывается в углу помещения, и нам видна лишь ее юбка. Петля валяется на полу. Доктор Мак-Ги лежит в луже крови и сотрясается в конвульсиях. Рядом виднеются ноги второго врача, по крайней мере мы можем это предположить. Офицеры с воплями убегают прочь.
Бамми Делароза тоже готова броситься наутек. Она зажмуривается и еле переводит дыхание. Ее муж впадает в ступор. Он с трудом понимает, что видит перед собой документальные кадры.
– Вот и все. Ребята в первый и последний раз попытались коснуться ведьмы, да пальцы обожгли, – изрекает Роберт Грим.
Он кликает на экран, и тот чернеет.

– Погибли пять человек, – произнес Пит. – Двое врачей покончили с собой в кабинете, а еще трое пожилых горожан в Блэк Спринг упали замертво на улице в ту же самую секунду. Вскрытие показало обширное кровоизлияние в мозг – у всех троих. Момент их смерти точно совпал с тем временем, когда разрезали стежок шва.
В лобби наступила тишина. Стив проверил свой телефон и обнаружил, что уже четверть четвертого. Бамми рыдала в объятиях Берта. Остальные явно чувствовали себя не в своей тарелке.
– Я не хочу возвращаться в тот дом, Берт! – причитала Бамми. – Нет, нет, нет!
– Ладно, – тихо сказал Берт. – Тебе и незачем.
Он повернулся к Гриму:
– Послушай, мы оба вымотались. Я благодарен, что вы помогли нам и привезли нас в отель, но мы с Бамми не хотим оставаться в Блэк Спринг. У нас есть куча вопросов, но они подождут. Мы возвращаемся в Нью-Йорк. Поживем у наших друзей на Манхэттене. А может, мы закажем такси и снимем комнату в мотеле в Ньюбурге.
– Берт… – начал было Пит, но тот перебил его:
– Завтра я позвоню риелтору. Жаль, что вам приходится жить в таких условиях. А Блэк Спринг… он нам не подходит. Нам пора.
– Боюсь, что нет, – тихо сказал Пит и опустил голову, чтобы не встречаться с Бертом взглядом.
– Почему? – взвился Берт.
– Поймите меня правильно, но наш деревенский призрак стал и вашей проблемой. Простите нас. Теперь ведьма вас не отпустит. Вы – жители Блэк Спринг. Проклятие Катерины действует и на вас тоже.
Наступила пауза, которую прервал Роберт Грим.
– Добро пожаловать в наш клуб, – мрачно ухмыльнулся он. – И не волнуйтесь – в Блэк Спринг можно жить с большим комфортом, не хуже, чем в Нью-Йорке.

Глава 7

Тайлер ввалился в холл промокший и недовольный. Уборка в парке продолжалась, и он вместе с остальными мальчишками отрабатывал по полной программе.
Стив сидел за обеденным столом. Он читал статью в «Нью-Йоркер» по второму разу и никак не мог собраться с мыслями. Они с Джослин приехали домой без четверти шесть и чувствовали себя донельзя измученными. Вздремнув, они вскочили, чтобы попить чаю на кухне, и Стив с сожалением понял, что уже различает очертания леса за окном. Небо на востоке только начинало светлеть. Он решил больше не ложиться и выпить кофе, поскольку в семь уже надо было отправляться в колледж.
После лекций он направился в исследовательский центр, который находился на территории колледжа, и начал изучать груду бумаг с тестами на получение степени доктора наук. Внезапно Стив осознал, что на самом деле он тупо пялится на струи дождя, стекающие по стеклу. И постепенно переключился на ночной разговор с Делароза.
– Стив, где ты витаешь? – обратилась к нему его помощница Лора Фрейзер, студентка выпускного курса, ворвавшись в кабинет, чтобы заполнить бланки. – Я дам тебе совет. Езжай домой и поспи. Тебе необходимо отдохнуть.
Стив устало улыбнулся.
– Верно. Жена приболела.
Он удивился тому, насколько естественно солгал. Боже, каким же профессиональным вруном он стал за восемнадцать лет! Природное свойство жителя Блэк Спринг, как сказал бы Пит Вандермеер.
– Сам заболеешь, если за собой следить не будешь. Я не шучу.
– Паршиво выгляжу, да? – поинтересовался он, и неожиданно в его голове зазвучал крик отчаяния Берта Делароза, который тот издал, когда они почти закончили «обработку новичков».
«Почему вы так и не смогли нас уговорить бросить все и валить из вашего проклятущего города?»
Когда Стив добрался до дома, Джослин была в спальне, а Мэтт делал уроки. Тайлер буркнул ему «Привет» и помчался наверх, чтобы снять мокрую одежду. Стив сообразил, что парня что-то гложет. Им бы побеседовать, хотя еще рановато… Не стоит устраивать Тайлеру допрос. Нужно подождать, когда он созреет. Мальчишеская ранимость, которой Стив так восхищался, тоже играла в их отношениях немаловажную роль.
Тайлер спустился вниз через пятнадцать минут. Но Стив не оторвал взгляда от статьи, дабы не создать впечатление, что он ждал появления сына.
– Мама утверждает, что вы допоздна провозились с новенькими, – заявил Тайлер с деланой легкостью и плюхнулся на стул.
– Угу, – согласился Стив. – Делароза – отличные ребята.
– И как?
– Как обычно. Они справились. Как общественные работы?
Тайлер отвернулся с виноватым видом, краснея.
– Ты знаешь.
– Как и весь город, – ответил Стив, но подмигнул и толкнул сына в бок.
Тот сразу успокоился.
– А вы – молодцы. Роберт Грим показал мне кадры. Самый сенсационный из твоих репортажей!
– Не вопрос. Мы и сами в шоке. И мне даже, типа, стыдно, что мы с ней так поступили. В смысле, мы ждали, что это произойдет, но ведь… упала! Растянулась прямо на тротуаре.
Стив усмехнулся.
– Надеюсь, ты понимаешь, что вам невероятно повезло, – произнес он, посерьезнев. – Еще одна ошибка – и ты бы не бумажки в парке собирал, а оказался бы в Дурогородке.
– Роберт – на нашей стороне, – парировал Тайлер.
– Роберт, но не Совет. Ты сам сказал, что вы не знали толком, чего ожидать. Она могла обогнуть фонарный столб. Но она врезалась в него. А если бы кто-то умер? С точки зрения Совета, ты со своими приятелями уже должен был отправиться в ссылку.
Тайлер пожал плечами, но Стив проигнорировал это.
– Вы хоть усекли, что играли с огнем? – спросил он. – Ваши благие намерения не делают вас неуязвимыми. И речь даже не о Катерине. Совет не слишком хорошего мнения о таких, как Джейдон Хольст. Это была его идея?
– Нет, мы вместе придумали, – выпалил Тайлер и посмотрел на отца в упор.
Честность Тайлера нравилась Стиву. Сын никогда не сваливал на других собственные проступки.
Но проблема состояла не в том, что они устроили розыгрыш и сняли его на видео. Нормальные подростковые проказы. Когда дело касалось воспитания детей, Стив и Джослин придерживались прогрессивных воззрений – и ограничения Чрезвычайного Закона не являлись для них помехой.
Однако жизнь в Блэк Спринг стала приемлемой (хоть и на грани выживания, как говорили некоторые местные) именно благодаря правилам.
Народ Блэк Спринг подчинялся правилам, верил в их незыблемость и принимал их безо всяких сомнений. Дети впитывали заповеди Чрезвычайного Закона с молоком матери. Да не будешь ты связываться с ведьмой. Да не скажешь ты ни слова о ней Пришлым. Да подчинишься ты правилам посещений. И – самое главное – никогда, ни при каких обстоятельствах да не откроешь ты глаза ведьмы. Закон подкреплялся страхом… который неизбежно вел к насилию. Стив повидал немало ребятишек с лиловыми кровоподтеками и распухшими губами, которые приходили на уроки в начальной школе Блэк Рок. Они случайно проболтались о ситуации в Блэк Спринг друзьям и дальним родственникам – после чего бедолаг подвергли телесным наказаниям. Их били до тех пор, пока они полностью себя не перепрограммировали – по примеру собственных родителей.
Стив и Джослин отрицали жесткие методы. Они старались вырастить сыновей в гармонии и согласии, с большой степенью свободы, но и с осознанием своей судьбы. В результате Тайлер и Мэтт были добрыми и отзывчивыми, такими, за которых не надо беспокоиться. Стив и Джослин почти не сомневались в том, что мальчишки не наживут на свою голову неприятностей.
Но это – иллюзия, подумал Стив. Годами ты думаешь, что держишь все под контролем, а затем упоминаешь про Дурогородок, и Тайлер равнодушно пожимает плечами.
– Когда ты последний раз был в бункере? – осведомился Стив.
– По-моему, в шестом классе. Мисс Ричардсон нас туда водила.
– Вероятно, пришло время прогуляться туда вновь. Ты помнишь, каково там?
Тайлер ссутулился. Центр временного содержания, или Дурогородок, действительно был бункером. Он находился в частном владении, которое, в свою очередь, располагалось на уединенном островке на Гудзоне – милях в пяти от Блэк Спринг – в тени моста Бер Маунтин. В рамках особого курса начальной школы все ученики посещали Дурогородок, чтобы лучше проникнуться реалиями жизни в Блэк Спринг.
– Стены и пол с мягкой обивкой, – пробормотал Тайлер.
– Точно, и не зря. Три недели одиночного заключения в камере – и ты становишься потенциальным пациентом психушки. К концу второй недели ты почувствуешь себя отвратительно и будешь на коленях умолять, чтобы тебя вернули в Блэк Спринг. Хотя еще не поймешь, зачем в камере мягкая обивка. А когда начнется третья неделя, ты начнешь думать о самоубийстве. За тобой будут наблюдать, чтобы ты не наложил на себя руки, а ты будешь кидаться на стену и орать.
– Да, папа, я знаю, – со вздохом ответил Тайлер.
– Нет, Тайлер, ничегошеньки ты не знаешь, – возразил Стив, и у него ком подкатил к горлу, когда он вспомнил самого себя – давным-давно, в Таиланде.
Тогда он стоял с простыней в руках, и перед его мысленным взором проносились болезненно яркие картинки. Он видел свои болтающиеся ноги, которые не доставали до пола бунгало… да, похоже, он лишь чудом не осуществил свое намерение.
– Вот так-то, Тайлер, – добавил он.
Дурогородок являлся исправительным заведением, заточенным под провинившихся жителей Блэк Спринг. Заключенные должны были испытать на себе силу ведьмы и заодно понять, какую опасность они представляют для себя и окружающих. Хотя Стив и был принципиально против подобного наказания, оно зарекомендовало себя исключительно эффективным – с рецидивами они практически не сталкивались.
– А сколько базовых прав человека нарушает Совет, когда помещает людей в Дурогородок? – спросил Тайлер.
– Послушай меня, Тайлер, мы не имеем дело с диктатурой. Катерина – сверхъестественное зло. И наша ситуация сводит к нулю любые права человека. Мы просто стараемся выжить, как умеем.
– Неужели ты одобряешь Дурогородок?
– Разумеется, нет, Тайлер! Но не заметил ли ты, что многие в Блэк Спринг – обычные пуританские ублюдки? Местным наплевать на мое мнение по поводу Дурогородка. Их все устраивает. Они даже довольны. Посмотрел бы я, как ты попытаешься оспорить их доводы, Тайлер. И, пожалуйста, пойми меня правильно: у нас нет выбора.
– Ошибаешься. Нам надо выйти из чулана, – проворчал Тайлер.
Стив выгнул брови.
– И каким образом, сынок? Собираешься организовать гей-парад на Дип Холлоу Роуд?
– Ха-ха. Между прочим, в «Истинной крови» вампиры выбрались из чулана. Если ты обращаешься к прессе и у тебя есть научные доказательства, никто не сможет тобой пренебречь. Так что у нас есть козырь, папа.
– Тайлер… «Истинная кровь» – телесериал!
– И что? Искусство – в жизнь. Все связано. А Фейсбук вообще творит чудеса! Социальные сети, медиа – вот что заставляет людей хорошенько встряхнуться. Почему бы людям, наконец, не обрести свободу?
– Тайлер… – начал Стив, но парень уже завелся, и его было не остановить.
– И я не одинок. Другие тоже разделяют мое мнение. К примеру, мои друзья думают точно так же. И у нас хватило смелости действовать. Нам надоело тусоваться в Средневековье. Нам нужны интернет и личное пространство. Наши сообщения в Фейсбуке вечно проверяют в СГЛАЗ, а иногда даже не пропускают. Мы и в Твиттер зайти не можем! Ты хоть понимаешь, насколько безнадежно мы отстали? Может, ваше поколение и привыкло к прозябанию в этой дыре, но мы хотим перемен.
Стив поглядел на сына в беспомощном восхищении.
– Обывателям Блэк Спринг, в общем-то, плевать на интернет, – произнес он. – Они считают его чертовой прорехой в их уютном лабиринте. Но не вздумай упражняться в красноречии, Тайлер, иначе тебя прижмут еще сильнее.
– Пусть только попробуют, – зло огрызнулся Тайлер.
– И как ты собираешься выйти из чулана? Послать имейл в «Нью-Йорк Таймс» и приложить к письму клип, где Катерина врезается в фонарный столб?
Тайлер застонал и состроил презрительную гримасу.
– Мы пошлем записи в «Нэшнл Географик» или «Дискавери», и журналисты сделают документальную передачу. Конечно, это будет сенсация! В Блэк Спринг сбегутся блогеры, репортеры и самые крутые ученые! Все зависит лишь от того, как тщательно мы подготовимся. Но это – секрет, папа, поэтому не выдай нас! Мы понимаем важность наших целей и намерений. А если мы будем держать язык за зубами, то у нас получится то, что мы задумали.
– Тайлер, ты забыл о военных! Если к нам ринется толпа прессы и зевак, то ребята из Вест-Пойнта быстренько закроют город на карантин. Скажут, что изолируют нас от остального мира ради нашего же блага, хотя на самом деле они попросту захотят предотвратить беспорядки. Но они правы. Можно предсказать действия диктатора, но не поступки ведьмы. Поэтому после вашей эскапады мы окажемся в тюрьме. Блэк Спринг превратится в запретную зону, в город зачумленных… И вот тогда ты по-настоящему пожалеешь о былой свободе.
Тайлер покачал головой:
– Сперва нам будет трудно. Зато мы сможем рассказать людям правду про ведьму! А потом устроим мозговой штурм и найдем решение проблемы! Пусть нам поможет остальной мир! В смысле, Блэк Спринг ведь не первый в истории город, на который пало проклятие.
Стив был ошеломлен. Похоже, это не сиюминутный порыв и Тайлер абсолютно уверен в своей правоте. Ничего себе!
Стив вспомнил один из множества вопросов, которыми засыпал их Берт Делароза, кипя эмоциями.
Берт тоже никак не мог уразуметь, почему они до сих пор все скрывают правду.
Вот что всегда поражало новичков.
В основе лежит лишь наше желание выжить, мысленно произнес Стив.
Эти слова были мудрыми и роковыми. Идеальное оружие в дискуссии.
Если про ведьму узнают, мы наверняка погибнем. Каждый раз, когда Пришлые приезжали в Блэк Спринг – будь то ученые, экстрасенсы или оккультисты, – их страх и неверие шли рука об руку с их любопытством. Они хотели открыть ей глаза и становились одержимыми. Чтобы это не привело к трагедии, как в шестьдесят седьмом году, приходилось умасливать их, давая им взятки, чтобы заставить их убраться восвояси.
Именно поэтому мы выбиваемся из сил, чтобы спрятать Катерину, продолжал размышлять Стив. Возводим стены, ставим складные ширмы, если она материализуется в ресторане. В прошлом году, в канун Пасхи, она возникла в проходе супермаркета и задержалась там на три дня. Мы соорудили громадного пасхального кролика, полого внутри, и водрузили его на Катерину, будто чехол на заварной чайник.
Позже Грима вызвали на ковер в Вест-Пойнте.
К сожалению, военные не понимали, насколько изобретательными нам приходится быть, подытожил Стив. Мы перекрываем улицы, когда она шагает по тротуару, мы сажаем кусты вокруг нее, если она застывает на тропинке, ведущей на холм. Мы стали изобретательны. И, самое смешное, мы шутим по поводу Катерины. Так в Розуэлле травят анекдоты про НЛО. Вы не видели случайно старую каргу с помелом перед «Хайленд Дайнер»? Она еще смахивает на ведьму из «Волшебника страны Оз»?
Транспарант на въезде гласит: «ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ В БЛЭК СПРИНГ, ГДЕ ЖИВЕТ ВЕДЬМА БЛЭК РОК». Пришлые только улыбаются. Вот и хорошо.
А еще мы устраиваем тематические прогулки в лес и рассказываем любопытным про ведьм и колдовство, подумал Стив. Пришлые охотно платят за такие экскурсии: в основном ими интересуются пенсионеры или школьники, которых привезли в Блэк Спринг на каникулы. Они обожают фотографироваться с актрисой, загримированной под ведьму.
Забавно, но это глуповатое и провинциальное прикрытие защищает нас от проклятия Катерины. И мы можем гарантировать, что ее никто не увидит. Туристов у нас хватает, особенно в выходные. Здесь красиво. Природа замечательная.
А если вдруг кто-то столкнется с Катериной, что случается крайне редко – хвала Роберту Гриму, – то мы сразу устраиваем шоу, в котором задействованы актеры-самоучки. Ну а ведущий тотчас объясняет Пришлым, что театр на свежем воздухе – любимое развлечение местных. И дело закрыто.
Желание Тайлера шло вразрез с Блэк Спринг. У города оказалась пуританская душа, и он не жаловал бунтарей. В Блэк Спринг, где правит страх, бунт очень опасен. Идеализм, до своей последней капли, будет принесен в жертву на алтарь безопасности.
Но Стив постарается сделать так, чтобы Тайлер не попал под нож.
– Я очень горд за тебя, сынок, – произнес он. – Ты борешься за свои права. Но девять из десяти в Блэк Спринг хотят оставить все без изменений. Они боятся последствий. Твоя идея потерпит крах. Совет ужаснется и ринется в бой. Во имя чего тебе начинать сражение, которое ты обязательно проиграешь?
Тайлер дернулся.
– Наверное, из принципа. Я хочу нормальной жизни, а пасусь на привязи! А тебе разве не тошно?..
Кажется, ему не хватало смелости сказать что-то еще. Но он решился:
– И я хочу быть честен с Лори.
Вот где загвоздка, догадался Стив. Все из-за любви. Он проникся состраданием к Тайлеру. Мальчик заслужил лучшей доли, а он навсегда привязан к Блэк Спринг.
Стив настолько погрузился в раздумья, что сын поглядел на него с тревогой.
Стив опомнился. Как Тайлер похож на свою мать, прямо до боли!
– Папа, я собираюсь рассказать все Лори. Ты меня поддержишь?
– Тайлер, не стоит…
– Я устал ей врать. Лори часто спрашивает у меня, почему ей почти ни разу не позволили здесь переночевать? Она считает вас евангелистами-фанатиками!
Стив с трудом подавил смех. Теперь разговор поколений перешел в традиционное русло.
Лори – отличная пара Тайлеру, красивая и умная, из тех девушек, которым без надобности косметика. Такие, как Лори, хороши от природы. Тайлер пригласил ее домой семь или восемь месяцев назад.
– На какой стадии находятся ваши отношения?
– Я люблю ее.
Стив помолчал.
– Я тебя уже предупреждал обо всем, Тайлер, когда ты только начал с ней встречаться, – наконец произнес он. – А Лори нам по душе. Так что развлекайтесь!.. Ты имеешь право проводить с ней время, которое официально предназначено для гостей, но помни о комендантском часе. Пришлым нельзя его нарушать. Если вас застукают, то влепят нам огромный штраф… Пожалуй, мы будем вынуждены продать лошадей. Скажи спасибо Мэтту, что он тебе свои гостевые часы постоянно уступает.
– Именно поэтому я и решил, что Лори должна узнать…
– Нет, Тайлер! Это вовсе не признание подружке о том, что ты веган или бисексуал. Речь идет о целом городе.
– Я не буду первым! – раздраженно воскликнул Тайлер и вскочил. – Ты и впрямь уверен, что никто до сих пор не рассказывал про Катерину своим лучшим друзьям из «большого мира»?
– Такое бывало. Причем трепались те же самые люди, которые позже впадали в истерику, узнав, что их сосед однажды с кем-то разоткровенничался. Дескать, они-то своим приятелям доверяют, а вот сосед явно водится с подозрительными типами.
– Почему ты так лицемерен?!
– Добро пожаловать на планету Земля. Ты…
– Добро пожаловать в Блэк Спринг! – гневно рявкнул Тайлер.
Стив вздрогнул.
Тайлер чересчур впечатлителен. Надо бы потактичней объяснить сыну, что он упускает самое главное. Он не видит слона в посудной лавке.
– Береги Лори, сынок. Ты же не хочешь, чтобы она мучилась и переживала? А риск слишком велик. Еще неизвестно, какова будет ее реакция. Кроме того, она может рассказать про Катерину своим родителям! Нет, ты не должен взваливать на нее эту ношу.
– Значит, я никогда не смогу быть с ней честен. После выпускного Лори собирается лететь в Европу. Лори зависнет там на полгода, и она уже приглашала меня составить ей компанию. Что мне ответить? Что я лучше останусь дома, с моей чокнутой семейкой Адамсов?
– Ты – из Блэк Спринг, Тайлер. Ты здесь родился. Если Лори хочет путешествовать и учиться в колледже, можно ли ее в этом винить? Вероятно, то, что я скажу, прозвучит несправедливо, но ты застрял в Блэк Спринг. Ты будешь учиться в Нью-Йорке, если согласишься на то, чтобы мотаться в поезде туда и обратно, тратить на это целых четыре часа в день. Но надолго ли тебя хватит? А ее?
Тайлер стиснул губы.
– По-твоему, нам с Лори надо расстаться?
– Вовсе нет. Но ты очень молод. Ты не должен связывать себя…
– Я люблю Лори и не собираюсь позволить Блэк Спринг встать между нами!
– И какая альтернатива? – спросил Стив.
Он коснулся плеча Тайлера, но сын отшатнулся от него.
– Тайлер, ты имеешь право рассказать ей о Катерине, только если Лори переедет в Блэк Спринг. Или, точнее, уже после ее официального переезда. Но хочешь ли поступить с Лори подобным образом и втравить ее в эту передрягу? На тебе будет ответственность за то, что судьба Лори изменится навсегда. А простит ли она тебя в будущем?
– Ты же решил за меня и за Мэтта! – прошипел Тайлер, прищурившись.
Он сразу пожалел о своих словах, но было поздно.
Стив помрачнел. Ответ Тайлера разбередил его душевные раны.
Злополучное решение обосноваться здесь превратило его сыновей в обреченных мальчишек с момента их рождения.
Стив посмотрел на Тайлера и отвернулся.
– Так нечестно, – тоскливо прошептал он и нахмурился. – Что мы могли сделать? Аборт?..
– Извини, – смущенно пробормотал Тайлер, и Стив опять вспомнил про Делароза.
«Почему вы так и не смогли нас уговорить бросить все и валить из вашего проклятущего города?»
Берт проорал свой риторический вопрос с мокрым от слез лицом.
Что ж, Берт и Бамми прольют еще много слез…
А история повторяется. Стиву и Джослин тоже пришлось через это пройти. Стив возмущенно кричал, кипятился и оплакивал свою долю восемнадцать лет назад.
Он пожалел Делароза. Следовало бы герметично закупорить Блэк Спринг от остального мира. Лучше бы проклятие вымерло вместе с нами, подумал Стив. Свободной недвижимости у нас больше, чем в любом другом городке на Гудзоне, есть даже умные дома, где по вечерам автоматически включается свет, – мол, в Блэк Спринг повсюду живут люди. Роберт Грим плотно работает с риелторами, дабы отваживать покупателей.
Однако Совет, во главе со стариной Колтоном Мэзерсом, отчаянно заботится о том, чтобы сохранить здоровье населения и избежать старения и вырождения. Власти считают, что позволить приезжать сюда новичкам – меньшее из двух зол. Некоторые Пришлые невольно становятся заложниками… а ведь Блэк Спринг постоянно требует новых жертв. Но в конечном итоге жизнь в захолустье не настолько плоха, как можно себе вообразить. Естественно, в Блэк Спринг есть свои странности: к примеру, горожанам нельзя взять длительный отпуск, чтобы улететь на Гавайи. Ну и что с того? Можно прекрасно отдохнуть и здесь.
А еще нужно регистрировать гостей и соблюдать часы посещения во избежание Красного Кода. Существуют и некоторые ограничения в пользовании интернетом и прочие мелочи. Все это, в принципе, ерунда, но новоселам надо быть ко многому готовыми – и, во-первых, к тому, что они уже не вырвутся из Блэк Спринг.
Зато, если ты соблюдаешь правила, то проклятие тебя не коснется.
Давайте скажем честно, что мы не можем привязать всю нашу политику и общественную жизнь к одному сверхъестественному явлению, мысленно резюмировал Стив и вздохнул.
Но у нас есть крошечная надежда, вдруг обрадовался он. Вероятно, когда-нибудь в будущем ситуация разрешится сама собой.
– Тайлер, – с невыразимой усталостью произнес Стив, – ночью мне пришлось в узлы завязываться, пытаясь объяснить Делароза, почему мы не сумели выгнать их отсюда. А от выходок Совета меня тоже крючит, как и мистера Роберта Грима. Совет ведет скверную игру. Поэтому если ты по-настоящему любишь Лори, веди себя по-взрослому. Не тащи ее в болото. Другого выхода нет.
– Мы выйдем из чулана, – заупрямился Тайлер.
– В следующем году ты станешь совершеннолетним. Тогда и выдвигай предложения Совету хоть до посинения, Тайлер. Привлекай в свой лагерь столько народу, сколько пожелаешь. Если у тебя будет хороший план, я готов проголосовать за него. Но до той поры ты затаишься и не будешь нарушать Чрезвычайный Закон. И уж точно не станешь творить никаких глупостей, не спросив у Совета разрешения. Хватит детских игр с ведьмой и клипов на Ютьюбе. Ясно?
Тайлер что-то пробубнил себе под нос.
– Надеюсь, ты ничего в рукаве не припас?
– Нет, – безразлично ответил Тайлер спустя полминуты.
Стив пытливо посмотрел на сына:
– Уверен?
– Повторяю, нет!
Тайлер скривился.
Мы оба перенервничали, подумал Стив.
– Боже, папа, чего ты боишься?
Стив опять вздохнул.
– Слухи о Катерине едва не просочились в «большой мир» в тысяча девятьсот тридцать втором году, во времена Великой депрессии. Лесничество закрылось, и люди лишились заработка. И они едва не устроили бунт. Они грозились рассказать про Катерину репортерам и требовали предоставит им работу. В Блэк Спринг провели голосование, и в назидание будущим шантажистам людей публично высекли, после чего расстреляли на городской площади.
– Папа, сейчас две тысячи двенадцатый…
– Расстреливать уже не будут. Но телесные наказания до сих пор фигурируют в Чрезвычайном Законе. Тайлер, ты же не дурак и понимаешь, на что способны местные, если загнать их в угол.
Тайлер молча покачал головой.
– Поверить не могу. Мы очутились в черной дыре, но это дыра какого-то нового уровня.
– Цитата. Добро пожаловать в Блэк Спринг.

Глава 8

Гризельда Хольст, владелица «Мясной лавки Гризельды», быстро шагала по Аппер Минерал Вэлли. Моросил дождик, Гризельда была в пластиковом пончо с капюшоном, из-под которого свисали мокрые пряди рано поседевших волос. Будь капюшон красный, ее бы могли принять за девочку из другой сказки… той, что про волка, а не про злую ведьму. У нее на губе выступила кровь, но Гризельда этого не замечала. Если бы кто-то ее сейчас увидел, то вряд бы узнал. Гризельда заслужила репутацию сильной и своенравной женщины. Горожане ее уважали. Для многих «Мясная лавка Гризельды» стала местом встреч даже в большей степени, чем «Тихоня» на другой стороне площади. В баре можно напиться и забыться, зато у Гризельды все были трезвы и переполнены ностальгическими воспоминаниями до краев. (Не зря же почти у каждого в Блэк Спринг появлялись преждевременные морщины!) Наверное, она тоже хмурилась, когда завсегдатаи пересказывали ей последние слухи, пробуя ломтики копченого мяса.
Народ знал, что у Гризельды нелегкая жизнь. Но никто никогда не приставал к ней с расспросами, будто замазанные косметикой синяки являлись проявлениями страстной любви. А теперь никто вообще не упоминал в беседе ее мужа, мясника Джима Хольста. Джим не прижился в Блэк Спринг и бесследно исчез семь лет назад. Правда, однажды в кювете обнаружили бостонскую газету, в которой была напечатана короткая заметка – как раз в разделе «Чрезвычайные происшествия». В ней говорилось о том, что какой-то мужчина бросился под поезд. При нем было водительское удостоверение на имя Джим Хольст.
Но люди хранили молчание.
Что до Гризельды, то она понимала, что ее постоянные покупатели втайне скучают по Джиму, несмотря на то что она от него вытерпела. Конечно, никто не признается в этом даже перед инквизицией. «Мясная лавка и деликатесы от Джима» прославилась вкуснейшим паштетом из гусиной печенки, который Джим собственноручно готовил каждое утро. По сравнению с этим произведением кулинарного искусства хольстовский паштет с уксусом от Гризельды смахивал на обычный зельц – блюдо вроде мясного студня, – но его исправно покупали уже семь лет! Вот вам типичный пример выражения чувств в Блэк Спринг. Нужно улыбнуться, коснуться щекой щеки в притворном поцелуе, а вечером выкинуть паштет Гризельды Хольст в мусорное ведро.
А потом все думают: неужели она и вправду не плачет? Или она действительно «железная леди»?
Гризельда шла по Аппер Минерал Вэлли – крепкая и упрямая, но вовсе не выглядящая сильной. Она – изгнанница. Она запятнана, проклята. Над нею издевались, в нее плевали.
«Эй, шлюха грязная! Как насчет того, чтобы раздвинуть ноги?»
Заводилой оказался Артур Рот, который и имени ее уже не помнил. Это случилось, когда она вышла из методистской церкви…
«Отвали, сучка!» – вот что крикнул Гризельде ее собственный сын Джейдон полчаса назад.
Гризельда твердила себе, что ничто и никто не заставит ее вспоминать мозолистые руки Джима, больно дергающие ее за лиловые соски.
Его кулаки не причиняют мне боль, мысленно повторяла она.
И она не будет чувствовать на себе его омерзительное дыхание – смесь перегара и гусиного паштета.
«Неужто тебе не нравится, Гризельда? Разве не поэтому ты за меня вышла?»
Гризельда притормозила у фруктового сада и оглядела холмы. Никого нет. Горожане сидят по домам, смотрят местную программу новостей или шоу «Закон и порядок». Сегодня – первый осенний день с заморозками, и многие включили обогреватели.
Гризельда перешагнула через низкую изгородь, пересекла сад и пошла вдоль поля к лесной опушке. Земля намокла, она дважды поскользнулась, упала и расцарапала ладони о камни.
Когда она добралась до леса, то чуть передохнула, а затем принялась карабкаться по заросшей деревьями морене. Она позволила себе немного расслабиться и не торопилась. Здесь не было тропинок – и так до самого Акерманс Корнер.
В лесу было влажно и пахло прелыми листьями, которые густым слоем лежали на пожухлой траве. Вокруг царила тишина. Не пели птицы, не гудели жуки, не стрекотали сверчки. Но Гризельду это не удивляло. В Блэк Спринг привыкли ко всяким странностям.
Гризельда оступилась. Она тяжело дышала, у нее закололо в боку. В конце концов она добрела до высохшего русла ручья, высеченного в черном скальном основании за тысячелетия. Весной русло заполнялось ледяной водой из тающего ледника. Там, где оно резко поворачивало налево, валялось поваленное дерево.
Гризельда застыла как вкопанная.
Возле упавшего дерева стояла Катерина.
Женщину с зашитыми глазами словно окутал туман. Промокшее бесформенное платье облепило ее худощавое тело, отчего она казалась хрупкой и тщедушной.
Гризельда не могла похвастаться высоким ростом, но Катерина была гораздо ниже ее.
Худенькая, прямо как ребенок, подумала Гризельда, но тогда люди были мелковаты.
Ведьма не шевелилась. Ее платок потемнел от дождя. Вода собиралась в складках между стежками на ее веках, капала со щек и струилась с кончиков пальцев.
Катерина как будто оплакивала себя.
– Привет, Катерина, – тихо произнесла Гризельда и потупилась. – Хотела принести тебе зонтик, но дождь тебя не беспокоит, верно?
Женщина не шелохнулась.
Гризельда плюхнулась у ног Катерины и села, боком к ней, постанывая от боли в суставах. Плевать на то, что она испачкается в земле! Ей нужна хотя бы минутка, чтобы перевести дух.
Она знала, что не стоит смотреть на ведьму, когда к ней обращаешься, точно так же как нельзя глядеть в глаза дикому зверю, когда вступаешь в его владения.
Ведьма возвышалась над Гризельдой, как идол. Из уголка ее рта слышался еле слышный шепот, чуть громче шуршания листвы.
Гризельда с трудом терпела застарелую вонь тела Катерины, но не двигалась с места. Шум дождя и шорох леса заглушали шепот ведьмы.
Но Гризельде следовало соблюдать осторожность – ненароком не коснуться ведьмы.
Она аккуратно вытащила из сумки бумажный пакет, из которого достала картонную тарелку с большим куском паштета. Положила тарелку на землю, перед костлявыми босыми ступнями Катерины.
Вода с подола платья закапала на паштет, и Гризельда отодвинула тарелку в сторону. С деревьев тоже лилась вода, но она, по крайней мере, не была грязной.
Гризельда огляделась. Никого нет – только она да Катерина.
– Я принесла тебе ломоть потолще, – начала Гризельда. – И я хочу извиниться, Катерина, за то, что Джейдон сделал. Это дружки его надоумили. Ты понимаешь, о чем я. Они тебя опозорили.
Женщина с зашитыми глазами молча внимала речам Гризельды.
И Гризельда внезапно начала изливать все, что скопилось у нее на душе:
– Что они с тобой сотворили! Какая грубая шутка! Ты не поранилась, милая? Я отругала Джейдона, можешь не сомневаться, Катерина… И я ему задам еще разок! Пусть дурень расплатится за свои грехи! Как же я перепугалась, Катерина. Мой мальчик раньше вел себя тише, но сейчас прямо взбесился. Я не могу с ним сладить. Не хочет со мной разговаривать ни про бейсбол, ни про девочек, с которыми гуляет, ни про школу, и я чувствую себя совершенно беспомощной. С гневом я могу справиться, я всегда могла. Мне тоже есть на что сердиться. Но безразличие моего Джейдона меня доканывает! Иногда я думаю, что делала все неправильно. Я до сих пор не понимаю, строже с ним надо быть или мягче. Ты знаешь, что мы пережили. Джейдону пришлось нелегко. И если случится что-нибудь еще…
На тарелке вокруг ломтя паштета постепенно скапливалась лужица дождевой воды, но Гризельда продолжала говорить:
– Милая, не пойми меня неправильно. Они проявили неуважение по отношению к тебе. Но Джейдон сказал, что это была не его идея. Джейдон легко поддается влиянию друзей. Наверное, тот мальчишка-мусульманин, с которым он водится, Бурак, оказался заводилой. Уверена, что все придумал именно он. Они ведь такие, правда? А Джейдон? Он может быть грубым, но он никому зла не желает. Видела бы ты, как он помогает мне в лавке… в глубине души он еще ранимый ребенок.
И вдруг Гризельда замолчала: в ее голове раздался громогласный голос Джейдона. Гризильда вздрогнула и поежилась.
«Отвали, сучка!»
Хотя в Блэк Спринг уже каждый знал о случае с фонарным столбом, Гризельда услышала об этой истории лишь сегодня утром, когда в лавку пришли ранние покупатели. Они лукаво смотрели на ошеломленную Гризельду и недобро усмехались.
А Шэффер – та, что за богатого хирурга замуж вышла, сами знаете почему, вообще два раза заскочила в лавку. Дескать, она забыла купить хольстовского паштета.
Между прочим, миссис Шэффер паштет никогда в жизни не покупала.
Некоторые возмущались, конечно, но большинство сочло тот случай забавным. Гризельда была в шоке. Она как раз собралась с духом, чтобы связаться с Колтоном Мэзерсом, главой Совета – в который она тоже входила как преуспевающая и праведная жительница Блэк Спринг, – но Мэзерс ее опередил. Он сам позвонил Гризельде, в самое бойкое время, после полудня. Гризельда ускользнула в заднюю комнату, оставив клиентов изнывать от любопытства.
Старейшина Совета был взбешен. Распекал Грима за то, что тот пошел на сделку с ребятами в обход Совета. Во избежание беспорядков мальчишкам вынесли официальное предупреждение, хотя сам Колтон без обиняков заявил, что Джейдону не повредила бы хорошая порка.
– Веришь ли, но, похоже, в городе одобряют сорванцов и их мерзкую шуточку! – выпалила Гризельда.
После разговора с Колтоном у Гризельды от страха скрутило живот. Она была на взводе и места себе не находила. Конечно же, на нее надвигалось несчастье, причем с неотвратимостью скоростного поезда. Но она боялась не того, что в следующий раз ее Джейдона отправят в Дурогородок.
Как и остальные горожане, Гризельда жила в постоянном страхе перед Катериной ван Вайлер. Но у Гризельды имелся свой собственный секрет. Проклятие сгубило ее сварливого мужа, но никто не понимал, что, избавившись от Джима, Гризельда испытывала к Катерине искреннюю благодарность. Позже трепет перед ведьмой переродился у нее в твердое намерение подружиться с Катериной. И Гризельда принялась за дело. Целых семь лет Гризельда пыталась общаться с безмолвной Катериной, разумеется, в тайне от остальных. Ведь за такое нарушение Чрезвычайного Закона ее могли сплавить и не в Дурогородок, а в настоящую психушку!
Гризельда часто подносила Катерине подарки. Она подметала тротуар там, где должна была пройти Катерина. Она доверяла ей и рассказывала ведьме отборные сплетни (благо народ любил почесать языками). Она делилась с ведьмой своими радостями и горестями и указывала на виновных в надежде, что обретет расположение Катерины и спасет себя и Джейдона от беды. Поправляла Катерине платок, если ветер сбивал его набок (конечно, при помощи длинной палки, и даже сдвигала цепи, если ей казалось, что они причиняют ведьме излишнее неудобство.
Она превратила ведьму в богиню, которой истово поклонялась.
Старые легенды не имели для Гризельды никакого значения. Она верила в ведьму Катерину. И могла сделать для нее все что угодно, за исключением одного.
Гризельда никогда бы не осмелилась открыть ведьме глаза.
– Но кто-нибудь обязательно сделает это, мисс ван Вайлер, – заверила она Катерину однажды вечером. (Тогда Гризельда еще не обращалась к ней по имени.) – Полагаю в тот день вы вспомните, что я всегда к вам хорошо относилась, – добавила она.
А сейчас все ее многолетние труды едва не пошли насмарку.
И почему Джейдон связался с той компанией?
Но Гризельда не сдавалась. Хозяйка мясной лавки решила показать Катерине, на чьей она стороне.
Гризельда дождалась Джейдона и влепила ему пощечину, прежде чем он успел поздороваться.
Джейдон вскрикнул и отшатнулся к буфету. Звук удара эхом отдался в кухне, будто выстрел. Обстановка моментально накалилась. Никогда еще она не подымала руки на свою плоть и кровь – то была прерогатива Джима.
Но Гризельда не хотела отступать.
– О чем ты думал? – с холодной яростью в голосе спросила она. – Отвечай! У тебя что, дерьмо вместо мозгов?
– Ты чего, мама?
У Гризельды не было выбора. Она замахнулась на сына и опять вмазала ему по физиономии. Джейдон прикрыл лицо ладонями и стукнулся о буфет. Гризельда ощутила, как ее щеки полыхают: так бывало, когда Джим шел на нее, с остекленевшим взглядом и стиснутыми кулаками.
И Гризельда поняла, что теперь она добилась своего.
– Ты подвергаешь нас смертельной опасности! Неужели ты думал, что я не узнаю? Весь Блэк Спринг в курсе! Как ты мог так сглупить?
– Сглупить?
– Закрой рот!
Джейдон растерялся.
– Расслабься, обо всем давно позаботились. Грим отправил нас убирать мусор в парке. Идиотское наказание – да и вкалываем мы бесплатно. Ничего, переживу.
– Мне плевать, что Грим заставил вас делать! Сейчас ты будешь слушать свою мать!
– Угу.
Джейдон еще колебался, но уже пришел в себя, и на его лице появилась наглая ухмылка, которую Гризельда ненавидела.
– Совет сказал…
– Совет здесь ни при чем! – бросила она. – Дело во мне и в тебе, понял?
Нервно оглядевшись, она заговорила тише:
– А если когда-нибудь ее глаза откроются, Джейдон? Что тогда произойдет? Неужели ты думаешь, что она пощадит тебя, если ты над ней насмехался? Ты хоть понимаешь, во что ты нас втянул?
К ее полнейшему разочарованию, Джейдон снисходительно рассмеялся.
– Мне бы твои проблемы, мам.
Он уже собирался уйти, но Гризельда схватила сына за ворот футболки. Он опять дернулся в сторону буфета.
– Стойте, мистер!
– Не смей меня трогать, – отрезал Джейдон, вскинув руки и вырвавшись.
– Ты знаешь, что случилось с твоим отцом! Ты хочешь окончить свои дни так же?
Удар попал в цель. Лицо Джейдона окаменело, и сын с отвращением посмотрел на нее.
Сколько бы муж ни бил Джейдона, тот бы ради родного отца и в ад спустился.
Будь я проклята, если понимаю, чем он заслужил подобное уважение, подумала Гризельда.
И хотя Джейдону стукнуло девятнадцать, а его отец давным-давно умер, эти чувства никуда не исчезли.
– Я старалась ради нас обоих, а ты так напортачил!
В глазах Джейдона полыхнула неприкрытая ненависть: она была отчетливой, будто масляное пятно на поверхности воды.
– Я знаю, что мы можем погибнуть из-за ведьмы, – буркнул он.
Он крутанулся на месте, чтобы уйти, но Гризельда вцепилась в его плечо.
– А вот и нет! – воскликнула она. – Я позаботилась обо всем. Я…
– Отвали, сучка! – крикнул он.
БАХ!
Она даже понять не успела, что ударила его наотмашь. А спустя мгновение ее голова вспыхнула болью, и она упала навзничь, на линолеум. Она ощутила пульс в нижней губе и металлический привкус крови во рту. Что произошло?
Джейдон возвышался над ней, застыв на пороге, сжав кулаки и приоткрыв рот.
– Не трогай меня, – тихо произнес он. Приложил ладонь к челюсти и слегка нажал. – Ты ничем не лучше его.
И он убежал, что ранило ее куда сильнее, чем его брань.
Гризельда села, привалившись к стене. А ведь она кое-что увидела в его глазах! Сквозь боль и злобу в них словно проглядывали детские качели. Когда-то в прошлом, в другой жизни, она качала Джейдона на качелях, и они оба весело смеялись.
Потом Гризельда стиснула зубы, привычно взяла себя в руки и потащилась в лес.
Сейчас она чувствовала слабость, ее подташнивало. В собравшейся в русле ручья дождевой воде Гризельда увидела свое отражение. Она не узнала себя. Обвисшие щеки, восковая кожа, мешки под глазами, опухшие, потрескавшиеся губы.
Женщина с зашитыми глазами не шевелилась.
Подношение лежало у ее ног, нетронутое.
– Катерина, ответь, что мне делать. Скажи, дай знак! Я прошу тебя, Катерина! Я умоляю тебя! Я всегда была добра к тебе. Пощади нас, когда настанет твой день. Позволь нам остаться во здравии. Позволь нам не испытать болезни, освободиться от грехов, не убояться глаза твоего. Ведь он не настолько злой, как они говорят, правда?
Гризельда машинально наклонила картонную тарелку, выливая из нее воду. Ткнула пальцем в паштет, подцепила и, не думая, сунула в рот.
– Разве я мало наказана? Посмотри на меня! Я выгляжу лет на десять старше! Я почти старуха: артрит меня замучил, не говоря уже о шрамах на моем теле. Но ты не виновата, Катерина, просто все в Блэк Спринг упирается только в тебя.
Неподвижная богиня возвышалась над ней. Гризельда снова подцепила паштета и медленно слизнула.
– Ты забрала моего мужа. Спасибо тебе! Я благодарна, что ты помогла мне, Катерина. Мне было больно, но не из-за того, что он ушел, – я жалела о том, что ничего уже не вернешь назад. А жизнь продолжается, Катерина. Снова встаешь на ноги. Иногда можно терпеть, но тебя всегда что-то гложет. И отметина, которую я несу на себе, – она как оковы, что они на тебя возложили. Я знаю, Катерина, каково тебе. Поверь мне! А сейчас я прошу тебя лишь об одном. Не забирай ни моего мальчика, ни меня. Пожалуйста, Катерина!..
Не прекращая свои мольбы, Гризельда постепенно доела размокший паштет. Ей нравился не вкус мяса, а фактура, то, как он прилипает к нёбу, заставляя слова срываться с ее губ.
Она настолько погрузилась в свои причитания, что не увидела, как ведьма повернула к ней голову.
– Мне пора, – произнесла Гризельда. – Солнце скоро зайдет. Я бы осталась с тобой, но тогда меня будут искать…
В действительности Гризельда не хотела остаться наедине с ведьмой в темноте – да еще в глухом лесу.
– Артур Рот ни капли не изменился. Я навестила его по дороге сюда. Колтон Мэзерс требует, чтобы я давала ему крошечные порции, и я ношу ему пищу через день. У него уже кости торчат. Думаю, они намерены от него избавиться! Какая жестокость! Ведь цивилизованные люди так не поступают, верно, Катерина? Уверена, его будут обсуждать на собрании Совета, но вряд ли они придумают что-то дельное.
Артур Рот был занозой для городского Совета в течение долгих лет. Бывший владелец магазина промышленных товаров. Депрессивный алкоголик, лишившийся дома в сентябре две тысячи седьмого года из-за долгов, спустя два месяца после этого печального события полностью потерял рассудок. С тех пор он угрожал открыто рассказать обо всем, что творится в Блэк Спринг. Его четырежды ссылали в Дурогородок, но его безумие только усилилось. Однако Совет не рискнул отправить его в психбольницу за пределами Блэк Спринг, опасаясь, что он проболтается прежде, чем убьет себя.
Можно было, конечно, попробовать вытащить занозу раз и навсегда, применив радикальные методы, но местные не спорили с Советом.
В конце концов, в Блэк Спринг живут цивилизованные люди!
Гризельда слизнула остатки паштета с указательного пальца.
– Загляни к нему, ладно? – попросила она. – Прости, что тревожу тебя по этому поводу. Я понимаю, что тебе не нравится церковь, но, наверное, можно сделать исключение. Артур заперт в подвале. Разберись с ним, и нам сразу станет легче…
Гризельда осмелилась посмотреть на ведьму в упор – впервые за этот вечер.
– Шепни ему что-нибудь на ухо, – робко произнесла она.
И вдруг Катерина наклонилась к Гризельде. Хозяйка мясной лавки вздрогнула, и у нее мурашки побежали по позвоночнику. Издав громкий вопль, она рухнула прямо в грязь, точно так, как сегодня упала на кухонный линолеум. Страх накатывал на Гризельду серыми дождливыми волнами, она не могла встать и была вынуждена глядеть на искалеченное лицо Катерины. Черные стежки на веках Катерины напоминали застежки-молнии.
Гризельда отползла от ведьмы, цепляясь пальцами за травинки.
Смерть была неминуема. А может, и нет… Ведьма снова стала неподвижной.
Гризельда приподнялась на локтях, слыша, как неровно стучит в висках пульс. У нее закружилась голова, а тело налилось свинцовой тяжестью. Катерина ван Вайлер стояла возле поваленного дерева – темный идол, закованный в цепи, с которых струилась дождевая вода.
Смеркалось, и на секунду Гризельда испугалась, что потеряет сознание, но мысль о том, что она очнется во владениях ее богини, придала ей сил. Она сумела вскочить на ноги. И стремглав убежала прочь, даже не попрощавшись.
Дочиста вылизанная картонная тарелки так и осталось лежать возле Катерины.
Когда ведьма Блэк Рок отправилась в город по своему неизменному маршруту, она случайно наступила на нее.

Глава 9

В течение трех недель после эксперимента с фонарным столбом мальчишки, ведущие сайт «Открой глаза», изрядно продвинулись в сборе научных доказательств. Они собрали кучу сведений, которые могли сделать Блэк Спринг не просто популярным, но даже вирусным сюжетом в сети.
Однако многолетний разлад между Тайлером Грантом и Джейдоном Хольстом стал совершенно очевиден. Джейдон был опасен и непредсказуем с детства, но до недавнего времени разрушительные силы дремали в нем, как вулканическая лава… или скрытое в толще земли ископаемое, которое вдруг открывается миру по прихоти судьбы.
Все произошло пятнадцатого октября, после того как на сайте «Открой глаза» выложили очередное сообщение.

Очередной шаг: #двойной слепой тест шепота 
Добавлено: 13.29, Тайлер Грант. 

Надо отметить, что и для этого эксперимента мальчишки постарались на славу! Правда, Тайлер еще переживал после той размолвки с отцом – по поводу Лори. Это была самая серьезная ссора отца с сыном. Сам Тайлер ничего подобного не мог припомнить! У Тайлера и Стива редко доходило до склок, как и у Мэтта с Джослин. Перепалка настолько потрясла их обоих, что повлияла и на остальных Грантов.
На следующее утро Тайлер пришел в конюшню, чтобы помочь отцу и Мэтту. Передавая Стиву охапку сена, он внимательно посмотрел на отца. Стив поглядел в ответ на Тайлера, что означало перемирие.
Но хотя топор войны был зарыт, у Тайлера никак не получалось успокоиться. Теперь он, конечно, не мог рассказать папе обо всех своих планах. Вдобавок его сильно уязвляло то, что Стив не одобрил его намерений насчет «выхода из чулана».
Поэтому Тайлер стал избегать родителей. Когда закончились общественные работы, он дольше задерживался в школе, ужинал у Лори или с мальчишками в Ньюбурге. Бесцельно бродил по городу, заходил в интернет через бесплатный Wi-Fi «Старбакса» и улучшал «Открой глаза». Раньше Тайлер занимался сайтом дома, с удобством расположившись в своей спальне, а потом выкладывал ролики, используя школьную сеть, дабы избежать всевидящего ока СГЛАЗ. Но сейчас он решил, что ему надо быть еще осторожнее.
Наверное, у меня развилась паранойя, но ведь я не могу контролировать СГЛАЗ, думал он.
Лори спросила его, что с ним стряслось, но Тайлер не ответил, невольно отстранившись от нее, и это создало дополнительное напряжение. Он понял, что уже не настолько горит желанием продолжать с Лори отношения, хотя обычно у них получалось все уладить. В общем, ситуация складывалась какая-то неправильная, и между ними будто выросла стена лжи.
Пару дней спустя Тайлер мчался в Блэк Спринг на своем велосипеде Diamondback Joker. Он быстро пересек Корнуолл и теперь задумывался о том, что ждет его на выезде из туннеля, образованного деревьями. Внезапно он осознал, что ему придется колесить по этой дороге до самой смерти.
Возможно, люди, которые заметили парня на Diamondback Joker, видели в нем нормального американского мальчишку, возвращающегося домой. Деревенского парня, который скоро окончит школу, расправит крылья и устремится за своей мечтой. Но никто не догадывался, что ему суждено навечно остаться во тьме.
Тайлеру очень не хотелось стать узником Блэк Спринг, поэтому он развил еще большую активность.
Результаты эксперимента с Ray Ban лишь добавили вопросов, как и бывает с научными исследованиями. Тайлер загрузил необработанное видео на сайт ОГ, чтобы избежать обвинений в фальсификации, но в качестве предисловия выложил короткое отредактированное видео в стиле TylerFlow95.
Давайте посмотрим его ролик.

Мы видим группу мальчишек. Они окружили ведьму Блэк Рок, но держатся на безопасном расстоянии от нее. Само действие разворачивается в переулке около супермаркета.
Тайлер сопровождает видео треком. Мы слышим «Лучшие в Бруклине» от Джей Зи и Ноториуса Бига. Кроме того, Тайлер сделал в своем ролике черно-белый гранжевый фон, поэтому видео и впрямь смахивает на клип мастеров хип-хопа. С помощью палки-хваталки, одной из тех, что выдал им Грим для общественных работ, они засовывают солнцезащитные очки Бурака под платок ведьмы. Очки Ray Ban ложатся на переносицу Катерины немного косо, но палка помогает исправить недочет – и впервые за три сотни лет Катерина ван Вайлер щеголяет в дорогом модным аксессуаре, дополняющем ее цепи.
– Кто… теперь… моя… телка?.. – начинает читать рэп Бурак, и ребята пританцовывают под музыку.
– Возьми эту ведьму, ударь ее, порви ее… – воодушевляют нас Джей Зи и его компаньон.
Конечно, в клипе звучит дюжина привычных подростковых шуток, но давайте не будем обращать на них внимания, а прокрутим ролик до кадра, где Катерина уходит в глубь переулка. Мальчишки бегут за ней. Они сворачивают за угол, ведьмы нет, но ребята находят то, что искали, – авиаторские очки Ray Ban. Вернее, то, что от них осталось.
Удивленные возгласы, камера фокусируется на асфальте.
– Не трогайте их! – восклицает Тайлер.
Очки, похоже, расплавились. Сложно описать это иначе. Левое стекло треснуло, правое стало волнистым, будто мягкая пластмасса после нагрева. Пластиковая оправа покрылась пузырями, заушник торчит, как антенна. Но логотип Ray Ban вполне различим. И есть кое-что еще. К очкам прилипло черное слоистое вещество – нечто вроде утеплителя, торчащего из оштукатуренной стены.
– Господи, что за штука? – спрашивает кто-то.
– Ну и вонь! – вскрикивает Бурак.
Тайлер лезет в сумку-холодильник, а затем подбирает очки.
– Они еще горячие, – шепчет он.
Очки отрываются от асфальта с четким щелчком.
Тайлер подносит их к объективу.
– Исторический момент настал, – произносит он.
Затем мы видим кабинет химии. «Школа Джеймса О’Нила в Хайленд», – гласят субтитры. Лоуренс Вандермеер и Тайлер (он, разумеется, оператор) стоят рядом с лаборантом, прислушиваясь к каждому его слову.
Опрятно одетый седой мужчина с желтыми от табака пальцами изучает очки Ray Ban, уставившись в микроскоп.
– И вы тоже ничего не понимаете? – возбужденно выпаливает Тайлер.
Конечно, Тайлер именно на такую реакцию и рассчитывал, но он умело изображает разочарование, мол, он-то ожидал услышать совсем другой ответ.
Лаборант выключает подсветку в микроскопе.
– Будь я проклят, если знаю, что это. Очки слишком сильно обгорели, и я попросту поставлен в тупик. С учетом запаха могу утверждать, что тут определенно содержится сера, но структура напоминает органику. Ребята… откуда вы это взяли? Чтобы расплавить стекло, нужна температура в тысячу четыреста по Цельсию. А пластиковый заушник почти цел! Что за абсурд!.. Имейте в виду, если стекло быстро остывало, второе тоже должно было лопнуть.

ОБМ, ну и пекло! Неужто ведьма Блэк Рок владеет столь мощной энергией? Феноменально! 
Но как быть с обгорелой слизью – с органикой, содержащей серу? 
Итак, мистер Мэйсон из школы О’Нил не может дать нам ответ. Мы не будем делиться с ним нашей теорией, но – (барабанная дробь!) – похоже, мы впервые получили свидетельство существования ЭКТОПЛАЗМЫ!!! 
Важное примечание! Термином «эктоплазма», введенным французским физиологом Шарлем Рише, называют вещество, которое выделяется или проецируется медиумом за счет энергии духа (проверьте Википедию). 
Наверняка многие видели фотографии медиумов, с которых стекалась субстанция, похожая на картофельное пюре. Вообще-то, медиумы обманывают людей, и это действительно картофельное пюре, поэтому наука не признает существование эктоплазмы. Но эктоплазма всегда была связана с призраками – с тех самых пор, как кто-то впервые увидел привидение. Кстати, вы же помните, что в «Проклятии» появляется призрачная телка, которая стоит в дальнем углу спальни, окутанная облаком эктоплазмы? А в «Ведьме из Блэр» это голубое желе покрывает рюкзак хиппи перед тем, как ведьма приходит за ним. 
В смысле, мы не собираемся делать поспешных выводов, но как все сейчас круто! И мы продолжим научные исследования! Мы тщательно сохраним эту улику для «Нэшнл Географик». Свежий выпуск НГ вы получите бесплатно от Тайлера – в обмен на новые авиаторские очки Ray Ban для Бурака (желательно модель 8029 Ultra Aviation, ограниченная серия). 

К сожалению, они практически провалили тест с шепотом. Возможность провернуть очередной эксперимент возникла совершенно случайно, поэтому мальчишки не успели прикинуть все варианты и тщательно их обсудить.
Конечно, Тайлер понимал, что они подвергают себя риску. Ну и что? Будь в их распоряжении даже целые сутки, они бы тоже могли сплоховать… А иногда ради науки приходится забираться в кратер извергающегося вулкана – и ничего уж тут не поделаешь, утешал себя Тайлер.
В воскресенье днем Тайлер решил прогуляться в лесу за домом с Лоуренсом и Флетчером. Деревья сверкали яркими красками, солнце освещало мокрые тропинки, ярко, будто в предвкушении окончания месяца, когда начнется листопад. Тропинка резко сворачивала влево и вела вверх, к смотровой площадке, но парни по наитию решили идти вдоль Философерс Крик – вне поля зрения вездесущих камер видеонаблюдения. (Картинки транслировались с каждой тропинки на Горе Скорби и передавались прямо в штаб-квартиру СГЛАЗ.)
Лоуренс и Тайлер бодро шагали вперед и жарко обсуждали подробности предстоящего эксперимента. Внезапно Флетчер принюхался, дернулся на поводке, прижал уши к голове и сердито зарычал.
Тайлер обернул поводок вокруг руки и притормозил. Они услышали возбужденные голоса и шум листвы. Флетчер бешено залаял и рванул по тропе.
Тайлер и Лоуренс встревожились. Они переглянулись и побежали за Флетчером. Вскоре они добрались как раз до того места, где русло разветвлялось на два стремительных потока, спускающихся с Горы Скорби.
Бурак, Джейдон и Джастин стояли на берегу, окружив ведьму Блэк Рок.
И они тыкали в нее длинными ветками. Услышав лай собаки, Бурак и Джастин загоготали.
– Боже, – пробормотал Тайлер. – Флетчер, тише. Лежать!
Он отдал поводок Лоуренсу:
– Держи Флетчера и не подходи ближе, а то он свихнется от страха.
Лоуренс кивнул, и Тайлер кинулся к парням.
– Что вы творите? Прекратите!
– Вот и наш бесстрашный вожак! – расхохотался Джастин. – Мы научное исследование проводим. Доказываем, что старуха состоит из плотной материи.
– Погляди-ка! – произнес Джейдон, бесцеремонно ткнув ведьму в плечо кончиком палки.
Катерина покачнулась и медленно повернула голову в сторону Джейдона. Правда, с места она не сдвинулась.
Тайлеру стало противно. Они насмехаются над ведьмой. Конечно, он и сам участвовал в затее с фонарным столбом, но уже признал, что эксперимент оказался неудачной шуткой. Нельзя дразнить Катерину – любой это поймет, как только увидит женщину с зашитыми глазами и ртом!
Тайлер был шокирован. Джейдон играл с огнем, причем на самом краю пропасти.
– Прекратите, – повторил Тайлер и толкнул Джейдона, впрочем, не ощущая в себе должной уверенности.
Джейдон мрачно уставился на него, опустив палку. Он был на два года старше Тайлера, на голову выше и шире в плечах. И он нарывался на драку.
Тайлер почувствовал, как пульс бьется у него в горле, но не отступил.
– Чувак, не будь психом. Хватит прикалываться! Ты нас всех выдашь.
– Твой тупой пес всех выдаст, – парировал Джейдон, и его глаза нехорошо блеснули.
Тайлеру стало не по себе, и он занервничал. Что-то бродило внутри Джейдона с тех самых пор, как его отец покинул Блэк Спринг, отправившись навстречу своей смерти.
Раздался истошный лай Флетчера, Лоуренс присел на корточки, пытаясь его успокоить.
– Мы договорились, что проводим эксперименты вместе, причем корректно. Надо, чтобы от наших тестов был хоть какой-то толк. На следующей неделе собирается Совет, и если Колтон Мэзерс что-нибудь разнюхает, мы потеряем шанс на свободу в интернете… правда, сперва совершим веселенькую экскурсию в Дурогородок!
Тайлер умолк, облизнул губы и решился:
– Действуй заодно с нами или уходи.
– И когда ты себя боссом назначил? – спросил Джейдон, насупившись.
– Э… так ведь Тайлер все придумал про исследования, верно? – заговорил Лоуренс, и Тайлер закрыл глаза, мысленно благодаря друга.
– «Открой глаза» – его сайт, – с глупой ухмылкой добавил Джастин.
– Ага, – подтвердил Бурак.
Джейдон холодно посмотрел на Тайлера, и того будто отбросило в прошлое. Ему – десять, Джейдону – двенадцать, они в начальной школе, Тайлер в пятом классе, Джейдон – в шестом, поскольку его оставили на второй год. Несколько месяцев тому назад пропал отец Джейдона. Но Тайлер Грант был слишком мал, чтобы сопоставить все факты и сделать соответствующие выводы. Он знал лишь то, что к Джейдону лучше спиной не поворачиваться, если хочешь остаться цел и невредим.
Уже тогда Джейдон запросто раздавал ученикам тумаки – точно такие же, какими его раньше щедро награждали дома.
Однажды они играли в футбол, и Катерина материализовалась прямо посреди детей, на школьном стадионе. Они бросились врассыпную, но мисс Эштон заявила, что они могут продолжать матч, пусть только держатся правой стороны поля.
– Запомните: когда вы увидите Катерину, вы должны бежать к учителю или к родителям и рассказать им о ведьме. А потом вы можете вернуться к своим занятиям как ни в чем не бывало, – объяснила она.
Задира Энди Пинчот, на год старше Тайлера, предложил использовать Катерину в качестве штанги, за что получил подзатыльник. Затем мисс Эштон хлопнула в ладоши, и дети с облегчением принялись гонять мяч. Он выкатился за линию неподалеку от ведьмы. Тайлер и Джейдон оказались ближе всех. Тайлер кинулся к мячу, но Джейдон обжег мальчишку ледяным взглядом, и Тайлер оторопел.
А сейчас все повторилось. И Тайлер испугался. Но не ведьмы, а Джейдона. Позднее, когда он стал лучше разбираться в ситуации, он подумал, что, наверное, дикие звери ощущают нечто похожее, почуяв дым лесного пожара.
А тогда Джейдон сделал нечто невообразимое. Он наклонился, с силой ударил по мячу, и тот попал прямо в ведьму. Удар был словно кувалдой. Катерина согнулась пополам, кожа мяча лопнула с громким хлопком, и ведьма испарилась.
Школьное воспоминание пронеслось перед мысленным взором Тайлера. Он посмотрел на Джейдона. Тот стоял перед ним, набычившись. Семь лет – долгий срок. Они часто ссорились и мирились. Но мерзкое ощущение, оставшееся после того случая, никуда не делось, и Тайлер не забыл жуткий взгляд Джейдона. Если двенадцатилетний парень может с такой яростью запулить в ведьму футбольным мячом, на что он способен в девятнадцать?
Наконец Джейдон усмехнулся и перестал хмуриться.
– Не реви, педик.
Тайлер слегка расслабился, но бдительности не терял.
– Слушай, вопрос не в том, кто здесь босс. Я не хочу, чтобы мы проиграли. Нельзя испытывать судьбу. А вдруг мы станем свободны совсем скоро? Представляешь? Так что давай держаться вместе, о’кей?
– Не вопрос. Лучшие друзья навек.
Тайлер закатил глаза:
– СГЛАЗ пока не в курсе, где она?
– Они не знают, – ответил Джастин. – В приложении пишут, что она появилась в Лоуэр Саут, а свежих оповещений еще нет. Мы на нее случайно наткнулись.
– Когда шастали по холму, – уточнил Бурак.
Тайлер направился к Лоуренсу, на ходу оглянувшись на Бурака. Тот заморгал и вроде бы обиделся. Но намек Тайлера был понятен. Конечно, Джейдон и Джастин могут натворить что угодно, но от Бурака он такого не ожидал.
– Пусть кто-нибудь перекинет в приложение ее координаты, – сказал Тайлер. – Мы неподалеку от главной тропы, которая кишит туристами.
– Угу, – отозвался Джейдон, доставая айфон.
Вероятно, он хотел продемонстрировать свои добрые намерения. Тайлер потрепал Флетчера по голове, а Джейдон внезапно вскрикнул.
Тайлер встрепенулся.
Ведьма сделала широкий шаг, едва не врезавшись в Джейдона, который как раз набивал сообщение. Джейдон отпрянул, а ведьма снова застыла. Черные стежки на ее глазах и рту смахивали на карандашные штрихи, нарисованные на бледной пергаментной коже.
Джейдон сразу позабыл про телефон. Воцарилась тишина, только Флетчер как-то по-волчьи рычал. Может, в Джейдоне и таилась опасность, но Катерина была наделена гораздо более древней и первобытной силой.
Она мгновенно напомнила им, кто находится на вершине пищевой цепочки.
Сейчас что-то случится, подумал Тайлер. Нечто весьма скверное.
– Эй, – робко произнес Джейдон.
Ведьма стояла рядом с ним, не шевелясь.
– Извини? Что ты говоришь, Катерина?
Он наклонил голову, прислушиваясь.
У Тайлера бешено заколотилось сердце.
– Неужели? – спросил Джейдон. – Правда, Катерина? Хочешь, чтобы я твои пимпочки потрогал?
Джастин и Бурак расхохотались, но Тайлеру и Лоуренсу было не до смеха. Они лишь переглянулись.
Прошу, прекрати, мысленно взмолился Тайлер. Ты совсем с катушек съехал. Не дразни ведьму.
Оставаясь на безопасном расстоянии, Джейдон протянул руки к ведьме, притворившись, что ласкает груди Катерины, и принялся неприлично двигать бедрами.
– Тебе слабо, – заявил Бурак, подзадоривая его.
– О’кей, я ее трахну, – расхрабрился Джейдон.
И склонился к лицу ведьмы.
– Ты, грязная шлюха! – заорал он. – Тебе нравится, да? Шалава вонючая! Ею ты и была в свое время!
Флетчер завыл и дернулся – да так, что чуть не потащил за собой Лоуренса. Тайлер схватил пса за ошейник.
– Джейдон, отвали! – закричал он.
Джейдон обернулся к парням и скорчил гримасу.
– Двадцать баксов тому, кто снимет ее голую сиську! – завопил он. – Мне до жути хочется поглядеть на обнаженку из семнадцатого века!
– Заткнись! – рявкнул Тайлер. – Ты свихнулся, Джейдон!
– А ты струсил, приятель? – фыркнул Джейдон. – Уверен, она не против. Ты ведь не возражаешь, Катерина?
И, встав у ведьмы за спиной, он пискляво затараторил:
– Нет, Тайлер, я совсем не против! У меня даже между ног влажно стало от таких разговоров! Иди ко мне и проверь, Тайлер. Потрогай мои штанишки, не бойся!
Снова смех. Катерина ван Вайлер молча терпела унижения. Казалось, что она ничего не понимает. А может, если бы она открыла глаза, в них бы не отразилось ни крупицы разума, предположил Тайлер. Человеческого рассудка, во всяком случае.
Но как это узнать? А если все наоборот – Катерина ждет шанса, чтобы окончательно пробудиться? Она пребывала в дремотном состоянии несколько столетий, а теперь настал ее час.
От этой мысли у Тайлера скрутило живот.
Джейдон принялся возиться с приложением СГЛАЗ, как вдруг заговорил Лоуренс:
– Погоди-ка. Давайте Тайлер снимет ее на GoPro!
Тайлеру потребовалось секунды три на раздумья. Поблизости никого, видеокамер рядом нет – значит, у них есть уникальная возможность, которую нельзя упустить! Надо рискнуть.
Его глаза возбужденно блеснули.
– Отлично!
Они сняли поводок с Флетчера, и Лоуренс отбежал в сторонку, крепко держа пса за ошейник. Джейдон отдал свой айфон Тайлеру, а тот три раза обернул поводок вокруг телефона, завязав на гладком корпусе узел.
После этого они привязали другой конец поводка к палке, которой Джейдон тыкал ведьму. Неожиданно до них долетели детский смех и чьи-то голоса. Парни встревожились.
Не иначе где-то прогуливались туристы. Звуки доносились с юга, и могло показаться, что люди находились далеко, но густая листва могла все исказить.
А если они забредут сюда?..
Мальчишки затаили дыхание, но больше ничего не услышали.
– Живо, – произнес Бурак, забирая палку у Тайлера. – Снимешь?
Тайлер достал из кармана GoPro.
– Сегодня двадцать первое октября, воскресенье. Эксперимент с шепотом. Погоди…
Он попятился.
– Готово!
Джейдон включил диктофон на айфоне.
– Начали, – произнес он.
Бурак поднял палку, будто удочку, и айфон, висящий на поводке Флетчера, качнулся вперед. Бурак аккуратно поднес телефон к лицу ведьмы Блэк Рок. Тайлер заметил, что у Бурака дрожат пальцы и он с трудом удерживает палку. Когда он перекладывал ее в левую руку, телефон качнулся и проехался по щеке Катерины, задев ее уголок рта с разрезанным стежком. Тайлер сглотнул.
Наконец Бурак убрал палку, а Джейдон цапнул свой телефон. Парни зааплодировали. Еще один удачный этап их эксперимента. Правда, энтузиазм Тайлера быстро угас. Пока остальные радовались, он выключил камеру и подошел к Джейдону.
Мальчишки уважительно глядели на айфон. На экране появилась надпись, предлагающая воспроизвести запись или сделать новую.
– Сейчас мы услышим смертельный шепот Катерины, – пробормотал Джейдон, потрясая телефоном.
Его большой палец завис над экраном. Джейдон явно демонстрировал, что у него хватит смелости воспроизвести запись.
– Похоже, это самая опасная запись в мире. Ею можно убить!
– Кто согласен собой пожертвовать? – спросил Джастин.
Мальчишки неуверенно рассмеялись. Пробовать никому не хотелось.
– Никто, – подытожил Тайлер. – Сперва надо найти кого-нибудь из Пришлых и завести его в безлюдное место. Кстати, Джейдон, скинь мне файл по блютусу. Тогда его не перехватят.
– Угу, – кивнул Джейдон и нажал на «Отправить».
Тайлер уставился на экран своего телефона.
– Ты файл в сеть выложишь? – поинтересовался Бурак.
– Нет, конечно. Это же будет смертельный номер! Незачем баловаться. Сотри файл, когда отправка закончится. Нам не надо никаких случайностей.
Он сурово глянул на Джейдона, и тот растянул рот в улыбке до ушей. На экранах айфонов появились сообщения, что передача завершена.
Джейдон ткнул большим пальцем в телефон:
– Удалил.
Его лицо просветлело, и он сунул гаджет в карман.
Тайлер представил себе, что жмет руку Джейдона, и его опять охватил первобытный страх.

Спустя несколько дней на сайте появляется новый клип. Мы видим, как камера фокусируется на айфоне Тайлера, пока парень протискивается между школьными партами. Затем в объективе появляется крепкий семнадцатилетний подросток в бейсболке и наушниках.
– Эй, пацан, что стряслось? – спрашивает он.
– Майк, не сделаешь одолжение? – говорит Тайлер.
Майк таращится в объектив камеры.
– Ага, сделаем вид, что ты еще не просил меня послушать твою музыкальную запись, а я еще не согласился.
– Эй, что такое, парни? – вступают в разговор остальные.
– Круто. Давай еще разок, Майк, – произносит Тайлер.
– Эй, пацан, что стряслось? – повторяет Майк.
– Майк, не сделаешь одолжение? – просит Тайлер.
Майк ухмыляется.
– Ага. Теперь лучше?
– Точно, – отвечает Тайлер.
– Эй, Майк, пацан, что стряслось? – встревает кто-то еще.
– Эй, Тайлер, не сделать тебе одолжение?
Мальчишки ржут.
Давайте посмотрим следующие кадры, где Майк снимает свои наушники и сует в уши маленькие, подсоединенные к айфону Тайлера.
– Познакомьтесь с Майком. Он из Хайленд Фоллз, – говорит Тайлер. – Сейчас он прослушает звуковой файл. Готов, Майк?
Подросток оттопыривает большой палец вверх, и Тайлер нажимает кнопку воспроизведения.
Сначала ничего не происходит. Неожиданно Майк вздрагивает, дотрагивается до наушников и полностью сосредотачивается. Тайлер наблюдает за ним как зачарованный.
– Кстати, что это? – спрашивает Майк, но Тайлер отмахивается, знаками давая понять, что файл еще не закончился.
– И что ты слышал? – спрашивает он наконец.
Майк пожимает плечами.
– Просто какой-то шепот, – нервно отвечает он.
– А ты что-нибудь разобрал? – уточняет Тайлер.
– С чего бы? Это ж не английский. Какая-то белиберда. Дурацкое бормотание. Ты чего – дал мне одну из тех записей, которые в обратном направлении сделаны, чтобы в подсознание влезть? И на самом деле там: СДОХНИ, КОЗЕЛ, ДЬЯВОЛУ ПОКЛОНИСЬ, КОЗЕЛ!
Последнюю реплику он выкрикивает – к бурной радости окружающих.
– В принципе, ты угадал, – говорит Тайлер. – Но… какое у тебя ощущение?
Майк хмыкает.
– Ощущение? – презрительно переспрашивает он. – Чувак, ты чего, спятил?
Тайлер направляет объектив на себя.
– Теория подтверждена. Испытуемый невредим. Эксперимент завершен, – резюмирует он.

Глава 10

Осень выдалась мягкой, и хотя пару раз случались заморозки, по-настоящему похолодало лишь за несколько дней до Хэллоуина. На старомодном ртутном термометре снаружи «Тихони» было пять градусов – тот редкий случай, когда холод приходит неожиданно и пробирает до костей после того, как температура падала медленно и долго.
Тридцать первого октября в небе зависли серо-стальные облака, предвещающие дождь – тот, что идет в верхних слоях атмосферы и не долетает до земли.
Рано утром перекрыли перекресток Дип Холлоу Роуд и Лоуэр Резервуар Роуд, откуда виднелось кладбище Храмового Холма. Именно там и водрузили здоровенную Плетеную Бабу. Огромный манекен из прутьев, который зажгут вечером, во время празднества. Люди взбирались по приставным лестницам и украшали громадную куклу почерневшими железными цепями. (Горожане каждый год доставали их кочергами из дымящегося пепла, чтобы использовать во время следующего Хэллоуина.) От швейного ателье Лайзы Белт пожертвовали головной платок ручной работы, а в глаза и рот Бабы заткнули пуки соломы.
Этот ритуал был древнее Блэк Спринг и имел языческие корни, что вызывало недовольство у Колтона Мэзерса. Советы общин методистской церкви и церкви Святой Марии тоже негодовали. Однако победу всегда одерживал комитет Дня Всех Святых, доказывая, что нельзя нарушать традицию сожжения Плетеной Бабы, кульминацию ежегодного Праздника Ведьмы.
Кроме того, подобная маскировка помогала местным скрыть Катерину от Пришлых, которые стекались сюда со всего округа.
Конечно, это ерунда, а не аргумент. Истина куда глубже и проще. Ритуал вошел в плоть и кровь местных, и никто не желал с ним расставаться. Будь ты христианин, иудей, мусульманин или атеист – горожанам Блэк Спринг хотелось иметь законный повод нарушить запрет не связываться с Катериной ван Вайлер хотя бы раз в году.
И к Бабе несли щедрые подношения. Люди молча совали подарки в проем под гигантской юбкой Плетеной Бабы. Многие осторожно прикасались к манекену, опускались на колени или делали знак для отвращения дурного глаза. Некоторые приносили еду: дети бросали меж прутьев сладости и яблоки, родители ставили рядышком с Бабой тарелки с любимыми блюдами или пирожки. Кое-кто вешал на железные цепи вязанки чеснока. Здесь были свечи и соломенные безделушки, гостевые полотенца, мыло, щипцы для волос и даже старая швейная машинка – словом, все, что можно вручить Катерине, дабы рок миновал горожан еще на триста шестьдесят пять дней. Встречались и сомнительные подарочки. Джон Бланшар, фермер из Акерманс Корнер, положил возле Бабы мертвого ягненка. Молодая мамаша настояла, чтобы ей дали сжечь пластиковый пакет, набитый использованными памперсами ее младенца. А Гризельда Хольст отдала вареную телячью голову, специально заказав деликатес с бойни по случаю праздника.
Конечно же, все это благоразумно спрятали среди более привычных даров – не хватало еще, чтобы Пришлые заподозрили что-то неладное.
Стив и Джослин Грант являлись людьми практического склада и не участвовали в идолопоклонстве. Они позволяли Мэтту и Тайлеру принести Бабе морковку или щепотку чая, когда их дети были совсем маленькими (мальчишки всегда стояли в толпе, наблюдая, как пламя пожирает манекен).
Но теперь сыновья выросли и не выказывали энтузиазма к подобным празднествам, так что ритуал подношений был благополучно забыт, как и другие детские привычки.
Стива нервировал символизм, связанный с сожжением ведьмы, и ему досаждал дым, который впитывался в одежду. Тем не менее Стив посещал церемонию сожжения Плетеной Бабы по той же причине, по которой он в молодости зачарованно глядел на костры, в которых сгорали дотла рождественские елки.
Человека гипнотизирует пламя, да и жар огня особенно приятен промозглым осенним вечером.
А сейчас горожане были слишком взбудоражены. Сегодня Блэк Спринг приготовил для Катерины грандиозный сюрприз.
На кухне в лавке Гризельды с самого утра царила суета. Гризельда наняла шестерых работников, чтобы отнести товар на импровизированный рынок, открытый на городской площади. Стол ломился от самых разнообразных блюд. Тут были и картофельный салат, и тапас, и шашлыки на шпажке, и зеленая ведьмина похлебка (фасолевый суп с фрикадельками дымился в медном котле), и, разумеется, порционные тарелки паштета Гризельды Хольст, сдобренные уксусом.
Гризельду ни капли не интересовал доход от торговли в праздничный день, но остальные горожане были бы идиотами, если бы не нажились на двух с лишним тысячах гостей.
В конце концов, сегодня мы чествуем Катерину, сказала себе Гризельда.
Около трех часов дня, когда народу собралось уже прилично, перекрыли главные улицы Блэк Спринг. Вокруг церкви Пречистого Мета и кладбища большой подковой выстроились лотки: здесь торговали сладостями и безделушками. С деревьев свисали оранжевые и черные ленты, а на шестах красовались тыквенные головы. По площади гуляли женщины, разряженные в стиле ведьмы Блэк Рок: на их веках чернели полоски-стежки. Кое-кто щеголял в остроконечной шляпе и с помелом. Повсюду бегали дети с раскрашенными лицами, самые маленькие прыгали на надувном батуте в форме замка – он возвышался как раз перед «Хайленд Дайнер». Визжа от восторга, они пытались схватить свисающие с деревьев пиньяты, чтобы достать конфеты. (Конечно же, все пиньяты, сделанные из папье-маше, выглядели точь-в-точь как ведьма Блэк Рок.)
Другие дети взвешивались на специальных весах, стоящих подле церкви.
Если ребенок весил не больше двух «уток», а такое случалось частенько, то его объявляли ведьмой или колдуном. Актеры Блэк Спринг, облаченные в лохмотья, тотчас принимались гонять малыша по площади, потрясая вилами.
Но Роберту Гриму местные забавы казались излишне деревенскими. Пару лет назад он для пробы предложил аутентичные средневековые развлечения – к примеру, растягивание гуся или казнь кошки на костре (общеизвестно, что угольки после сожжения зверька приносят удачу), но ему не повезло. Предложение Грима не приняли в силу законов о жестоком обращении с животными – члены комитета даже недоумевали.
В итоге Хэллоуин стал для Грима самым изматывающим и нервным днем в году. Чтобы уследить за Пришлыми, требовалось проявить немало терпения и эмпатии, но данными качествами Роберт Грим не обладал. По скромному убеждению Грима, люди, населяющие долину Гудзона, относились к числу невоспитанных буйных пьянчуг и домашних тиранов. Естественно, им не хватало ума, чтобы оценить прелесть своих родных пенатов.
На востоке – Гудзон, где им следует, вне всякого сомнения, утопиться, на юге – парк Бер Маунтин, где они могли бы без преград трахаться с бобрихами и оленихами, тем самым обеспечив свое скорейшее вымирание.
Увы, никто из Пришлых пока не желал подумать над подобной заманчивой перспективой. Что за бездари!
Но у Грима и так хватало забот. Сегодня в Блэк Спринг прибывали ребята из Вест-Пойнта, а значит, близилось время отчетов.
Поэтому Роберт Грим засел в главном зале штаб-квартиры, что, в свою очередь, гарантировало его коллегам тяжкий денек.
А настоящая ведьма почему-то решила появиться на заброшенной парковке позади здания городской администрации. Катерина материализовалась на этом участке ровно в одиннадцать тридцать. От стоянки было меньше трех сотен ярдов вороньего лету до центра Блэк Спринг, что вполне устраивало СГЛАЗ. Однако на всякий случай Грим приказал перегородить выход на Дип Холлоу Роуд и сымитировать ремонт здания администрации. Охранники, проинструктированные должным образом, вели наблюдение за объектом.
Катерину спрятали, возведя вокруг ведьмы небольшой сарайчик. Если она захочет принять участие в празднике, что маловероятно, СГЛАЗ мог ей помочь. Ведь они уже приготовили целых шесть сценариев!
Последний раз нечто подобное произошло в две тысячи третьем году. Старая карга маячила на городской площади перед заведением Сью. После жарких дебатов около Катерины поставили рекламный щит с надписью: СФОТОГРАФИРУЙСЯ С НАШЕЙ ВЕДЬМОЙ!
Вдобавок на Катерину прикололи табличку: ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ В БЛЭК СПРИНГ! Естественно, Пришлые ни о чем не догадались. Ребятня наперегонки бежала, чтобы сфотографироваться со смешной леди. И дело оказалось относительно безопасным, а еще очень доходным – родители с радостью отдавали по пять баксов за снимок.
Иногда, правда, вопили младенцы, но их рев никого не удивлял.
Но сегодня ничто не предвещало коллапс. Проверяющие из Вест-Пойнта уехали, Грим размышлял о железобетоне, а народ праздновал Хэллоуин.
В четыре пятнадцать Тайлер Грант и его друзья сидели возле фонтана и бронзовой статуи купальщицы. Они уплетали сахарную вату и с невыразимой завистью глядели на поток Пришлых. Джейдону пришлось помогать матери с торговлей, но сейчас у него был перерыв, так что он на минутку вырвался на свободу и присоединился к парням.
Лоуренс держал в руке пять спичек. Каждый вытянул свою, после чего мальчишки разжали кулаки, продемонстрировав остальным свой «улов». Обгорелая досталась Бураку. Ему потребовалось несколько секунд, чтобы осознать этот факт. Для эксперимента с шепотом выбран он.
Бурак вполголоса выругался.
– Ладно. Турку досталась грязная работенка.
Мальчишки натянуто рассмеялись, но напряжение спало. Тайлер подумал, что все, кроме Бурака, испытали облегчение. Никому не хотелось рисковать. Сильный порыв ветра раскидал опавшие листья. Свинцовое небо нависало, будто купол, опустившийся на Блэк Спринг. Поежившись, Тайлер втянул голову в плечи. Скоро наша жизнь изменится, подумал он.
И по-своему Тайлер оказался прав.
Незадолго до пяти часов вечера – в то время, как Катерина ван Вайлер продолжала шептать что-то несуразное, а пес Флетчер нервно подергивался во сне, – Гризельда Хольст тайком улизнула с площади.
Она пересекла кладбище и подошла к церкви Пречистого Мета. Никто не заметил, как она отперла тяжелые деревянные двери и скользнула внутрь. Городской гул стих. Держась руками за каменные стены, Гризельда принялась спускаться в подвал по винтовой лестнице.
Внизу было сыро, все пропиталось затхлым запахом гниющего дерева и больного человеческого тела. Холод пронизывал суставы.
Здесь всегда царила зимняя ночь.
Артур Рот лежал, привалившись к решетке камеры, и Гризельда сразу поняла, что дело плохо. Он был наг. В свете тусклых лампочек его кожа, обтягивающая ребра, приобрела бледно-лиловый оттенок, словно чешуя дохлой рыбы. Артур валялся в луже собственных нечистот, одна из его рук повисла на наручниках, которыми он был прикован к решетке. Вены проступили, как оголенные электрические провода.
Сердце Гризельды заколотилось, но она почувствовала странное умиротворение. Возможно, он уже отправился на тот свет.
Теперь, когда ее наказание окончилось, ей не придется спускаться в подвал по жуткой лестнице, чтобы кормить и обмывать Артура! Ей так надоело слушать его безумное бормотание. Его голос эхом отдавался от стен и потолка, и можно было с легкостью вообразить, что в подвале томились неупокоенные души.
Стыда Гризельда не ощущала: ее мозги затуманились. Не она уморила его голодом. Она исполняла приказ Мэзерса. И она выполнила свой долг, служа Катерине.
Взяв из подсобки метлу, она просунула рукоять сквозь решетку и ткнула Артура в бок. Тот не пошевелился. И не мудрено! Гризельда огляделась по сторонам, и волна паники накрыла ее с головой. Она замерла, осознав, что находится рядом с Артуром Ротом. Хотя чего ей бояться – ведь он наверняка мертв. Здравый смысл подсказывал ей, что сперва надо в этом убедиться, но мысли Гризельды спутались, и логика показалась ей дурным сном. Ею овладело иррациональное сомнение, которое сопутствовало ей в прошлом, когда Джим избивал ее или брал силой.
Ухватив покрепче кольцо ключа, она постепенно взяла себя в руки.
Гризельда отворила дверцу камеры и присела возле истощенного Артура. Рот и нос она прикрыла платком, чтобы не чувствовать запах. Присмотревшись к заключенному, Гризельда поняла, что он еще дышит. Гризельде стало любопытно.
Ну и ну, подумала она.
Внезапно Артур Рот распахнул глаза. Вскинув руку, он вцепился в запястье Гризельды. Все произошло настолько быстро, что она даже не успела вскрикнуть.
А празднество продолжалось. Вопили и кричали все – и дети, за которыми гонялись актеры, и подростки, падающие с аттракциона родео, и взрослые, соревнующиеся в разгибании подков. Их пронзительные возгласы оглашали окрестности Блэк Спринг, но ветер и низкие облака искажали голоса, превращая их в нестройный хор.
– Ты – грязная шалава, – прошипел Артур Рот, замерзший и голодный, но вовсе не мертвый. – Щас трахну тебя.
Он обхватил Гризельду ногами, а свободной рукой ущипнул ее за грудь.
Наверху люди плясали под старинные мелодии, которые играл скрипичный квартет. Гризельда слышала приглушенные звуки музыки через вентиляционное отверстие. И молча, отстраненно обдумывала свои шансы. Они были ничтожно малы.
Гризельда ощутила себя будто вне времени. Она не чувствовала боли и страха, когда его пальцы стали рвать ее блузку.
Руки Джима никогда не причинят ей боли. Он умер, а она жива. И она пахнет сахарной ватой, попкорном, сосисками гриль и жареной курицей.
В десять минут шестого Стив Грант и Мэтт, его младший сын, пробирались через ярмарочную толпу: они поедали свежеиспеченные крендели из промасленных бумажных пакетов. А в подвале церкви Пречистого Мета Гризельда Хольст, схватив метлу, изо всех сил била рукоятью Артура Рота по голове. Артур истекал кровью. С каждым ударом Гризельда выкрикивала имя своего мужа. На шпиль церкви опустилась крупная неясыть. Величественная птица с нечеловеческой сосредоточенностью взирала на людей – она глядела на них, словно рассматривала крыс в ловушке. Смеркалось, и ее заметили немногие, которые позже клялись, что размах ее могучих крыльев достигал в диаметре пяти футов. Они сочли ночную птицу на Кресте Господнем знамением неминуемой беды.

Глава 11

Мэтт сделал ведьме подношение, и Стив был обескуражен. Когда они миновали перекресток, Мэтт подбежал к Плетеной Бабе, вытащил из-под куртки вымпел и положил его поверх горы остальных подарков.
Нисколько не осуждая его действий, Стив лишь поразился. Если бы Мэтт кинул манекену под юбку пару горячих кренделей, это выглядело бы импульсивной подростковой шуткой – но вымпел-то он приготовил заранее!
– Почему ты так поступил? – спросил он Мэтта, когда тот вернулся.
– Просто так, – безразлично ответил Мэтт. – Хотел порадовать Бабулю.
– Но почему ты выбрал вымпел? Ты ведь получил его, когда выиграл соревнования. Он для тебя как памятный приз.
Мэтт пожал плечами.
– Это с предварительного этапа, когда я только от травмы оправился, помнишь? Нуала еще необъезженная была, и я пришел четырнадцатым. Потом начались летние каникулы, и меня приняли в следующую группу, где было гораздо лучше.
Мэтт прикусил губу.
– А если приносишь в жертву то, что не имеет для тебя значения, какой в этом вообще смысл? – добавил он.
Стив опешил. Непонятно, что сподвигло Мэтта на столь внезапное и глупое проявление суеверий. Вероятно, вымпел символизировал полосу неудач, которая преследовала Мэтта полтора года назад. Возможно, избавившись от него, Мэтт обретет уверенность, предотвращая подобное невезение в будущем. Наверное, Стиву не стоит удивляться. Они живут в Блэк Спринг, поэтому суеверия пустили корни даже в его семье.
Но раньше Стив ничего подобного не замечал.
– Ну а какой в этом смысл? – принялся допытываться Стив.
– А какая разница? – выпалил Мэтт, вновь озадачив Стива.
Нет, подумал Стив. Разница есть, если предмет что-то значит для тебя. Если люди обретают надежду и твердость в помыслах, осеняя себя крестным знамением, то можно обрести надежду и покой, поднося ведьме вымпел. Магия существует в умах тех, кто в нее верит, не имея иного влияния на реальность.
Мой тринадцатилетний сын был вынужден принять тот факт, что в Блэк Спринг реальность несколько отличается от остального мира, сказал себе Стив, поэтому он и отдал вымпел Плетеной Бабе. Дескать, от этого хуже не станет.
Да и кто из родителей может утверждать, что он понимает собственных детей?
Сожжение Плетеной Бабы началось в шесть. Все прилавки и стойки были убраны по приказу пожарных, а в «Пойнт Ту Пойнт» свернули навес.
Зрители находились за ограждением, установленным вокруг Плетеной Бабы, занимая участок примерно в пятьдесят ярдов. Стив и Мэтт нашли неплохое местечко на Дип Холлоу Роуд. Джослин написала Стиву СМС, что стоит еще дальше. Она была вместе с Мэри Вандермеер, но Стив не разглядел ни жену, ни Мэри.
Тайлер тоже куда-то запропастился.
Люди молча ждали действа. Некоторые молились. А затем палач в кожаной хламиде и с капюшоном на голове вышел вперед с факелом в руке. Он мрачно взревел (десять баллов за работу над ролью, подумал Стив) – и поджег пропитанные бензином дары, которые лежали возле Плетеной Бабы. Пламя лизнуло прутья и молниеносно взметнулось вверх. По толпе прокатился благоговейный вздох. Скрипачи заиграли бодрую мелодию, и группа танцоров закружилась вокруг огненной ведьмы, подражая пляскам друидов.
Она горела восемь минут, и языки пламени поднялись выше крыш домов, извиваясь, как пальцы. Вдруг Баба пошатнулась, и ее лицо обратилось к небу, как будто она прошептала напоследок предсмертное безбожное заклинание. Через несколько секунд Баба рухнула на асфальт. В холодном октябрьском воздухе закружились искры. Пожарные дали команду зрителям отойти подальше, пока гора черного пепла не перестанет тлеть, но одежда у всех уже успела пропахнуть дымом.
Включились динамики, и Стив узнал голос Люси Эверетт, одной из постоянных сотрудниц СГЛАЗ и председателя праздничного комитета Дня Всех Святых.
– Леди и джентльмены, мальчики и девочки, после этого фантастического зрелища наш чудесный праздник завершается! Бары и рестораны закрываются, и начинается уборка площади! Дорогие гости, вы можете вернуться к парковке неподалеку от шоссе двести девяносто три! Дорогу вам укажут сотрудники пожарной охраны. Автобусы будут ждать вас на остановке, которая также находится возле шоссе. Желаем вам отличного Хэллоуина и счастливого пути! До встречи в следующем году!
Стив сдержал улыбку, глядя на послушную толпу Пришлых. Сейчас они разъедутся по домам. Они ведь прибыли из Хайленд Фоллз, Хайленд Миллз и Форт-Монтгомери. Ничего, скоро они продолжат ночное веселье.
А здесь только что был проведен гениальный отвлекающий маневр. И каждый из Блэк Спринг понял четкий приказ, отданный между строк. Пожарные приказали закрыть рестораны и бары в шесть тридцать, причем в самый доходный день в году… Забавно.
А можно было бы и рявкнуть: «Пришлые, садитесь в автобусы и убирайтесь восвояси, пока мы на вас собак не спустили». Но Люси ухитрилась сказать свою речь с интонацией воодушевленного сотрудника городской администрации – никто и не усомнился в ее искренности.
И Пришлые подчинились как миленькие. Стив знал, что весь процесс тщательно контролировал СГЛАЗ. Работали камеры слежения, ничто не оставили на волю случая. Центр города опустеет, к восьми часам прогонят последних подростков, промерзших до костей. В девять вечера Блэк Спринг вновь обретет свой истинный облик.
И никаких хэллоуинских розыгрышей с угощениями.
Стив и Мэтт побрели к себе и натолкнулись на Джослин и чету Вандермееров.
А дома они обнаружили Тайлера, Лоуренса и Бурака. Парни были на взводе, и Стив насторожился.
Тайлер зачитал вслух имейл от Джейдона Хольста:
– Артур Рот вымер как динозавр. ОБМ, сколько крови, ну и гадость!
В Тайлере уже проснулся журналист, и, проглотив информацию, он затараторил:
– Похоже, он это видел, да? Я ему послал сообщение, но он не отвечает. Наверняка СГЛАЗ перехватывает почту…
Стив и Пит переглянулись, но не стали выдвигать предположений.
Пару минут они проверяли приложение СГЛАЗ в ожидании известий, после чего Стив сказал, что ему надо выгулять Флетчера.
В девять двадцать СГЛАЗ дал горожанам зеленый свет.
Стив и Пит тотчас уселись в свои машины и помчались на традиционное завершение Хэллоуина – открытое собрание Совета Блэк Спринг в здании администрации. Мэтта оставили дома, несмотря на его яростные протесты, поскольку на мероприятие не допускались те, кому не исполнилось шестнадцать.
В зале собралось примерно восемьсот человек. Пока охранники скрупулезно проверяли документы у каждого, народ обменивался слухами. Стив поприветствовал немногих друзей, пожимая им руки, но, когда его засыпали вопросами, он лишь пожимал плечами.
Стив заметил Берта и Бамми Делароза и едва не присвистнул от удивления. Делароза было не узнать: они оба облачились в длинные темно-серые пальто и стояли, обняв друг дружку.
– Как поживаете? – спросил Стив.
– Сносно, – заявил Берт. – Мы прямо с празднования пришли. Впечатляет, должен сказать. И мы решили, что стоит принять опыт Блэк Спринг и оторваться по полной программе.
Стив улыбнулся и наклонился поближе.
– Будьте внимательны, – серьезно произнес он, решив подстраховать Делароза. – Нынешнее собрание может оказаться бурным, но вам лучше не ввязываться в перепалку. Все в курсе, что вы новички. Народ был против вас еще с самого начала.
Стив, Джослин и Тайлер сели в шестом ряду, слева от центрального прохода. Пит и Мэри устроились позади, а Делароза – еще на один ряд дальше и чуть наискосок. Стив посмотрел на трибуну. Прежде там красовался плакат с рекламой бизнес-проектов Блэк Спринг. Сейчас его заменили на другой баннер: «ДА УВЕРУЕМ МЫ В ГОСПОДА И ДРУГ В ДРУГА».
Пораженный неприкрытым цинизмом девиза, Стив вдруг вспомнил свою ссору с Тайлером.
Выйти из чулана? Если бы Пасха и Хэллоуин совпали, то Колтон Мэзерс устроил бы в Блэк Спринг театральную постановку «Вальпургиева ночь»!
Около десяти вечера шум стих, и на трибуну поднялся мэр, который пригласил членов Совета занять свои места за столом. Всего их было шестеро, Гризельда Хольст отсутствовала из-за недомогания. Стив попытался поймать взгляд Пита, но сосед насмешливо наблюдал за тем, как мэр помогал Колтону Мэзерсу доковылять до стула. Роберт Грим уже уселся. Пит однажды признался Стиву, что, по его скромному мнению, собрания администрации Блэк Спринг – самый грандиозный спектакль со времен судилища Понтия Пилата.
– Приветствую вас! – произнес мэр. – Итак, я вверяю ведение собрания мистеру Мэзерсу, который по традиции откроет его чтением девяносто первого псалма.
Воцарилась гробовая тишина, в которой можно было бы услышать звук падения булавки.
Престарелый глава Совета заговорил монотонно и торжественно: от Мэзерса, патриарха местной общины, исходил магнетизм, который был вынужден признать даже Стив.
А спустя еще мгновение Стиву показалось, что глава Совета выкачивает из зала кислород. Мэзерс был стар, но отнюдь не немощен. Массивный, как собор.
– Живущий под кровом Всевышнего под сенью Всемогущего покоится, – начал он и помолчал. – Говорит Господу: «Прибежище мое и защита моя, Бог мой, на Которого я уповаю!» Он избавит тебя от сети ловца, от гибельной язвы, – продолжал Мэзерс. – Перьями Своими осенит тебя, и под крыльями Его будешь безопасен; щит и ограждение – истина Его. Не убоишься ужасов в ночи, стрелы, летящей днем, язвы, ходящей во мраке, заразы, опустошающей в полдень. Падут подле тебя тысяча и десять тысяч одесную тебя; но к тебе не приблизится. Только смотреть будешь очами твоими и видеть возмездие нечестивым.
Закончив чтение псалма, глава Совета посмотрел на мэра, и тот заговорил:
– Леди и джентльмены, обязан сообщить вам, что Артур Рот, который находился в заточении в подвале методистской церкви за неоднократное нарушение Чрезвычайного Закона Блэк Спринг, скончался от сердечного приступа. Да упокоит Господь его душу.
Многие переглянулись, после чего разразились бешеными аплодисментами. Люди что-то радостно восклицали, хотя у некоторых были перекошенные, непонимающие физиономии.
– Свинья сдохла! – завопил кто-то под взрыв хохота.
Пит наклонился к Стиву.
– Врет, как дышит, – прошептал он.
– Пусть это будет первым пунктом сегодняшней повестки, – произнес мэр, когда присутствующие угомонились. – Поскольку случай с мистером Ротом – частное дело нашего города, полагаю, будет правильным, если мы обсудим все детально. Насколько нам известно, у Артура Рота вообще нет родных и близких. Напомню вам, что некоторое время назад мы были вынуждены провести голосование и вынести в отношении мистера Рота строгий вердикт. Артур Рот был изолирован от общества, поскольку непрестанно угрожал горожанам, что нарушит повседневный уклад Блэк Спринг. К сожалению, он не сумел исцелиться от своего недуга, коим являлась предположительно мозговая горячка, и в итоге его сердце не выдержало. Сейчас перед нами стоит вопрос, как поступить с телом.
– Сжечь козла! – заорал кто-то.
– Поднести его Плетеной Бабе!
В зале раздался смех.
– Но мы не можем так просто взять труп и сжечь его, верно? – сказал мэр.
Он сопровождал свои слова надменной улыбочкой чиновника, который рассказывает пошлые анекдоты у койки смертельно больного.
Но люди продолжали буйствовать. В свете ламп, свисающих с потолочных балок, они выглядели отталкивающе, будто сошли с полотен Босха.
Стив увидел, что Роберт Грим смотрит на них с глубочайшим отвращением, и внезапно ощутил то же самое – вкупе с ужасом.
Не в силах сдержаться, Стив вскочил.
– Тело осматривал врач? – воскликнул он.
Гул стих, и мэр уставился на Стива, явно сбитый с толку.
Стив смущенно прокашлялся.
– Я хотел уточнить… зафиксирована ли его смерть официально? Проведено ли вскрытие?
– Артур Рот мертв, я вам это гарантирую, – ответил мэр.
А ты темнишь, подумал Стив.
– Понимаю, но необходимо пригласить эксперта. Я слышал из надежных источников, что смерть Артура Рота была… кровавой.
Люди нестройно вздохнули, что придало Стиву уверенности.
– Как дипломированный специалист я могу утверждать, что ни горячка, ни сердечный приступ здесь ни при чем. Полагаю, что Джейдон Хольст, сын члена Совета Гризельды Хольст, мог бы прояснить ситуацию. Но было бы еще лучше, если бы нас просветила сама Гризельда Хольст, поскольку Совет поручил заботиться об Артуре Роте именно ей. К сожалению, сегодня она отсутствует по болезни. Учитывая то, что мы не выносим сор за пределы нашего города, не могли бы вы поведать нам о том, что случилось в церковном подвале?
В зале одобрительно зашумели. Тайлер восторженно поглядел на отца, что не оставило Стива равнодушным. Мэр же покосился на Колтона Мэзерса, ища у него поддержки.
И Мэзерс намек понял.
– Миссис Хольст нашла Артура Рота бездыханным, что шокировало ее до глубины души, – произнес он, тщательно подбирая слова. – Она не смогла посетить собрание, но вряд ли кто-нибудь упрекнет ее за это. Я не стану вдаваться в подробности, хотя могу сказать, что мистер Рот сорвал с себя одежду и нанес себе серьезные увечья. Миссис Хольст перепугалась и позвонила своему сыну, а затем и мне. Когда я прибыл, то понял, что кровопотеря и переохлаждение привели к фатальному сердечному приступу.
Потрясающий пример шарлатанства, мысленно возмутился Стив.
Он сложил все части головоломки воедино и пришел к тем же выводам, что и Мэзерс, за одним исключением. Если Гризельда Хольст обнаружила Рота мертвым, было бы странно с ее стороны сначала звонить сыну. У Гризельды крутой нрав и жесткий характер: домашнее насилие сделало ее несгибаемой. Стиву было трудно вообразить, что Гризельда обезумела от ужаса.
Если бы она рассуждала логически, то сразу бы позвонила Мэзерсу, не впутывая в это дело Джейдона. Но она поступила по-другому, следовательно, она по какой-то причине действительно запаниковала.
Наверняка в подвале что-то произошло.
Кроме того, если речь о гипотермии, то в каких же условиях вы его там держали, вы, блюстители нравственности?
У Стива вспотели ладони, и он ощутил во рту кислый привкус. Он еще стоял, когда внезапно осознал истину. Подавляющее большинство горожан, сидящих в зале, привыкли жить под постоянным давлением и в безудержном страхе. Они боялись и Совета, и Катерину, но были на многое способны. А если слухи верны и они и впрямь уморили Рота голодом? А вдруг именно сегодня Артура убили?
Хотя какая разница? Блэк Спринг сохранит преступление в секрете, и никаких последствий не будет.
Нет, возразила другая часть Стива – идеалистичная и упорная. У нас еще есть человеческое достоинство: качество, которое остается, даже когда рушится мир.
– Повторяю, что посмертное вскрытие необходимо. Это стандартная процедура, – вымолвил Стив и сел.
Джослин сжала его руку.
– Принято к сведению, – произнес мэр. – Проблема лишь в том, что мы не можем официально объявить Артура Рота умершим, поскольку с точки зрения закона мистера Рота не существует. А нам не нужны судебные иски со стороны штата и прочая волокита. Кстати, по поводу тела Совет уже принял решение: – шесть «за», один – «против». Мы похороним мистера Рота анонимно и без почестей, без надгробного камня и за пределами кладбища.
Зал огласили экзальтированные вопли.
– Но, как полагается в демократическом обществе, я бы хотел вынести вопрос на всеобщее голосование в целях…
– Доктор Грант прав! – крикнул Пит Вандермеер, вставая.
Мэр нахмурился, но, несмотря на свой пост, не сумел осадить Пита, который его перебил.
– Значит, вы хотите закопать труп за оградой кладбища, да? Похоже, вы умываете руки и снимаете с себя всякую ответственность! Это не демократия, а народный трибунал.
– Ну и что? – спросил мрачный мужчина, сидящий по другую сторону от прохода. – Нам надо от него избавиться. И ничего лучшего Рот не заслуживает.
– Что за фарс! – воскликнул Пит. – Люди, мы же не варвары, правда? Если мы сойдем на эту дорожку, то скоро докатимся и до суда Линча!
– А что нам делать с телом? – презрительно спросил мужчина. – Властям отдать?
– Нет, – ответил Пит. – Но пусть врач выпишет официальное свидетельство о смерти. Господи!.. Вы что, не понимаете – вы же хотите избавиться от тела Артура, как от трупа околевшей собаки?
Раздался грохот. Присутствующие вздрогнули. Колтон Мэзерс стучал по полу старомодным деревянным молотком, а в его глазах горел огонь.
– В… доме… сем… никто… не произносит имя Господа всуе, – отчеканил Мэзерс с властностью, которой так не хватало мэру. – В Чрезвычайном Законе сказано: что происходит в Блэк Спринг, в Блэк Спринг и останется.
– Не в Чрезвычайном Законе это сказано, а Катериной ван Вайлер, – тихо возразил Пит и сел.
Пита не услышал никто, кроме Стива и, возможно, Мэри.
– Давайте продемонстрируем демократичность нашего процесса принятия решений и вынесем предложение этих двух джентльменов на голосование.
Стив выругался. Мэзерс отлично знал, что пуританское упорство возьмет верх над здравым смыслом, и ухитрился вывернуться из неловкой ситуации, изобразив праведность.
Пит молчал. А перед мысленным взором Стива предстал гротескный образ. Колтон Мэзерс и Гризельда Хольст засовывают труп Артура в мешок для мусора, приматывают тот водостойким скотчем к двум метлам и несут свой груз на Гору Скорби – к месту последнего упокоения Артура Рота. Там и будет закопан нечестивец…
Между тем глава Совета дал знак мэру – и тот заговорил:
– Итак, вопрос заключается в том, нужно ли хоронить Артура Рота на кладбище Блэк Рок после того, как врач освидетельствует тело? Те, кто «за», поднимите правую руку.
Вверх робко взметнулась пара дюжин рук.
Отщепенцы. Из всех членов Совета свой голос за нормальные похороны отдал лишь Грим – да и то с раздражением на лице.
– Вопрос закрыт. Предложение отклоняется. Если кто-то желает высказаться…
Мэр оглядел собравшихся для проформы.
– Выношу на голосование вердикт Совета. Мы настаиваем на том, чтобы могила Артура Рота находилась вне кладбища, и надгробного камня на ней быть не должно. Те, кто «за», поднимите правую руку.
Раздалось шуршание одежды и пощелкивание локтей. Кончено.
По-другому и быть не могло.
Кое-кто триумфально посмотрел на Стива, Джослин, Пита и Мэри. Те сидели, демонстративно скрестив руки на груди. Стив повернулся назад – к Берту и Бамми.
Супруги Делароза, похоже, оцепенели.
– Принято! – провозгласил Колтон Мэзерс и стукнул деревянным молотком по столу.

– Здорово, что ты не завел практику в Блэк Спринг, иначе сегодня ты бы потерял половину пациентов, – прошептала Джослин.
Они лежали в постели, прислушиваясь к завыванию ветра за окном. Ночью подморозило, и температура опустилась ниже нуля.
– Будто кучка средневековых фанатиков, – ответил Стив. – Они не нуждаются в профессионалах. Им требуется хирург-цирюльник.
– И с ними нам приходится жить, Стив.
Он перекатился поближе к Джослин, подавив зевок.
– Им бы не повредило небольшое кровопускание. Я с радостью предложу свои услуги.
Джослин рассмеялась и поцеловала Стива.
– Ты сделал нечто, чем можно гордиться, – сказала она.
Стив выгнул брови.
– Тайлер. Он так на тебя смотрел! Он восхищался тем, как вы отстаивали свои идеалы, доктор Грант. Думаю, ваши споры останутся в прошлом.
Надеюсь, что нам станет полегче, подумал Стив. Хотя бы на время. Но наши проблемы никуда не денутся. Тайлер столкнулся с тем фактом, что ситуация не изменится никогда. Шоу марионеток, свидетелем которого он стал сегодня вечером, – вот наглядное доказательство. И уклад в Блэк Спринг явно идет вразрез с убеждениями Тайлера.
Джослин опять поцеловала его. Они занялись любовью и задремали в объятиях друг друга.
Стиву приснился кошмар: Катерина ван Вайлер материализовалась возле их кровати. Она смахивала на каменную глыбу, но ее глаза были открыты и светились в темноте.
Стив проснулся в испарине и резко сел, откидывая одеяло. Джослин он не разбудил – жена даже не пошевельнулась.
Стива мутило. Он замотал головой и принялся озираться по сторонам.
Катерины нигде не было, но Стив на всякий случай встал и выскочил в коридор. За годы их брака Катерина дважды появлялась у них в спальне. Первый раз, еще до рождения Мэтта, она возникла у бокового окна и застыла, повернувшись к стеклу. Стив и Джослин лежали в постели словно парализованные и беспомощно глядели на ведьму. Так, наверное, туристы смотрят на хищника, который приблизился к их джипу во время сафари.
Второй раз это случилось пару лет назад. Тогда Катерина задержалась возле их кровати на трое суток.
Джослин быстро убедила Стива, что им лучше ночевать в гостиной.
Стив обошел весь дом и заглянул в гараж. И везде он включал свет, поскольку понимал, что заорет, если столкнется с Катериной в темноте. Потом проверил замки на дверях. Бесполезное дело, конечно, но зато он немного отвлекся.
Стив посмотрел на Флетчера, который поскуливал, лежа в своей корзине, и вздохнул.
Хватит бродить, сказал себе Стив, поежившись от холода и от собственных видений, и поплелся наверх. Тем не менее он едва сдержал крик, когда после порыва ветра ветка дерева ударила в окно.
Не задумываясь, он кинулся на кровать. Прикусил губу, дивясь собственной глупости. И тотчас провалился в сон.

Глава 12

Тайлер переступил порог кухни в четверть девятого. Остальные уже сидели за столом и завтракали: Мэтт с мешками под глазами впился глазами в учебник истории, Джослин и Стив прихлебывали кофе.
От запаха свежих кексов у Тайлера обычно слюнки текли, но сейчас выпечка оставила его равнодушным. Тайлер молча отодвинул стул и принялся равнодушно грызть крекер.
– Вау! А кто-то явно переспал! – заявил Мэтт.
– Заткнись, балбес! – парировал Тайлер.
Джослин положила нож на тарелку и поправила ворот халата.
– Эй, ребята, хватит…
– Я просто сказал, что он хорошо выспался, – возразил Мэтт. – Не будь таким недотрогой, пацан.
– Такая у нас большая дружная семья, – резюмировал Стив. – Парни, пошевеливайтесь, а то на автобус опоздаете.
– Сегодня день переподготовки и можно сидеть дома, – сказал Тайлер. – А я-то чуть не забыл!..
– Правда? – воскликнул Мэтт. – Вот счастливчик!
– Он будет только у старшеклассников, – невольно солгал Тайлер и посмотрел на Стива.
До этого момента Тайлер и не думал, что собирается прогулять школу.
Но его встревожило, что он с такой легкостью врет отцу, причем не испытывает ни малейшего чувства вины. Конечно, родителям не будешь выкладывать все подряд, но в их отношениях с отцом что-то надломилось – после того раза, когда Тайлер проигнорировал вопрос Стива.
«Надеюсь, ты ничего в рукаве не припас?»
Неужто он ступил на скользкую дорожку, с которой невозможно сойти?
– Хорошо. Тогда собаку выгуляешь, – пробормотал Стив.
Тайлер пожал плечами и взял из коробки еще один крекер.
После завтрака Мэтт обнял Джослин и Стива на прощание и помчался к автобусной остановке. Он хлопнул дверью, и Джослин что-то проворчала, но затем махнула рукой и налила себе еще кофе. Все нормально, обычная каждодневная рутина.
Внезапно Тайлер почувствовал тошноту и отложил крекер. Живот свело, по спине побежали мурашки.
«Надеюсь, ты ничего в рукаве не припас?»
Тайлер сглотнул. Вчерашнее давило на него, будто ему камень на шею повесили. Когда началось собрание, а Джейдон вообще там не появился, Тайлер впал в бешенство. Им же никак не обойтись без Джейдона! Он – самый старший в их компании, и только он мог бы подать прошение насчет личной свободы и интернета.
Позже Тайлер понял Джейдона. Парень не хотел маячить перед Советом, когда всем стало известно о смерти Артура Рота.
Но Джейдон, по крайней мере, мог ответить на миллиарды писем, которые они ему отправили, чтобы перейти к плану Б!
Тайлер всегда считал, что его работа с сайтом ОГ основана на здравом смысле. Но его охватило отчаяние после того, как началось собрание и голосовали по поводу Артура Рота. Перед Тайлером словно разверзлась бездна. Неужели он думает, что люди, которые вопили «Сжечь козла!» и «Поднести его Плетеной Бабе!», одобрят жалкое предложение по поводу Твиттера и Фейсбука? Это смехотворно.
А в Блэк Спринг имеют значение силы совсем иного масштаба. Ужасы в ночи. Стрела, летящая днем. Язва, ходящая во мраке. Зараза, опустошающая в полдень.
Кроме того, Тайлер боялся. Каждый раз, размышляя о том «выходе из чулана», он вспоминал, как Джейдон тыкал ведьму палкой.
Именно тогда, на холме, его посетила неожиданная мысль.
В Блэк Спринг что-то случится, пацан. Что-то очень скверное. Больше никаких шуток с ведьмой. Перестань загружать ролики в Ютьюб. Забудь про научные исследования.
«Расстреливать уже не будут. Но телесные наказания до сих пор фигурируют в Чрезвычайном Законе».
«Поверить не могу. Мы очутились в черной дыре, но это дыра какого-то нового уровня».
«Добро пожаловать в Блэк Спринг».
– Тайлер, ты в порядке? – спросил Стив, хмурясь. – Выглядишь нездоровым. Ты не простыл?
Тайлер моргнул.
– Я в норме, – ответил он и попытался улыбнуться. – Наверное, еще не совсем проснулся.
Он спокойно встал из-за стола, но, очутившись в коридоре, кинулся в туалет. Наклонился над унитазом, но ничего не произошло. Тайлер плеснул себе в лицо холодной воды и посмотрел на свое отражение в зеркале. Глаза красные. Ладно, подумал он, пусть они все к чертям катятся. Не твое дело.
Нет, мое. Если он рта не откроет, то кто?
Поднявшись по лестнице и войдя в свою комнату, Тайлер врубил радио. Он выкрутил громкость на полную, услышав группу «Трейн». Заводная мелодия подняла ему настроение. Он написал Лоуренсу, спрашивая, сел ли тот в автобус, но Лоуренс ответил, что отец после вчерашнего собрания не в духе. Пит уже позвонил в школу и предупредил директора, что его сын приболел.
Они встретились в девять тридцать – у валунов перед домом. Флетчер радостно прыгнул на Лоуренса, виляя хвостом и оставляя грязные пятна на куртке.
– Эй, парень, уймись, – сказал Лоуренс, погладив пса по голове.
Флетчер гавкнул.
Тайлер предложил сходить в лес, но Лоуренс прервал его:
– Ты разве не в курсе? Ведьма – в доме Бурака.
– Правда?
– Ага, в приложении СГЛАЗ с утра висит! От Бурака пока нет новостей, но обычно родители ему тоже разрешают школу прогуливать после собрания Совета.
И мальчишки направились прямиком к озеру Пополопен. Здесь в районе Лоуэр Саут, на Моррис-авеню, и жила семья Шайер. Родители Бурака были родом из Турции, одни из немногих в Блэк Спринг верующих мусульман. Тайлер частенько гадал, как на данный факт реагирует ведьма, а Бурак просто пожимал плечами, если кто-то его об этом спрашивал. Бурак не посещал мечеть в Ньюбурге, что не могло удержать Джейдона от шуток, далеко выходящих за рамки политкорректности.
Они добрались до городской площади, где вовсю убирались после праздника. Какой-то рабочий поливал из шланга высокого давления здоровенное черное пятно сажи.
И вдруг у Тайлера пискнул айфон. Бурак прислал сообщение.

Джейдон здесь бузит давайте быстрее прошу! 

Мальчишки помчались к дому Бурака. Впереди них несся Флетчер.
Вскоре на Тайлера опять накатила тошнота. Что-то стряслось.
– Пацан нарвется, – выдохнул Лоуренс.
Так ему и надо… Хотя не твое дело, снова подумал Тайлер.
Однако если ситуация станет неконтролируемой, Джейдон будет в ответе за это, пусть и отчасти.
Машину Шайеров они не заметили. Вот и хорошо: значит, родители Бурака куда-то укатили.
Мальчишки побежали по газону. Притормозили они только на заднем дворе.
Тайлер привязал Флетчера за поводок к тополю. Вероятно, пес еще не учуял ведьму, поскольку не выказал признаков тревоги. Ладно, он еще успеет закатить истерику, сказал себе Тайлер и кинулся к приоткрытой двери дома.
– Привет! – крикнул он, бросившись на кухню.
Лоуренс не отставал. Брякнула занавеска из бус в проходе в гостиную.
Их встретил Бурак. У него был ошалелый взгляд.
– Тайлер, ты должен…
А Лоуренс остолбенел: похоже, уже все увидел.
– Ну и ну, – выдавил Лоуренс.
Тайлер узрел кошмарную сцену, достойную кисти сюрреалиста. В гостиной царил полумрак – шторы оказались задернуты наглухо. В воздухе клубился густой дым: на кофейном столике и каминной полке горели благовонные палочки. Прямо как в кино «Тысяча и одна ночь», пронеслось у Тайлера в голове.
А еще здесь находилась ведьма. Обычно в доме Шайеров не было такого обилия религиозных символов, но сейчас вокруг висели бесчисленные амулеты, похожие на павлиний глаз. И, как зловещее напоминание о недавних событиях в Блэк Спринг, перед Катериной стоял Джейдон. У него на палке был острый резак X-Acto, примотанный к дереву водостойким скотчем.
Джейдон кромсал ножом платье Катерины.
Ткань разошлась в стороны, будто разводной мост, обнажив правую грудь Катерины ван Вайлер, обвисшую и бледно-лиловую.
Внезапно в комнате стало светло из-за яркой вспышки: Джейдон сделал снимок камерой айфона. Тайлер обомлел, по сетчатке его глаза словно выжгло этот образ: черный сосок на мягкой, мертвой, обмякшей груди. Совсем не сексуально, как можно было бы предположить. Нет – отвратительно и непристойно.
Джейдон не утруждал себя аккуратностью, разрезая платье Катерины. На обнаженной плоти были порезы. На одном медленно набухала капля крови.
Черный сосок, трехсотлетняя кровь, защитные амулеты, качающиеся на нитях. Тайлер знал, что никогда не забудет ни единой детали.
– Лоуренс… Тайлер, – произнес Джейдон, не отрываясь от своего занятия. – Надеюсь, вы не испортите мне праздник. Иначе можете катиться отсюда.
– Что ты творишь? – сказал, запинаясь, Тайлер.
Он буквально прирос к полу, но боялся, что может упасть.
Гостиная заходила ходуном.
Нет, это уже чересчур.
– О чем ты думал, когда показал мое письмо своему папаше, который растрезвонил про Артура по всему городу? – выкрикнул Джейдон.
На его губах блестела слюна. Палка с ножом X-Acto дрожала в его руке.
– Ты должен был оставаться на связи! – заорал Лоуренс в ответ. – Мы вчера не могли с тобой связаться! Где ты был?
– Может, у меня были дела поважнее ваших идиотских сообщений! А сегодня Мэзерс в меня с двух стволов пальнул! И все из-за урода, который не сумел промолчать.
– Пацан, уйди отсюда! – с отчаянием простонал Бурак. – Когда родители вернутся, они меня прибьют!
– Ты спятил, – тихо проговорил Тайлер, не в силах отвести взгляд от омерзительного черного соска. – И ты рискуешь не только своей жизнью, Джейдон. Если Совет узнает, тебе грозит нечто худшее, чем Дурогородок.
Он достал из кармана GoPro, но Джейдон ткнул в его сторону палкой с ножом. Тайлер вскрикнул и отшатнулся, врезавшись в Лоуренса.
– Заткнись, – пробурчал Джейдон.
И его взгляд заставил Тайлера спрятать камеру.
– Сегодня только я снимаю. Лучшие кадры в истории человечества. Голая сиська призрака.
Джейдон расхохотался.
– Я пошлю их Джастину – и тебе, Бурак. Можешь подрочить на нее, когда приспичит. А если кто-нибудь из вас проговорится, я все растреплю и про ваш сайт, и ваши эксперименты. Утащу вас вместе с собой.
– Убери от моего лица нож, – процедил Тайлер.
– Без проблем, пацан, – ответил Джейдон.
Он развернулся и ткнул X-Acto в Катерину. Дюймовое лезвие полностью вонзилось в обвисшую грудь. Тело ведьмы дернулось, как от удара током, и Катерина скрючила пальцы.
Джейдон выдернул нож, и на ковер полилась струйка крови.
– Эй! Что ты наделал! – взвизгнул Бурак, показывая на ковер. – Родители мне такое устроят!
Лоуренс, пошатываясь, пошел прочь. По его щекам текли слезы. Ведьма наклонилась, и ее грудь обнажилась еще больше. Нож разрезал сосок, кровь испятнала рваное платье.
Давай, исчезни, взмолился Тайлер, исчезни, пока хуже не стало…
Он не смог справиться с дрожью в голосе, как ни старался.
– Пацан, это безумие… и надругательство. Нельзя с ней поступать таким образом.
– Кого волнует? Она же призрак! Когда появится в другом месте, будет как новенькая.
– Не надо ее унижать, она…
– Старая карга убила моего папу! – взревел Джейдон, потрясая палкой. Тайлер попятился. – Она изнасиловала мою маму! Ясно? Она заслужила наказание!
– Слушай, я не знаю, что вчера случилось, но, может, мы поговорим, – предложил Тайлер, поднимая обе руки. – Нужно как-то все разрулить вместе, верно, парни?
Он посмотрел на Бурака и Лоуренса, ища поддержки.
Бурак встрепенулся:
– Ага, он прав. Джейдон, остынь.
– Не пытайся меня успокаивать. Мы с ней слишком долго любезничали! План изменился. Мы ничего не будем выносить на обсуждение.
– Что ты имеешь в виду? – спросил Тайлер, хотя уже знал ответ.
В Джейдоне что-то сломалось, и началось это очень давно, но пика достигло именно сегодня. А в основе всего – ведьма. Джейдону надоело притворяться и играть по правилам.
Разумеется, если они обратятся к прессе или к властям, Джейдон уже не сможет отомстить. А он хочет, чтобы Катерина заплатила по счетам.
Но что случилось в церковном подвале? И почему проклятая ведьма до сих пор здесь?
– Я – главный, и вы мне теперь подчиняетесь, усекли? – крикнул Джейдон, прищурившись. – Если кто-нибудь проболтается, я покажу Совету компромат – и видео, и отчеты, и переписку. Вы отправитесь в Дурогородок. Не забывайте, что моя мама этим заведует. Местные перед ней в долгу. Совет поверит мне, а не вам!
Он отшвырнул палку в угол и вылетел в кухню. Спустя мгновение хлопнула дверь.
Мальчишки стояли посреди клубов благовонного дыма, ошарашенные, будто после урагана. И молчали.
Наконец Тайлер осмелился посмотреть на ведьму.
– Как она? – мрачно спросил Бурак.
– Не знаю.
Она не шевелилась. Просто стояла на месте, наклонившись вперед, настолько, насколько позволяли ей цепи. Кровь продолжала закапывать ковер. Голубой амулет запутался в ее платке. Катерина сжала пальцы… от боли? В отчаянии? Но они до сих пор подрагивали.
Понимала ли она, как над ней издевались? Тайлер мог об этом только гадать.
А осталось нечто человеческое в женщине с зашитыми глазами?
Она могла по своей воле появляться и исчезать… Вот что внушало им ужас.
– Катерина? – произнес Лоуренс, приблизившись к ведьме. – Катерина, мне очень жаль. Правда. Такого не должно было случиться. Тебя унизил Джейдон. Мы никогда не хотели…
– Пацан… – прервал его Тайлер и положил Лоуренсу ладонь на плечо.
Лоуренс стряхнул его руку и вытер слезы.
– И что теперь делать?
– Кстати, а откуда столько амулетов? – спросил Тайлер у Бурака.
– Их мама давно заказала по интернету. Они называются назар бонджук и оберегают от дурного глаза. Когда мама спустилась из спальни утром и увидела Катерину, то затеяла всю эту ерунду. Навешала их вокруг ведьмы, а затем поехала в мечеть вместе с отцом. Они молятся, просят, чтобы она сгинула. Лучше бы я тоже с ними поехал! Когда они вернутся, мне точно не поздоровится!
– У тебя есть старая простыня или полотенце? Скажи предкам, что не мог смотреть на нее и прикрыл.
– Она же слепая!
– Не тупи, пацан. Проверять и заглядывать под простыню родители не станут. Но нужно стереть кровь с ковра. А швабра у тебя найдется? Мы попытаемся толкнуть ее, чтобы она встала прямо, но будем действовать осторожно. Главное, чтобы кровь не текла.
– Я до нее не дотронусь! – взвился Бурак.
– А что с твоим сайтом, Тайлер? – вдруг спросил Лоуренс. – Джейдон круто с катушек съехал. Он вроде всерьез говорил.
– Мы продолжим исследования без Джейдона, – жестко ответил Тайлер.
– Без него? – переспросил Бурак.
– Что? Ты позволишь ему угрожать тебе?
Бурак с сомнением покачал головой:
– Вчера меня выбрали для эксперимента с шепотом. А сегодня она материализовалась в гостиной. Наверное, это что-то значит, да?
– Нет, – отрезал Тайлер. Но он понимал, чего опасается Бурак. – Слушай, ты не обязан проводить эксперимент, если не горишь таким желанием. Я тебя заменю. Отыщем безопасное место, и вы будете наблюдать за мной. Мы справимся. Вряд ли я сразу захочу покончить с собой. Мы будем аккуратны. Между прочим, многие слышали шепот Катерины, и они прекрасно себя чувствуют.
– А по-моему, это совпадение, – заявил Бурак. – Она вроде пытается остановить нас. Твои эксперименты и твои идеи… они, в общем, ее не устраивают. Честно. Прости, чувак.
– Бурак, я…
Но прежде, чем Тайлер успел сформулировать свою мысль – у него действительно нужных слов не находилось, – все рухнуло в мгновение ока. Взметнулась занавесь из бус, и в гостиную ворвался Джейдон. Он держал Флетчера за ошейник и тащил пса за собой. Вероятно, он заметил Флетчера на заднем дворе и передумал. Наверное, решил поквитаться с Тайлером, а может, захотел продолжить травлю Катерины.
Так или иначе, но сейчас его посетила очередная дурная идея – натравить Флетчера на ведьму.
Инстинкты никогда не подводили Флетчера. Он некоторое время принюхивался (благовония мешали псу почуять ведьму), а затем яростно завыл на всю гостиную и принялся молотить в воздухе лапами, как питбуль.
– Джейдон, нет! – выкрикнул Тайлер.
Он прыгнул, чтобы загородить Флетчера от ведьмы, Джейдон дернул пса за ошейник. Флетчер рассвирепел – он уже не слышал хозяина. Бордер-колли оскалился и опять зашелся лаем, обезумев от злобы.
А Джейдон отпустил его.
Лапы Флетчера заскользили по деревянным половицам. Тайлер сумел схватить пса за загривок, Флетчер вывернулся, очутился на ковре и рванул вперед. Издав громкий утробный рык, бордер-колли бросился на ведьму. Мощные челюсти сомкнулись на ее правом предплечье. Тело Катерины накренилось, и Флетчер повис на ее руке, обмотанной цепью.
Пес мотал головой и кусал иссохшую плоть Катерины, но вдруг все изменилось. Флетчер завизжал, перелетел через всю комнату и ударился об стену.
В этот миг изумленный Тайлер дернулся, как от удара электрошокера. Волосы у него встали дыбом. В кровь хлынул адреналин. Ужас обострил все его чувства до предела, и он интуитивно понял, что ведьма покинула дом Бурака.
Катерина исчезла в облаке дыма, а Тайлер находился настолько близко от ведьмы, что действительно почувствовал ее колдовскую силу на своей шкуре.
Голубые амулеты болтались, как свихнувшиеся маятники.
Тайлер с рыданием рухнул на колени рядом с Флетчером. Пес лежал на боку. Он поскуливал и тяжело дышал, стараясь потереть нос передней лапой: так обычно ведут себя собаки, которых угораздило сунуться в осиное гнездо. Тайлер бережно обнял бордер-колли и начал его гладить. Флетчер принялся лизать ладони парня, и Тайлер, который в другой ситуации оттолкнул бы пса, позволил ему это сделать.
Джейдон застыл на пороге.
– Он не…
– Отвали! – заорал Тайлер, поднимаясь на ноги.
Он ринулся на Джейдона, но тот отскочил и сжал губы в нитку. Пару секунд Джейдон смотрел на Тайлера, а потом выбежал вон…
Лоуренс остался с Бураком, чтобы помочь ему с уборкой.
Когда Тайлер очутился на улице, ноябрьский холод ужалил его еще сильнее. Тайлер поежился: после жестокого поступка Джейдона в его груди будто что-то заледенело. Он дал Флетчеру напиться из ручья у городской площади. Пес жадно лакал, опустив морду в воду и едва не захлебываясь. Тайлер изнывал от тревоги. Видимых повреждений у Флетчера не обнаружилось – ни ожогов, ни ссадин на языке и нёбе, – но собака явно пребывала в шоке.
Флетчер трусил позади Тайлера, низко опустив голову и поджав хвост. Любая пролетающая мимо птица заставляла его оборачиваться, и он провожал ее взглядом широко распахнутых глаз. Когда из-за угла выехала машина, Флетчер испуганно взвизгнул и прижался к дереву. Тайлер безуспешно пытался его успокоить.
Вернувшись домой, он отнес Флетчера в ванную комнату. Тщательно намылил специальным шампунем и ополоснул теплой водой. Флетчер, ненавидевший воду до глубины души и брыкавшийся так, что хозяин и вся ванная покрывались пеной, безропотно перенес процедуру. Тайлер порадовался, что Стив и Джослин на работе и ему не надо ничего объяснять родителям.
Он и понятия не имел, что им говорить.
Совсем короткий контакт, подумал он. Конечно, бедняге пришлось несладко, но, может, все не так и плохо. Нет причин ожидать чего-либо еще.
Когда Флетчер свернулся клубочком в корзине, Тайлер предложил псу его любимый собачий бисквит из жестяной банки, которая стояла в буфете.
Флетчер лишь понюхал лакомство и посмотрел на хозяина большими печальными глазами.
Тайлер был на взводе, словно перед приступом мигрени, который так и не наступил. Машинально ткнул приложение СГЛАЗ на экране айфона. Докладывали, что в два часа дня Катерина появилась у витрины книжного магазина Клафа, но подробностей не было. Видимо, все улики стерлись – по крайней мере, с ведьмы.
Ровно в четыре, незадолго до возвращения родителей (в это время у Тайлера как раз заканчивался урок испанского), состояние Флетчера ухудшилось.
– Что с тобой, малыш? – прошептал Тайлер, уткнувшись носом в шерсть Флетчера и вдыхая запах, который стал для него почти родным. – Все прошло. Не бойся.
Но Флетчер еле слышно поскуливал. Тайлер ощутил ком в горле.
Беспокойство росло, как черная грозовая туча.
Вечером Флетчер отказался от ужина и лежал возле Чистилища Джослин.
Джослин и Мэтт смотрели «Американского кумира». Стив погрузился в чтение журнала, а Тайлер уткнулся в ноутбук и бесцельно бродил по интернету. Флетчер не спал. Пес постоянно принюхивался и смотрел вдаль невидящим взглядом. Когда Джослин сделала звук телевизора погромче, бордер-колли забил хвостом по ковру и зарычал.
– Ты чего, Флетчер? – удивилась Джослин. – Напряженный, как пружина.
– Только не говори, что Бабуля вернулась, – пошутил Мэтт.
Тайлер затаил дыхание, боясь поднять взгляд от экрана.
Ночью он мучился от бессонницы и в основном пялился в потолок. Никак не мог заставить себя забыть выходку Джейдона.
Взгляд убийцы. Кровоточащий сосок. Флетчер, летящий через гостиную.
Тайлер впервые увидел, что ведьма способна за себя постоять.
Что их ожидает? Каковы будут последствия событий, ответственность за которые несет и он, Тайлер?
В Блэк Спринг властвовали силы, несравнимые с человеческими возможностями.
«Мы очутились в черной дыре, но это дыра какого-то нового уровня».
В конце концов на Тайлера навалилась такая усталость, что он задремал.
Ему снились огромные совы с шелковистыми крыльями и золотистыми глазами. Они охотились в темноте…

На следующее утро, в пятницу, Флетчер притащился на кухню, виляя хвостом. Тайлер потрепал его по голове.
У мамы выходной, значит, она за ним присмотрит, подумал он.
Флетчер немного поел, и Тайлер ощутил крошечную надежду.
Может, они как-нибудь выкрутятся.
После полудня Джослин собралась идти за покупками. Позже, когда они с нарастающим отчаянием пытались восстановить события того дня (в те минуты Тайлер не проронил ни слова), Джослин говорила, что она хотела закрыть пса в вольере.
Итак, перед уходом Джослин окликнула Флетчера, но тот сделал неслыханное. Пес зарычал на Джослин. Она отругала Флетчера: бордер-колли приуныл и послушно поплелся в вольер, а Джослин отправилась по делам.
В четыре тридцать Тайлер вернулся домой из школы. Он не обратил внимания на то, что дверь вольера распахнута настежь и внутри пусто.
Но отсутствие Флетчера не осталось незамеченным.
Хотя уже смеркалось, Стив и Тайлер пошли в лес, вооружившись фонарями. Мэтт проехал на велосипеде по соседним улицам, свистя и подзывая Флетчера.
– Он всегда себе на уме, но никогда не убегает далеко, да и в лесу пес отлично ориентируется, – заявил Стив. – Мы обязательно его отыщем.
– А если не найдем? – спросил Тайлер дрогнувшим голосом.
Невыразимое чувство вины сжало ему сердце.
Стив не ответил, поскольку для него такой вариант был попросту невозможным.
Конечно, сейчас они увидят Флетчера! Увы, Флетчер как сквозь землю провалился, и Стив занервничал.
В восемь вечера они вновь снарядили поисковую команду (теперь к ним присоединился и Пит Вандермеер), но было настолько сумрачно, что вскоре они направились к дому.
Полдесятого Джослин разрыдалась. Всхлипывая, она клялась, что заперла дверь вольера на засов, после чего расплакалась еще сильнее – она безумно боялась, что Флетчер попал под машину. Тайлер был тоже на грани истерики.
СГЛАЗ разослал сообщение с просьбой откликнуться всем, кто видел черно-белого бордер-колли, принадлежащего семье Грантов, проживающих в доме 188 по Дип Холлоу Роуд.
Флетчера официально объявили в розыск.

Глава 13

Ночью Флетчер так и не появился, хотя они оставили дверь кухни открытой нараспашку и не ложились спать до четырех утра.
Когда рассвело, Грантов навестили Пит и Мэри Вандермеер.
Мэри испекла маффины, что оказалось весьма кстати, хотя дети еще спали, а аппетит был только у Стива. Джослин, закутавшись в халат, спросила, не хотят ли они кофе, но едва не разбила чашки и принялась тихо плакать и причитать. Казалось, этому не будет конца.
– Не переживай, Джослин, – сказала Мэри, вытирая пролитый кофе бумажным полотенцем. – Мы найдем Флетчера. Уверена, он примчится сюда, виляя хвостом, как ни в чем не бывало. Собаки очень умные.
– Но Флетчер никогда не убегал! – воскликнула Джослин.
Одного раза достаточно, подумал Стив, но промолчал. Для себя он уже принял тот факт, что Флетчер, вероятно, мертв.
Вот коты помнят дорогу домой, хотя они бродяги и разбойники. Если же убегает собака, то эта история чаще всего не имеет счастливого финала.
Старая дворняжка, которая в жизни мухи не обидела, вдруг гонится за кроликом и гибнет, угодив в капкан. Породистая гончая однажды выскакивает из корзинки, вылетает на оживленное шоссе и попадает под колеса внедорожника. Жутко, что подобная судьба бывает именно у собак. Кажется, им это предначертано.
В десять минут девятого пришел Роберт Грим. Удивительно, но Грим выглядел весьма бодрым даже спозаранку.
– Мы проверили данные с камер на Дип Холлоу Роуд с того момента, как Джослин ушла в магазин, и до того времени, когда ваш сын вернулся из школы. Мы уверены, что ваш пес не убежал на улицу, поскольку Флетчера на видео просто нет. Но камеры позади вашего дома тоже никого не зафиксировали. Однако они направлены на тропу…
– Значит, Флетчер в лесу? – перебила его Джослин.
– Есть такая вероятность, – согласился Грим. – Но у меня имеется обнадеживающая информация. Я дважды проехал по шоссе двести девяносто три – от поля для гольфа до южной стороны озера Пополонен – и гарантирую, что на обочине никого нет. В приложении куча людей шлют вам слова ободрения и внимательно смотрят по сторонам. В общем, если Флетчер потерялся в Блэк Спринг, рано или поздно его обнаружим. Ваш пес будет дома, целый и невредимый.
Спасибо за поддержку, подумал Стив, но сам-то ты сомневаешься, что Флетчер найдется.
Он подозвал Пита и Грима и вышел с ними на задний двор.
– Поглядите-ка, парни.
Стив сдвинул засов двери вольера и просунул пальцы сквозь проволочную сетку.
– Джослин настаивает на том, что закрыла засов. Я ей верю. Сложно отвести пса в вольер и забыть его запереть. Но есть одна деталь…
Стив слегка толкнул дверцу, и та сразу открылась. Он сделал это еще раз – все повторилось снова.
– Если не закрыть засов, дверь распахивается настежь.
Пит кивнул.
– Хочешь сказать, что ее открыли снаружи?
– Ага.
– Но кто?
Грим ткнул пальцем через плечо.
– На прошлом собрании вы себе не слишком много друзей завели. Не поймите меня неправильно, ваш идеализм тронул меня, но ваша речь показалась мне несколько… необдуманной.
– Неужели? – произнес Стив и умолк.
Засвистел ветер, обдувая карнизы дома, и Стива зазнобило, но не от холода.
– Возможно, кто-то решил вам отомстить и не нашел ничего лучшего, как отравить вашего пса, – пояснил Грим. – Злоумышленники могли выйти из лесу, минуя тропу. Иначе бы они попали на камеры видеонаблюдения.
– Звучит сомнительно, – возразил Пит.
– А по-моему, вполне реально, – пробормотал Стив. – Но кто из местных мог решиться на такое?
– Любой! – заявил Грим. – Хотя задачка не из легких. Хочешь угробить чужую собаку – залезь во двор и дай ей миску «Пурины» с отравой. А приманить пса всегда трудно – особенно если ты из Блэк Спринг.
«Почему бы тебе не быть откровенным?» – мысленно спросил Стив. Отчего не признаешься в том, что все мы боимся до полусмерти, хотя никто не осмеливается сказать это вслух? Может, это и безумие, но здесь явно замешана ведьма Блэк Рок. Конечно, такое не укладывается в голове, но ведь ты тоже думаешь про Катерину, иначе не навестил бы нас. Ради бога, Грим, мы же о пропавшей собаке говорим.
И, похоже, Грим решился: он откинул отороченный мехом капюшон куртки и прокашлялся.
– Полагаю, нам стоит прогуляться по лесу. Сейчас рано и туристов нет. Если Флетчер упал в яму или запутался в колючей проволоке, он еще жив.
– Ладно, – с готовностью вымолвил Пит и невесело улыбнулся. – Я только сапоги надену. Сейчас сыро…

Они забрались наверх и зашагали по берегу Философерс Крик. Ручей отделял лес от частных владений и тянулся вдоль Дип Холлоу Роуд, где его загоняли в трубу.
Через несколько десятков футов Философерс Крик вновь выныривал наружу и становился более узким. Здесь они свернули налево и принялись карабкаться на гребень холма. Они решили прочесывать лес в южном и западном направлениях, в той части Горы Скорби, которая как раз прилегала к Блэк Спринг. Интуиция подсказывала каждому из мужчин, что Флетчер должен находиться в пределах города.
Влажная земля хлюпала под ногами. У Стива сразу промокли носки, и он пожалел, что остался в кроссовках. Он вернулся, чтобы переобуться, и выяснил, что дети уже встали. Тайлер был бледен, замкнут и молчалив.
Джослин и Мэтт еще накануне собирались отправиться на отборочные соревнования, но сейчас Джослин сказала, что они никуда не поедут, если не будет никаких новостей.
Она места себе не находила.
Стив натянул сапоги, вышел из дома и опять направился к Философерс Крик. Он быстро нагнал остальных. Через несколько минут они остановились возле двух пологих скальных выступов, образующих вершину горы.
Обогнув более высокий левый выступ, мужчины забрались по выбитой в камне тропе на смотровую площадку.
Пит запрокинул голову и потянулся.
– Ты в порядке? – спросил Стив.
– Ага, только дыхание переведу.
Пит сел на камень и закурил.
Данный участок был своего рода достопримечательностью. Индейцы, которые строили поселения на склонах, считали место священным и хоронили здесь умерших. В семнадцатом веке голландские трапперы построили тут наблюдательный пост, но от него не осталось даже развалин. Склон горы спускался в долину и утыкался в след громадного ледника, где позже прорезал себе русло Гудзон. Стив глядел на возделанные поля и реку, на домики Форт-Монтгомери, Хайленд Фоллз и Пикскилл, на мост возле Бер Маунтин и не мог оторвать взгляда от пейзажа.
Безграничное серое пространство – безмолвное и какое-то средневековое. И болезнетворное. Все будто стремилось сойтись в одну точку и фокусировалось к югу от вершины. Центром, конечно, являлся Блэк Спринг, издавна пропитанный человеческой жестокостью, болезнями и страхом.
Поселенцы совершали в деревеньке свои зверства и вешали ведьм. Они бежали в Новый Свет, но принесли на себе шрамы одряхлевшего мира.
Живя в Европе, они жгли в жаровнях растопку и травы, чтобы отпугнуть чумной воздух. Они мрачно несли на костер умерших и продолжали распространять заразу, пытаясь вырезать бубоны из тел больных.
А однажды зимним утром их потомки сели на корабли и отправились в плаванье на другой континент.
Воздух на холме буквально звенел от напряжения. У нас возможно все, подумал Стив. А вдруг кто-нибудь похитил Флетчера, отравил его или разбил ему голову о камень? Прошло триста пятьдесят лет, и мы якобы стали цивилизованными людьми, но мы обманываем себя. Наши нравы не изменились.
– Пора, приятель, – произнес Грим, сочувственно положив ему руку на плечо. – Иначе мы твою собаку не найдем.
Стив кивнул и отвернулся. Глаза щипало от слез, он наконец-то понял, насколько затронула его пропажа Флетчера. Если есть хотя бы мизерный шанс, что они обнаружат Флетчера, Стив будет абсолютно счастлив.
Но он почти не верил в успех их предприятия. Проклятье, а он, оказывается, все-таки любил пса-бедолагу!
Они спустились под сень деревьев. Чуть ниже, когда они пошли по ровному участку, Пит вдруг резко остановился. Вдоль тропинки росли бело-зеленоватые поганки, образуя до странности идеальный круг.
– Ведьмино кольцо, – пробормотал Пит. – Мать часто говорила, что если насчитаешь больше тринадцати поганок, значит, здесь ведьмы плясали, и надо пройти мимо с закрытыми глазами, дабы избежать проклятия. Позже я в ведьм верить перестал, но глаза всегда зажмуривал накрепко. Я так тренировался.
И он подмигнул Стиву.
Тот присел на корточки и хотел сорвать поганку, но Пит замотал головой:
– Осторожно, они ядовитые!
Стив отдернул руку.
– Их как будто специально посадили.
– Поэтому их и называют ведьмиными кольцами. Грибы растут молниеносно, как сорная трава, и могут появиться за одну ночь. Люди их раньше до смерти боялись, но в действительности этот процесс совершенно естественен. Грибница под землей разветвляется в разные стороны, а когда заканчиваются питательные вещества, то вверх вырастают плодовые тела. У всех чудес природы есть логическое объяснение.
Стива позабавило, что никто из них не хотел первым переступать через кольцо. Роберт Грим взял инициативу на себя. За ним последовал Пит – глаз он не закрывал.
Интересно, подумал Стив, поступил бы так каждый из нас, будь он на тропе в одиночестве?
Повинуясь порыву и стыдясь глупого приступа суеверия, Стив сбил ногой крупную поганку, разорвав кольцо.
Его спутники ничего не заметили, и Стив прибавил шагу.
Спустя некоторое время они свернули с проторенной тропы и начали изучать окрестности. Теперь они обшаривали скальные выступы, русла безымянных ручьев и рощицы деревьев. Склоны были покрыты густыми зарослями папоротника и усеяны скорлупой от желудей, которые выгрызли звери или птицы.
Мужчины свистели и звали Флетчера, но все было безрезультатно, и они замолчали. Если бы Флетчер находился поблизости, он бы и так услышал, как они с шумом продираются через подлесок.
Внезапно у Стива развязался язык.
– Когда последний раз она сама что-то вытворяла? – спросил он, стараясь придать голосу ровную интонацию. – Если не считать шестьдесят седьмой год.
– Мы ничего толком не знаем, – откликнулся Пит. – Наверное, это было давным-давно. Но я сомневаюсь, что мы могли бы найти достоверную информацию – живых свидетелей наверняка не осталось. Кстати, в тридцать втором, когда произошли те скверные события и расстреляли рабочих с лесопилки, никого из нас еще и на свете не было. Но Катерина не имела к трагедии никакого отношения. Люди сами создают себе проблемы! Это накатывает, как приливная волна. Кстати, я помню историю с шестью офицерами из Вест-Пойнта. Они вернулись из Берлина в сорок пятом и вскоре умерли: вроде как у них здоровье подорвалось после войны. Правда, кое-кто говорил, что их обнаружили повешенными на дереве у ведьмина пруда, но, по-моему, это просто страшилка. Хотя свихнувшийся старина Уильям Ротфусс, который доживает свои дни в Розбурге, уверен, что власти придумали официальную версию насчет их смерти. Он якобы был одним из тех, кто вынимал трупы из петли. Но он ударится в воспоминания только после пары стопок бурбона в «Тихоне». А байки про ведьмин пруд, который проклят, полнейшая чушь! Сейчас его не существует. Но я могу показать тебе место, где он был. В пруд бросили тело Катерины, но с тех пор и впрямь много воды утекло: лес тут спилили, но он опять вырос заново – в позапрошлом веке, когда в Блэк Рок Форест активно заготавливали древесину. В общем, никакого водоема уже нет и в помине.
– Никогда не слушай алкоголика, если он сам за выпивку не заплатит, – подытожил Грим.
– Но количество самоубийств в наших местах выше обычного. Ничего удивительного! Социальная изоляция, депрессии, постоянное давление. В Японии, например, люди работают до изнеможения и тоже кончают с собой. Вот и мы не выдерживаем. Думаю, что предсказуемость Катерины делает нашу ситуацию терпимой, если можно так выразиться. Она никогда не меняет свой ежедневный маршрут, верно? И она выходила из-под контроля только в шестьдесят седьмом году, когда люди на нее надавили. Мне тогда стукнуло двадцать, а тебе, Роберт, сколько? Какого ты года?
– Я родился семнадцатого августа пятьдесят пятого – в ту ночь, когда ураган «Диана» обрушился на долину Гудзона и вызвал наводнение, – ответил Грим. – Мать утверждала, что меня река извергла.
– Ну и древнее же ты корыто! Хотя в шестьдесят седьмом ты еще был юнцом. Она чертовски стабильна, Стив, – и это наше спасение. Смельчаки, которые зашили ей глаза, сделали нам огромное одолжение. Они спасли нас.
Пит на секунду остановился, скрестив руки на груди. Лес превратился в чащобу, деревья скрывали небо, карабкаться через пни и гниющие стволы было тяжело.
– Но мы подозреваем, что она отклонялась от привычного маршрута в тысяча восемьсот восемьдесят седьмом году, – произнес Грим. – Тогда в лесу пропала девочка по имени Элиза. Началась паника, и последовавшие волнения заставили военных из Вест-Пойнта организовать СГЛАЗ.
– А что именно произошло? – поинтересовался Стив.
Ему стало очень любопытно.
– Я слышал эту историю от деда, а он – от своего батюшки, – начал Пит. – Элиза Хоффман была дочерью богатых родителей из Нью-Йорка, которые переехали в Блэк Спринг. Отец Элизы купил белильную фабрику, сначала все складывалось отлично: бизнес мистера Хоффмана процветал благодаря родникам с чистейшей водой, которыми изобиловали здешние холмы. Но к восемьдесят седьмому фабрика захирела, потому что выпустили законы насчет охраны окружающей среды. А когда изобрели стиральные машины и химчистку, белильщики стали никому не нужны. Короче, у Хоффмана дела не клеились.
Пит помолчал.
– Однажды Хоффманы устроили пикник в лесу и потеряли свою дочурку, – продолжил Пит. – Ее так и не нашли. Бедняжке еще восьми лет не исполнилось. Они позвали сыщиков с собаками: те даже проверили дно озера Пополопен, но тщетно.
– Исчезновение списали на похищение, – предположил Стив.
– Именно. Но народ испугался. Философерс Крик окрасился в кроваво-красный цвет, на поверхности воды плавали сотни мертвых ласок, которые безо всякой на то причины утопились. Странно, но и остальные родники перестали быть чистыми! Хоффман на неделю закрыл белильню, что принесло убыток. Вот такие ужасы тогда творились! А у тех ласок не было ни единой царапины, поэтому они не могли сделать воду багровой. Дед говорил, что тогда сама земля кровоточила.
Стив пожал плечами. Если ты принимаешь на веру нечто сверхъестественное, легче жить с этим не становится, подумал он.
Кроме того, ему очень не хотелось верить в козни Катерины.
– Но разве во всем виновата Катерина? – спросил он наконец.
– Людям оставалось только гадать, что к чему – и куда делся ребенок.
– А… ласки?
– Их сожгли, за исключением нескольких экземпляров. Они в формалине лежат, – заявил Роберт Грим. – Можете заглянуть в СГЛАЗ, мы вам покажем чучела. Ничего особенного. Обычные трупики животных.
– И больше ничего кошмарного не случалось?
– Произошло кое-что другое, – ответил Пит. – Пожар уже пылал вовсю. Как ни крути, а карьеру-то себе Хоффман сделал на судейском попроще в Нью-Йорке. Он не мог пустить дело на самотек. В итоге про Блэк Спринг раструбили журналисты. В «Нью-Йорк Таймс» вышла статья с провокационным заголовком «Проклята ли Гора Скорби?». По-моему, это единственный случай, когда в прессе рассказали про наш городишко. Репортеры пытались связать тот случай с местными легендами о какой-то ведьме, жившей в семнадцатом веке. И в Вест-Пойнте решили, что надо действовать.
– И тогда родился СГЛАЗ, – добавил Стив.
– Верно. Создать подобную организацию оказалось несложно, поскольку в Блэк Спринг было самоуправление еще с тысяча восемьсот семьдесят первого года. Но возникли некоторые загвоздки, поскольку прежде Блэк Спринг относился к муниципалитету Хайленд Миллз, что означало бюрократическую волокиту. А еще надо было проводить собрания Совета! Думаю, тогдашнему мэру пришлось попотеть – ведь члены Совета каждую неделю должны были приезжать в Блэк Спринг из Хайленд Миллз, Сентрал Вэлли и Гарримана! Да и сама ведьма явно не хотела адаптироваться к административной возне. Проклятие висело только на жителях Блэк Спринг, вот они и выкручивались как могли. Но Вест-Пойнт помог горожанам, военные перелопатили сотни документов и обеспечили Блэк Спринг автономию. А СГЛАЗ изначально работал в условиях строгой секретности. С тех пор мы и защищаем себя. Ребята из Вест-Пойнта обеспечивают финансирование и контролируют расходы, но сами в огонь не лезут. Полагаю, их не в чем упрекнуть. Они тоже до смерти перепугались.
Стив обогнул кучу опавших листьев.
– А вдруг слухи о Блэк Спринг просочатся в большой мир?
– Если случится что-то непредвиденное, они пришлют войска и справятся с проблемой, – проворчал Грим.
– Господи! – внезапно воскликнул Пит и так резко затормозил, что Стив едва в него не врезался.
Здесь оказалось посветлее. Возле звериной тропинки, по которой они шли, было нечто вроде поляны, где торчали из земли три мертвые березы… правда, их стволы настолько истлели, что судить об их принадлежности к той или иной древесной породе было практически невозможно. Они качались на ветру, тихо поскрипывая: черные сучья напоминали застывшие молнии на фоне стального неба.
Пит посмотрел на ближайший ствол и вскинул голову. Стив последовал его примеру.
Флетчер болтался на толстой ветке – почти на самой верхушке дерева. Голова и передние лапы пса застряли в развилке, шерсть на туловище вздыбилась, оттого что шкура натянулась под его весом.
Стив прищурился. Он вроде бы не заметил на теле Флетчера никаких повреждений, что придало зрелищу зловещий оттенок.
Внезапно Стиву на миг почудилось, что Флетчер сейчас оживет и громко залает.
Но ничего подобного, конечно, не произошло. Глаза Флетчера были полуоткрытыми и остекленевшими, а из пасти свисал бледный и сухой язык.
А затем Стив взглянул вниз и увидел муравьев – те ползли по направлению к Флетчеру. Уже почуяли добычу!
– Это он? – уточнил Грим, хотя уже знал ответ.
– Да, – выдавил Стив.
Как он расскажет об этом дома? Флетчер стал членом их семьи. Все его обожали. Мальчишки в нем души не чаяли.
Какая бессмыслица!
Пит похлопал его по спине, и этот дружеский жест тронул и ободрил Стива, учитывая его смятение.
– Вряд ли на такое способен кто-то из горожан, – пробурчал Грим. – Ни один человек не станет забираться на высохшее дерево, чтобы повесить собаку, рискуя свернуть себе шею.
Воцарилась тишина. Они отдалились от туристической тропы на небольшое расстояние, но лес тут казался дремучим и недружелюбным.
– Есть хоть малейшая вероятность того, что ваш пес сумел забраться на дерево самостоятельно, после чего сорвался и застрял?
Стив скривился.
– Собаки по деревьям не лазают! И как он туда вообще попал?
Каждый из мужчин понимал, что случилось нечто чудовищное. Сама атмосфера стала гнетущей и непереносимой, как перед ураганом или грозой.
Мы словно очутились в мертвецкой, подумал Стив, гибель Флетчера станет спусковым крючком, а пострадают все.
Будучи врачом, Стив понимал, что ему следует придерживаться научного подхода, но по какой-то причине он не мог мыслить здраво.
Три черных дерева посреди живого леса не выглядели случайностью: даже само их расположение внушало подозрения.
А вдруг Флетчер услышал зов смерти? Или он прибежал сюда, повинуясь безмолвному приказу?
Вокруг росли невысокие рябины, но и они не могли развеять ощущение скрытой ведьмовской тьмы, которая буквально прилипла к трем стволам с изломанными ветвями.
Воздух стал ледяным и неподвижным.
Наверняка смерть Флетчера была скверной, а не тихой и мирной.
Может, Флетчер бы остался жив, пройди мы через ведьмино кольцо с закрытыми глазами, посетовал Стив.
Что за бред! Идиотское суеверие! Нет, он не желает впасть в безумие, которое… смахивает на истину.
«Позже я в ведьм верить перестал, но глаза всегда зажмуривал накрепко. Я так тренировался».
– Мне это не нравится, Роберт, – пробурчал Пит.
– Считайте меня психом, – начал Грим, – но, по-моему, пес спрыгнул на развилку с верхушки! Он ухитрился туда забраться и… повесился.
Стива захлестнул страх – настолько сильный, что у него сдавило грудь и ему стало трудно дышать. Он увидел мысленным взором, как загипнотизированный Флетчер ползет вверх по стволу, а вслед ему несется шелестящий шепот Катерины.
Но друиды любили симметрию, так что видение модифицировалось, и на соседних деревьях трепыхались тела его сыновей. Шеи мальчиков туго стягивали пеньковые бечевки, но Мэтт и Тайлер обвиняюще смотрели на Стива в упор. Роговицы их глаз приобрели белесый оттенок, как шляпки поганок…
Зачем он сломал ведьмино кольцо?
Стив рывком отвернулся и уперся руками в колени. Яростно замотал головой и заморгал. Перед глазами мелькали звездочки, и галлюциногенный образ исчез.
– Ты в порядке? – спросил Пит.
Грим звонил кому-то по телефону. Стива обескуражило выражение лица Роберта. В нем не было ни капли привычного жизнерадостного цинизма.
– Если честно, не совсем. Хочется сбежать, – признался Стив.
– Тогда возвращаемся, – ответил Пит. – У Рэя Даррела в «Срочной Покраске» есть лестница. Попробуем снять Флетчера. Он заслужил достойного погребения.

Когда Стив вышел из леса с безжизненным телом Флетчера, завернутым в одеяло (он наотрез отказался положить пса в мешок для мусора), у него в голове немного прояснилось, и он трезво осмыслил ситуацию. Странное вневременное ощущение, которое он почувствовал возле черных деревьев, улетучилось.
Тем не менее Стив продолжал лихорадочно размышлять. Есть моменты, от которых нельзя избавиться, думал он. И они всегда связаны с жизнью и смертью. Вот что случилось с нами.

Стив, спотыкаясь, бредет по заднему двору с тяжелым свертком в руках, у него ноют мышцы. Трое членов его семьи встречают отца. Джослин, Тайлер и Мэтт не скрывают слез. Теперь их жизни изменились навсегда. Они никогда не забудут сегодняшний день. Такое надо ценить… за болью придет смирение, в будущем раны перестанут кровоточить, и воспоминания наполнят их теплом.

Они вырыли Флетчеру могилу рядом с клумбой, на которой летом росла жимолость, – за конюшней, на границе их участка и Философерс Дип.
– Флетчеру здесь нравилось, – прошептала Джослин.
К ним успел заехать ветеринар. Грим хотел, чтобы провели вскрытие, но Стив сказал, что не отдаст собаку. Грим согласился. Медик установил причину гибели Флетчера. Судя по полосам на шкуре, Флетчер просто повис в развилке, ему пережало артерию, и он задохнулся.
Однако Джослин сообщила Стиву, что, когда она проводила ветеринара на кухню, чтобы он вымыл руки, тот сделал знак козы… наверное, хотел отвратить дурной глаз.
Теперь они были в сборе, и настало время скорби. Они положили замотанного в одеяло Флетчера в яму. И склонили головы.
Мэтт и Джослин плакали, обнявшись. Тайлер стоял позади – молча, с окаменевшим лицом. Иногда он оглядывался по сторонам, будто хотел убедиться, что он еще здесь.
Стив забеспокоился. Тайлер реагировал на жизненные проблемы, уходя в себя, но обычно он был в состоянии проявить и вполне земные чувства. Но сейчас все пошло наперекосяк.
Они бросили в могилу комья земли. Стив вдруг вспомнил, как рассказывал семье Делароза про детей, которые играли в похороны перед эпидемией оспы в тысяча шестьсот пятьдесят четвертом году.
Они рыли ямы за стеной поселения, несли ящики из-под фруктов вместо гробов. Родители считали их одержимыми, а игру – нехорошим предзнаменованием.
Стив усилием воли отогнал навязчивую мысль.
Джослин увела мальчиков в дом, а Стив потащился в конюшню за лопатой. Паладин и Нуала фыркали – тихо и ласково, как умеют это делать лошади. Он обнял их за шеи и вернулся к могиле, чтобы засыпать ее землей.

Начало пятого. Возвращается Роберт Грим, с плохими новостями. Настоящий оракул из древнегреческой трагедии, только с Макбуком.
– Вот единственный фрагмент записи, который мы нашли, проверив все камеры на Горе Скорби, – говорит Грим. – Ребята, будьте внимательны.
Они собираются вокруг кофейного столика, на который Грим водружает Макбук.
Грим нажимает кнопку воспроизведения, и поначалу трудно различить, что отображается на мониторе. Присутствующие видят нечто вроде негатива фотографии, но Стив быстро понимает, в чем дело. Инфракрасная съемка. Объектив запотел, поэтому изображение немного расплывчатое, однако на угольно-черном фоне Стив различает деревья и полоску тропы.
Внизу горят цифры: 2012/11/02, 8:57 p.m.
Вчера, говорит себе Стив.
То, что возникает на экране через секунду, настолько пугающе, что Стив холодеет.
Мэтт и Джослин вскрикивают. Тайлер отшатывается и кусает губы. На его глаза наворачиваются слезы.
Появляются два силуэта, бледные и светящиеся, как и должно быть, когда съемку ведет система ночного видения. Ведьма решительно шагает, как призрак на маскараде, а рядом с ней трусит Флетчер. Пес нюхает землю и виляет хвостом. Стиву не надо объяснять, почему якобы невинные кадры ужасают присутствующих. Никто из них никогда не видел, чтобы Катерина действовала целенаправленно.
А двое уходят в ночь бок о бок – туда, где смерть поджидает Флетчера.
– Нам угрожает реальная опасность, – нарушает паузу Грим. – Я консультировался с членами Совета. Мы попытаемся скрыть несчастье, чтобы избежать волнений, но мы сбиты с толку. Это нечто новенькое! Не случилось ли с Флетчером что-нибудь особенного, что могло спровоцировать Катерину? Ребята, расскажите мне обо всем честно, без утайки.
Джослин и Стив синхронно качают головами.
– Флетчер прятался от нее, – лепечет Джослин. – А на видео он спокойно идет рядом с ней…
– Вы во всем виноваты! – вдруг взрывается Мэтт. – Вы ей ничего не дали!
Стив ошеломленно таращится на сына.
– На сожжении Плетеной Бабы! Не захотели ничего ей поднести, и она Флетчера забрала!
– Не болтай чепуху, – отвечает Стив. – Как ты вообще мог до такого додуматься, Мэтт?
– Откуда тебе знать?
Мэтт, рыдая, вырывается из объятий матери. Стив и Грим переглядываются.
Грим пожимает плечами.
Все только начинается, понимает Стив. Мы еще услышим сотню нелепых догадок. Желание ткнуть пальцем, найти козла отпущения. А если жертвами станем мы? Что будет с Джослин и мальчиками?
– Тайлер, ты не замечал чего-нибудь странного в последние дни? Флетчер чувствовал себя хорошо?
Тайлер хмурится.
– Ты не натыкался на Катерину, когда выгуливал собаку?
– Нет.
Стив пытливо смотрит на сына.
– Тайлер, пожалуйста, не скрытничай, ладно? Ситуация критическая и явно не в нашу пользу.
– Он прав, – произносит Грим. – Не бойся, парень. Если вы с видеокамерой баловались, я вас не выдам. Конечно, вы не хотели, чтобы кто-нибудь пострадал. А мне просто необходимо быть в курсе. Сам видишь, что над Блэк Спринг сгустились тучи.
У Тайлера по щекам текут слезы, его губы дрожат. Похоже, взрослые вынудили сделать признание! Тайлер открывает рот, но громкий треск и звон разбитого стекла мешают все карты.
Гораздо позже кто-то вспомнит, что Тайлер так ничего и не сказал…
Все вздрагивают, и Стив поворачивается к источнику шума. Грохот усиливается. Раздвижные двери широко открыты, и взору Стива предстает то, что его мозг сперва не в состоянии переварить.
Паладин вламывается в комнату, разворотив оконную раму. Ковер усыпан стеклянным крошевом. Мышцы бугрятся под гладкой взмыленной кожей жеребца. Паладин закатывает глаза и мчится прямо на своих хозяев.
Он неумолимо приближается, но вдруг скользит по полу и с размаху врезается в обеденный стол. Деревянные ножки стола ломаются, стол падает, и Паладин заваливается набок, обезумев от страха.
Теперь беспомощно молотит копытами в воздухе и отчаянно ржет.
Семья Грантов и Роберт Грим кидаются врассыпную, будто спасаясь от бомбежки. Никто не кричит – звериная ярость лишила людей дара речи.
Паладин встает на дыбы, прекрасный и сюрреалистичный, сшибая люстру в столовой. Джослин и Мэтт одновременно бросаются к Паладину, пытаясь взять жеребца за поводья. Но он – не единственный, кто вырвался из конюшни. Нуала галопом скачет по двору, влетает на Дип Холлоу Роуд и несется на запад.
К счастью, на улице нет машин: повезло и автомобилистам, и Нуале. Лошадь снимают камеры видеонаблюдения – сначала у парковки, где Философерс Крик делается совсем узким, а потом на углу Паттон-стрит.
Джослин и Мэтту удается утихомирить жеребца. Паладин фыркает и брыкается, сшибая стулья, но жесткие команды Джослин приводят его в чувство. Стив помогает Роберту Гриму подняться на ноги. Кажется, еще немного, и его колотящееся сердце разорвет ему грудь.
Во дворе раздаются голоса. Вандермееры – Пит, Мэри и Лоуренс – спешат на помощь Грантам. Уилсоны, что живут напротив, и другие соседи делают то же самое. Их словно притягивает магнитом к дому Грантов.
В штаб-квартире СГЛАЗ Уоррен Кастильо и Клэр Хаммер уставились на экран разинув рты. Они видят, как из дома выбегают Стив, Тайлер и Грим – и растерянно озираются по сторонам.
Клэр проверяет другую камеру, и у нее к горлу подкатывает тошнота.
Камера показывает группу людей, сгрудившихся у песчаного русла Философерс Крик.
В мутной воде алеют кровавые разводы.

Глава 14

В воскресенье колокольчик на двери мясной лавки Гризельды звенел без умолку.
Гризельда не работала по выходным, но сегодня решила выполнить общественный долг и открыла обеденный зал для взвинченных горожан, которые уже посетили церковную службу.
Теперь они хотели обстоятельно побеседовать друг с дружкой и почесать языками.
День выдался погожий, но по-осеннему холодный. Рассеянный солнечный свет отражался от луж. Однако Блэк Спринг окутал мрак, который проник и в души людей.
Они шарахались от холмов и ручьев, воротили нос от мерзкой вони, идущей из леса. Гризельде они напоминали беженцев. Они стремились к церкви Пречистого Мета и церкви Святой Марии, движимые потребностью поделиться друг с другом страхами и надеждой под перезвон колоколов. Закон строго-настрого запрещал священникам упоминать в проповедях Катерину, поскольку на службе могли затесаться Пришлые, но те нашли способ обойти правила. Они призывали паству не сдаваться перед «ужасом ночным» и «вверить себя Господу».
По крайней мере, так заявила миссис Тэлбот, одна из первых посетительниц Гризельды.
Сама же Гризельда не ходила на службу. У нее и так было дел по горло: она трудилась на кухне, готовясь к наплыву клиентов.
Миссис Тэлбот сообщила ей, что, когда преподобный Ньюмэн произносил благословение, кто-то из прихожан вскочил со скамьи.
– Бред сивой кобылы! – заорал он. – Почему ты не говоришь о том, что случилось на самом деле?
У кричавшего сорвался голос, и он разрыдался. Прихожане нервно переглянулись, но промолчали. Зато у Гризельды они вволю поболтали.
Кровавый ручей и гибель собаки стали главными темами на повестке дня, но горожане не забыли и про Гризельду. Вдова мясника тоже вызывала у них живейший интерес.
Они жадно уплетали ее ланч, покупали ее паштет и прочие деликатесы. Они будто хотели сказать ей: «Накорми нас, Гризельда, дай нам мясо твое, и мы разделим с тобой ношу твою…»
– Кто же, черт подери, взбаламутил Катерину? – каркнула миссис Штраус, вгрызаясь в сэндвич с бараниной.
Люди загудели, кое-кто называл имена. А пожилой мистер Пирсон схватил Гризельду за запястье своей иссохшей рукой, когда она мимо проходила.
– Во всем виноват проклятый интернет, – проскрипел мистер Пирсон, не переставая жевать фрикадельку, которую он подцепил вилкой. – Я всегда говорил, что это – источник зла. А как мы поступим, если помрет не собака, а кто-нибудь из нас?
Некоторые согласно закивали, но нашлись и те, кто язвительно засмеялся. Гризельда дала старику салфетку, машинально промокнув ею лоб: у нее пот уже с висков капал.
А Шэффер, жена хирурга, переминалась с ноги на ногу и ждала Гризельду у кассы.
– Ох, милая, как тебе трудно! – закудахтала она. – Но ты сильная! Отрежь мне, пожалуйста, ломоть хольстовского паштета потолще!
Гризельда с трудом терпела миссис Шэффер, но сейчас она заметила, что женщина сжимает сумку так, что у нее костяшки пальцев побелели. А когда миссис Шэффер расплачивалась за паштет, у нее руки тряслись.
Видать, она жутко перепугалась.
«Накорми нас, Гризельда, дай нам мясо твое, и мы как-нибудь переживем это…»
Гризельда тоже была немного не в себе, и клиенты ее раздражали. Всего четыре дня с того гадкого случая с Артуром Ротом прошло, и что ей еще предстоит пережить?
Но неприятности, похоже, только начались!
Они собрали чрезвычайное заседание Совета. В прошлый раз Колтон Мэзерс взял ее за руку и настойчиво зашептал:
– Успокойся, Гризельда. Ты все правильно сделала. Естественная смерть. Никто не узнает.
После гибели Флетчера они собрались на берегу Философерс Крик – члены Совета и сотрудники СГЛАЗ. Они молча уставились на ручей, не осмеливаясь ни на шаг приблизиться к проклятой воде. Кровь (или субстанция, похожая на нее) поднималась со дна в нескольких местах, неторопливо клубясь в воде, словно красные чернила. Конечно, Философерс Крик не стал кроваво-красным, но и этого было достаточно, чтобы вызвать панику среди местных.
Богохульное и сверхъестественное явление завораживало.
Гризельда поежилась.
Что же произошло? Что заставило Катерину выразить свое неудовольствие настолько сильно? Как и многие жители Блэк Спринг, Гризельда была одержима мыслью, что здесь есть и ее вина. В случае с Гризельдой так оно, в принципе, и было.
Накануне она изнывала от бессонницы и ворочалась почти целую ночь напролет. Простыня залезла меж ягодиц, вдобавок Гризельду раздражал всепроникающий запах ее собственного пота. Гризельда снова и снова убеждала себя в том, что в чем-то оплошала и Катерина лично наказывает ее. Ведьма в любой момент способна появиться у нее в спальне – уже с открытыми глазами. И она будет указывать на нее пальцем…
Даже сейчас, при свете дня, когда Гризельда взялась чистить кофемашину, ей стало дурно.
На улице послышался шум, и гомон стих. Гризельда выглянула наружу. Перед кладбищем стояла толпа: народ окружил фермера Джона Бланшара, который размахивал левой рукой. В правой он держал какую-то компьютерную штуковину.
Планшет, так их молодняк вроде бы называет.
Гризельда закинула полотенце на плечо и замерла. Над ее головой звякнул колокольчик.
Хотите – верьте, хотите – нет, но фермер проповедовал:
– Проклятие! Проклятие! Разве не предупреждал я вас, когда в том месяце были огни в ночи? Я говорил вам об опасности, но вы не поверили мне и смеялись надо мной! А теперь ведьма убила собаку доктора Гранта! Шутки кончены! Разве не видели вы, что над Блэк Спринг летали огромные совы? Узрите знамения! Земля кровоточит! Лошади доктора взбесились!
– Ага! – воскликнул кто-то из горожан. – А может, мистер Грант должен дать ответ за ту ерунду, которую он несет?
– Не только он! – воскликнул Джон Бланшар. – Ибо не одному ему нести наказание! Со времени рождения двухголового ягненка мои овцы тоже не знают покоя. Они отказываются от пищи! Разве не сказал Господь Иеремии, что потомки будут наказаны за то, что родители их пренебрегли Им? Разве не говорил Он, что кара Его будет четырехкратна – мечом, чумой, голодом и… как это…
Фермер тронул экран планшета. Тот не среагировал, и Бланшар принялся раздраженно тыкать в него пальцем.
– Вот!.. Изгнанием!
Лайза Белт, портниха, подошла к Гризельде.
– Если они опубликовали Ветхий Завет в виде электронной книги, я готова съесть Библию своей матери! Святые угодники, неужели сюда притащился Джон Бланшар?
– Да, – ответила Гризельда. – И у него есть паства.
У Бланшара был четкий говор уроженца Хайленда, и вещал он настолько громко и торжественно, что его речи о каре Господней взбудоражили горожан.
– Покайтесь в грехах и восславьте Его – вот единственный путь отвратить дурной глаз! Покайтесь, прелюбодеи! Покайтесь, гомосексуалисты! Педофилы, инородцы, братоубийцы – просите прощения у Всевышнего! Восславим же вместе…
Фермер снова коснулся экрана и окончательно потерял самообладание.
– Кто-нибудь знает, как он работает?
– Надо было купить нормальный гаджет, а не барахло заказывать в Бестбай, – сказал кто-то из толпы.
– Не, он по подписке от Автовика, – машинально ответил Бланшар. – Ага! Получилось!
Фермер развернул экран к пастве. Зазвучал караоке церковного гимна с Ютьюба: маленькие динамики пронзительно визжали, пытаясь воспроизвести органную музыку. Однако отсюда было далековато до ближайшей точки Wi-Fi, так что между картинкой и музыкой шла сильная задержка. Те, кто попытался подпевать – а их оказалось немного, – не попадали в ритм музыке.
Услышал бы Господь все это, подумала Гризельда, наверное, и не приступил бы к творению.
Вскоре Бланшара и его паству прогнали сотрудники СГЛАЗ, но люди в лавке Гризельды долго не могли успокоиться и горячо обсуждали увиденное. В пять тридцать, когда последние клиенты убрались восвояси, Гризельда Хольст повесила на двери табличку «ЗАКРЫТО» и с облегчением вздохнула.

Вечером в уютном полумраке своей комнаты Гризельда сделала то, чего не делала лет двадцать, – решила расслабиться с помощью алкоголя. И она выбрала не пиво, которое хлестал Джим (кстати, Гризельде до сих пор мерещилось, что этот напиток пахнет не только солодом и хмелем, но и ее бывшим)… Нет, она налила себе отменного вина. Год назад она купила бутылку – для потенциальных гостей.
Но гости так и не появились, зато Гризельда вспомнила, что спрятала бутыль под морозильник для мяса, на тот случай, чтобы Джейдон ее не обнаружил.
Гризельда принципиально не пила спиртное, но сейчас, по ее мнению, наступил идеальный момент для того, чтобы нарушить запрет. Кроме того, сегодня она успела сварить большую кастрюлю гуляша, и вино ей бы не повредило.
Когда ты забьешь кого-нибудь для нее? Когда ты собираешься сделать ей подношение кровью?
А в этом была неопровержимая логика. Гризельда приносила ведьме паштет. Вручила Плетеной Бабе телячью голову. Но Катерина сама забрала живую собаку. Очевидно, мертвых ей недостаточно. Катерина жаждала свежатины.
Вероятно, кто-нибудь счел бы свой долг выполненным, решив, что Артур Рот стал жертвенным ягненком. Но Гризельда была ответственной и прагматичной женщиной и не хотела списывать себя со счетов.
А еще нельзя отрицать факт равновесия – Гризельда сама молила ведьму о том, чтобы та покарала Артура Рота. Артур умер, но все сложилось не так, как предполагала Гризельда.
Ей пришлось сыграть роль палача, но у нее не было выбора, верно?
Да и метла оказалась несколько приземленным инструментом…
В общем, смерть Артура Рота не могла стать подношением. Гризельда прекрасно разбиралась в подобных тонкостях и не хотела себе врать. Она действовала исключительно по собственной инициативе. Когда она выколачивала из Артура душу, то освобождалась от Джима и от своего прошлого. Ноющая боль в мышцах, которая и по сей день мешала ей подымать руки выше плеч, стала символом ее новой жизни.
Гризельда села в кресло у окна, наполнила стакан до краев и поднесла его к губам. Сперва ее передернуло от горького привкуса, но затем вино растеклось по пищеводу и согрело ее внутренности.
Гризельда была выносливой, но к выпивке она не привыкла, поэтому после второго стакана у нее слегка закружилась голова, а мысли разлетелись в разные стороны.
Джим работал забойщиком, его нанимали фермеры из Хайленда, которые каждый год приводили ему по теленку и паре ягнят. У него имелась путовая цепь для расщепления туш, а еще ручная мясорубка, чтобы делать баранью колбасу со шпиком. Холодильник, чтобы вялить мясо, коптильня и лоток для ветчины. После смерти мужа она продала его арсенал – и начала закупать продукты у оптовика. Однако временами ей чудилось, что в разделочной воняет кровью, хотя она понимала, что это запах металла и масла от велосипеда Джейдона.
Мясницкая лавка Хольста перестала быть первоклассным заведением, но, по крайней мере, Гризельде удалось сохранить бизнес.
У нее не было навыка в забое скота, как у ее покойного мужа, но она знала, как это делается.
Что ты задумала, Гризельда? Ты намерена ублажить ее парным теленком? Ты хочешь нажить проблем, как твой покойный муженек?
Во-первых, ты не можешь сама сюда теленка привезти. В Блэк Спринг должен приехать инспектор. Он проверит твою лавку, прежде чем ты начнешь нож точить. А затем в лавку притащится лаборант. Неужели ты считаешь, что они напишут в своих дурацких бумагах «жертвоприношение одобрено»?
А если ты попробуешь обойти закон, то потеряешь лицензию.
Но Катерина еще не насытилась! Ведьма не удовлетворена, поэтому Гризельда может запросто лишиться всего, что у нее есть.
А имеет ли все это значение? Может, она струсила? Голос разума твердил Гризельде, что не надо бросать Джима, – и вон что получилось в итоге.
И она не станет делать это в разделочной.
Надо действовать по-другому.
Гризельда принялась методично обдумывать варианты. Пара местных фермеров охотно продадут ей теленка безо всяких документов, а может, и сами будут готовы его забить.
Нет, конкуренты ей не нужны, подумала Гризельда. Она вспомнила шумиху на телевидении, связанную с мусульманами и их обычаем ритуального забоя животных к празднику Рамадан (кажется, так его называют).
Они горло режут овцам и забрызгивают кровью стены мечетей.
Они бы ей наверняка козла продали, мрачно предположила Гризельда.
Но она решила, что скорее прольет собственную кровь, чем станет с ними общаться. Да и Рамадан давно прошел.
Значит, у них нет ни овец, ни коз.
Ты самое главное забыла. Что люди подумают, если увидят, как ты через город теленка на веревке ведешь?
«Гризельда – дурная баба! Что она затеяла?»
Ты всегда пользовалась тем, что тебя жалеют и презирают, но если они заподозрят, что ты якшаешься с ведьмой, то тебя и сделают козлом отпущения.
Не стоит благодарности, презрительно фыркнула Гризельда.
Я им одолжение делаю!
А как быть с проклятыми камерами?
Гризельда встала и вцепилась в спинку кресла. Комната кружилась перед глазами с бешеной скоростью. Спотыкаясь, Гризельда добрела до кухни и наклонилась над раковиной.
Как жарко!
А может, не надо приносить жертву ведьме? Слишком рискованно и опасно.
Неожиданно раздался стук в дверь черного хода.
На мгновение Гризельда замерла у буфета. Ею овладела совершенно безумная мысль. К ней пришла Катерина! Ее глаза открыты, и она стоит у порога, требуя крови. Веки драные – от швов. Она уставится на Гризельду и будет шептать, что та нарушила свой долг…
Завернув кран, Гризельда, шатаясь, поплелась к двери. Онемевшими пальцами откинула старомодную кружевную занавеску и выглянула в окошечко.
В тусклом свете лампы она увидела не Катерину, а Джейдона. Тот прислонился к стене, сунув руки в карманы.
Криво усмехнувшись, Гризельда впустила сына в дом.
– Извини, ключ забыл, – буркнул Джейдон.
– Ты ужасно выглядишь! Что случилось? – спросила Гризельда, глядя на Джейдона.
У парня был огромный синяк и отек на правом глазу.
– Подрался, – ответил Джейдон.
– Подрался? С кем?
– Неважно.
Будто круг замкнулся. Избитый Джейдон.
Мертвый Артур Рот.
Ссора, которая произошла на кухне между Гризельдой и ее сыном.
Кулаки Джима, зависающие над девятилетним мальчишкой.
Ее ребенок вкусил домашнего насилия сполна.
У Гризельды ком подступил к горлу, и в нос ударил кислый запах алкоголя.
– Милый, они тебя поколотили, давай погляжу…
Джейдон отмахнулся прежде, чем она успела к нему прикоснуться.
– Мама, я сам виноват, ясно?
У него сорвался голос.
– Я одну глупость сказал.
– Но это не дает им право так с тобой обращаться!
Джейдон что-то пробормотал, кинул синюю холщовую сумку со своей спортивной формой в угол и ринулся наверх. Хлопнула дверь. Гризельда смущенно смотрела ему вслед. Она не представляла, как ей теперь поступить.
В конце концов она выплеснула остатки вина в раковину и налила себе молока.
Осушив содержимое второго стакана до половины, Гризельда сообразила, что за выражение было на лице у Джейдона.
Мальчик до смерти перепугался.
Гризельда покосилась на синюю сумку – и тут ее осенило.

Спустя сорок минут Гризельда, одетая в теплую куртку, прошла по газону и направилась к машине. Холщовую сумку она закинула на плечо.
Дул сильный пронизывающий ветер, но Гризельда даже не поежилась от холода. Она села в автомобиль и вырулила на дорогу. Ее переполняло странное возбуждение, а то и кураж.
Гризельда поехала по широкой дуге и свернула на первом повороте: машина даже задела бордюр, когда Гризельда покатила по Дип Холлоу Роуд.
Через полтора часа габаритные огни старенького «Доджа» мигнули – Гризельда уже возвращалась домой. Теперь от ее лихого стиля вождения ничего не осталось: она протрезвела, пока гнала машину в темноте.
Прижимая сумку к груди, Гризельда ворвалась в разделочную. Вышла она оттуда уже после полуночи. Холщовая сумка была закрыта на застежку-молнию, но из нее торчал пышный павлиний хвост.
Гризельда спрятала его под куртку.
Она поднесет Катерине самую роскошную жертву, какую только можно уместить в обычной сумке.
Где же пропадала Гризельда? Попробуем восстановить цепь событий по порядку.
Итак, когда Гризельда села в «Додж», она понеслась по Пополопен Драйв. Затормозила она возле крошечного зоопарка в Монро, который был расположен около пресвитерианской церкви.
Здесь держали коз, уток и павлина. Припарковав «Додж» между двух фонарей, женщина перебежала дорогу. Посмотрела сквозь сетчатую изгородь. Павлина не видно. Показалась машина, и Гризельда отскочила, укрываясь за деревом. Что ей теперь делать, лихорадочно раздумывала она. Нельзя же вручить Катерине глупую утку!
Прошло двадцать минут. Гризельда теряла драгоценное время. Внезапно она вспомнила, что прочла дома, когда набрала в поисковике «как поймать павлина».
Эти птицы часто спят на деревьях.
Поглядев вверх, Гризельда заметила перья, свисающие из-под ветвей раскидистого дуба у пруда.
Идиотка, выругала себя Гризельда. Если взялась играть в героя, хватит медлить!
Убедившись, что вокруг никого нет, Гризельда перекинула сумку через ограду, а затем сама полезла на территорию зоопарка. Руки ее не слушались, но одержимость умалишенной делала свое дело.
Она плюхнулась на покрытую птичьим пометом землю с глухим стуком. Мигом вскочила, отряхнула поцарапанные руки и начала охоту.
Сначала она сшибла павлина с дерева булыжником. Птица побежала, издавая пронзительные крики. Гризельда прижалась к стволу. Сердце трепыхалось где-то на уровне горла. Гризельда не сомневалась, что половина городка Монро проснулась от павлиньих воплей, омерзительных и неподобающих для птицы со столь царственным хвостом.
Главное, чтобы Катерина осталась довольна, подумала Гризельда, надеюсь, голос павлина не будет ее раздражать.
Спустя еще десять минут Гризельда достала из сумки одеяло и развернула его.
Павлин стоял у сетчатой изгороди, с подозрением глядя на незнакомку. Когда Гризельда приблизилась, он засеменил вбок, волоча за собой длинный хвост, будто роскошный шлейф.
Гризельда гналась за ним до самого угла ограды. Если ее кто-то увидит, ей несдобровать, испугалась она. Она не сможет притвориться владельцем зоопарка, а когда ее доставят в полицию, то объяснений не избежать.
Но Гризельда настолько слепо верила в Катерину, что не смотрела по сторонам.
Наконец она накинула одеяло на птицу и навалилась на павлина, придавив его к земле.

Когда она вернулась в Блэк Спринг, то сперва занялась кое-чем в разделочной, после чего опять вышла на улицу.
Теперь Гризельда шагала по тропе позади бывшего поселения Хоупвелл у подножия Мидоу Хилл. Ей было не по себе. Неужто ей надо идти в лес, в кромешную тьму, где она окажется наедине с ветром и с Ней?
Но Гризельда выбросила все мысли из головы и продолжила свой путь. Павлин помалкивал. Гризельда опасалась, что сломала ему крылья (когда она ловила жертву, звук был такой, словно она наступила на коробку с яйцами). В машине птица тоскливо постанывала, но на полпути в Блэк Спринг уснула.
Гризельда пыталась успокоить себя. Конечно же, он еще жив, без конца повторяла она.
Приложение СГЛАЗ сообщало, что Катерина находится в лесу, который был особенно густым около поля в Акерманс Корнер. Гризельда принялась изучать карту – она никак не могла разобраться, где именно материализовалась Катерина.
А идти по туристической тропе было нельзя – все маршруты находились под круглосуточным наблюдением камер слежения.
В результате Гризельда стала продираться через подлесок, то и дело возвращаясь назад. Подношение в ее руках отяжелело.
Запах грязи и гнили был здесь невыносимым. Пухлое тело Гризельды вопило от боли, она тяжело дышала. Она почти сдалась, но неожиданно Катерина появилась прямо перед ней – едва видимая в ночи.
У Гризельды застыла кровь в жилах.
– Катерина, ты меня напугала, – выдавила она и сглотнула. – Это я, Гризельда.
От звука ее собственного голоса у Гризельды волосы зашевелились, и потребовалось немыслимое усилие воли, чтобы не развернуться и не убежать обратно.
Ведьма сохраняла полнейшую неподвижность – четкий силуэт, пропитанный духом смерти.
Гризельда огляделась. Все вокруг стало зловещим, языческая сила витала в воздухе, старые сосны закрывали небо.
Заколдованные ручьи тут ничем не страшнее, чем в любом ином месте, робко подумала Гризельда.
Когда все закончится, она быстренько преодолеет этот участок и помчится в свой родной Блэк Спринг.
Ну а сама Катерина появилась перед ней, движимая древним инстинктом. Как же иначе?
Ведьма не обидит ее и примет ее жертву, решила Гризельда.
Она рухнула на колени, и ее ладонь коснулась чего-то скользкого. Гризельда вскочила как ужаленная. Осторожно ощупала землю и вскоре наткнулась на что-то мокрое, теплое и упругое. Чутье мясника не обмануло ее. Свиное сердце. Гризельда рассвирепела, напрочь позабыв о страхе. Кто-то опередил ее!
Подлец! Кто бы он ни был, очевидно, он пытался ублажить Катерину.
Гризельда небрежно отбросила мерзость в кусты и вытерла руку о штанину.
Теперь алтарь свободен, она вновь преклонит колени перед богиней.
– Погляди на себя, Катерина! Мне очень жаль! Я не так хороша в речах, как Колтон, или Джон Бланшар, или другие, но я делаю все ради твоего блага. Не забывай и ты обо мне. Прежде мои дары были чересчур скромными, но сейчас я благодарю тебя за то, что ты указала мне на эту оплошность. Прости мне, что я была такой бестолковой! – проговорила Гризельда. – Прошу, прими мою примирительную жертву. Живой павлин – самое хорошее, что пришло мне на ум, – с боязливой гордостью добавила она.
Катерина возвышалась над ней. Гризельда встала и вытащила из кармана куртки моток пеньковой веревки. Павлин занервничал, зашевелился и принялся тихонько ворковать.
– Не буду просить тебя о многом, но, Катерина, нельзя ли сделать все так, как раньше? Я имею в виду не только воду в Блэк Спринг… есть и другие вещи… я понимаю, ты не желала нам зла, но ты встревожила жителей – и меня, если честно. Я принесла тебе жертву, как ты хотела. Тебе нет нужды в том свином сердце, которое я выкинула. Кстати, кто подарил тебе эту гадость? Если узнаю, я ему задам перцу, можешь не сомневаться!
И Гризельда принялась за дело. Разделочные ножи она не взяла, поскольку по дороге от зоопарка у нее в голове вдруг сложились последние части головоломки. Что, если Катерине не понравится лужа горячей крови у ее босых ног? Тогда ее подношение будет оценено неправильно.
Все должно быть идеально. А о деталях Гризельде долго думать не пришлось.
Отмотав пару метров веревки, Гризельда продела один ее конец через ручки холщовой сумки. Затем достала восковые беруши – раньше Гризельда каждую ночь их использовала, потому что Джим ужасающе храпел (она продолжала вставлять их в уши до сих пор, по привычке).
Но вдруг Гризельда оторопела. Беруши, похоже, ей не понадобятся.
Ведьма не шептала.
В лесу воцарилась тишина. Гризельда прислушалась, сосчитав до шестидесяти.
Точно. Никакого шепота.
Глубоко тронутая и охваченная новым для нее чувством сродни дружескому расположению, Гризельда склонила голову и с почтением послала ведьме воздушный поцелуй.
– Благодарю тебя, дорогая, – застенчиво вымолвила она. – Спасибо за доверие.
Страх покинул ее.
Гризельда приблизилась к Катерине и просунула один конец веревки в звено цепи на теле ведьмы. (Несмотря ни на что, она действовала аккуратно и старалась ненароком не задеть Катерину.) Другой конец Гризельда привязала к длинной крепкой палке. Став позади Катерины, женщина начала наматывать веревку на палку.
Когда веревка туго натянулась, Гризельда подняла палку, будто удочку. Сумка оторвалась от земли и мягко коснулась ведьмы. Павлин истошно завопил. У Гризельды расширились глаза. В лесу птичьи крики не были неуместными, но вопли жертвы показались Гризельде гласом с того света.
Гризельда застонала, но не остановилась. Подняв сумку еще выше, она принялась ходить вокруг Катерины, наматывая на ведьму веревку.
Прикрутив таким образом ношу к ведьме, Гризельда завязала свободный кончик веревки узлом на ручках сумки и перевела дух. Она хорошо потрудилась! Жалко, что такая темень, она бы с удовольствием посмотрела на проделанную работу.
Разумеется, она угодила Катерине. А когда ведьма исчезнет, чтобы появиться в другом месте, павлин сгорит и воскреснет из пепла, подобно фениксу.
Гризельда улыбнулась и поправила хвост, торчащий из сумки.

Глава 15

В понедельник, в половине восьмого, Марти Келлер позвонил Роберту Гриму и сказал, что ему надо поторопиться.
Грим еще не нажал «Отбой», а воображение уже унесло его в страну грез. Он представил себе, как откусывает яйца Колтону Мэзерсу и выплевывает их изо рта на доску для рубки мяса, которая принадлежала его матери. Затем прицеливается и сплющивает содрогающуюся плоть битой для крикета.
Не самые радостные видения оставили у Грима в душе чувство мрачного удовлетворения.
Вскоре Грим и Уоррен Кастильо, облаченные в дождевики, зашагали по Олд Майнерз Роуд. Утро выдалось промозглым и ветреным. Улица пустовала. Везунчики, которым не нужно было спозаранку сидеть в офисе, закрыли двери на замки и задернули занавески, затаившись в ожидании непогоды. Но и остальные горожане наверняка проявили находчивость: они в массовом порядке предупреждали свое руководство о том, что приболели и не приедут на работу.
Люси Эверетт успела доложить Гриму, что телефонные линии буквально раскалились и она не может отслеживать звонки.
Но Грим понимал, что настоящая буря бушует внутри их самих. Он видел, насколько встревожены местные, и его мало-помалу начали одолевать дурные предчувствия.
Катерина, детка, что ты затеяла? Кто тебя обидел?
Уоррен, почти на десять лет моложе Грима, с трудом поспевал за ним по мокрой обочине.
– Насколько все паршиво, как думаешь? – выдохнул Уоррен.
– Ничего такого, с чем бы мы не справились, – ответил Грим глухим голосом.
После того безумного случая с лошадьми у Грантов, в субботу, Грим решил, что ситуация более-менее под контролем. Тогда у него, конечно, чуть инфаркт не случился, но животные ничего не успели натворить, и хозяева их усмирили.
Наверное, жеребец увидел собственное отражение и временно свихнулся от страха. Проломился в дом прямо сквозь стекло. Грим посоветовал Стиву Гранту, чтобы тот отправил лошадей на выпас к Солу Хамфри – на окраину Блэк Спринг, поскольку источник зла находился прямо за конюшней. Окрасившийся кровью Философерс Крик был как раз позади дома Стива Гранта.
Увидев ручей, Грим присвистнул.
Похоже, жителям Блэк Спринг крупно не повезло!
Мэзерс хотел сохранить все в тайне, но Грим едва не взорвался.
– У нас тут лошади свихнулись после того, как собака совершила самоубийство! – прорычал Грим. – По-моему, Гора Скорби решила свой проклятый послед скинуть! Можешь прогуливаться по тропинкам и рассыпать крошки хлеба в зачарованном лесу, но я собираюсь связаться с парнями из Вест-Пойнта.
– Нет, Роберт! – воскликнул глава Совета с решительностью и страстью, какие можно услышать лишь у маленьких детей и религиозных фанатиков.
Но Грим услышал в его голосе и нотку сомнения. А еще отголосок старческой немощи.
– У нас нет выбора. Катерина никогда не трогала домашних животных. Впервые за сто двадцать лет она изменила схему поведения, и никто не знает почему! По-моему, она разбушевалась и скоро войдет во вкус!
– Именно. Поэтому мы должны выяснить, что случилось, прежде чем принимать поспешные решения. Это дело нашего города. Блэк Спринг всегда сам о себе заботился, ясно тебе?
– Но у нас нет достоверной информации! – возразил Грим. – Ситуация уникальна, и каждому из нас грозит реальная опасность. Люди запаниковали, но их не стоит в этом винить. Мы должны предупредить начальство на тот случай, если проблема усугубится.
– Мистер Мэзерс прав, Роберт, – вымолвил Эдриан Чэсс, один из членов Совета. – Чем, по-вашему, нам могут помочь военные из Вест-Пойнта? Они просто будут глазеть на нас через пуленепробиваемое стекло и наблюдать, как мы по очереди подыхаем!
Гризельда Хольст с чувством кивнула.
– Уверуем в Господа, – произнесла она.
– Мы потерпели фиаско, – проворчал Грим, качая головой. – У меня есть обязанности, и я поступлю по-своему.
Костлявые пальцы Мэзерса обвились вокруг запястье Грима, как ядовитые змеи.
– Роберт, ты обязан подчиниться Совету. Если ты откажешься, я сниму тебя с твоего поста.
Грим мысленно проклял Колтона Мэзерса и ту повивальную бабку, которая помогла ему появиться на свет. Не то чтобы он был высокого мнения о парнях из Вест-Пойнта. Грим ежегодно составлял отчеты, но относился к ним как к бюрократической отписке, необходимой лишь для того, чтобы продолжалось финансирование. Но теперь-то все иначе! Грим хотел отправить военным образец воды из ручья для срочного анализа. Ребят из Вест-Пойнта тоже следовало ввести в курс дела. Может, это создаст иллюзию безопасности, кроме того, Грим считал, что сейчас скрытничать нельзя.
Кровавый ручей поверг Грима в меланхолию, и любое логическое действие, за которое можно было бы уцепиться, пошло бы ему на пользу.
Но Мэзерс боялся. Он стал абсолютно непредсказуемым – страх мешал ему размышлять и загонял главу Совета в угол.
Как и Стив Грант, Грим понимал, что они ходят по краю пропасти.
Примитивное человеческое желание найти объект, внушающий ужас, станет спусковым крючком. Затем страх сменит ярость, и люди растерзают козла отпущения. Религиозная преданность на грани одержимости. Скоро пламя охватит весь город. Кто раздразнил ведьму? По какой причине она решила нас наказать?
Люди искали объяснение в пугающих мелочах. И находили. Сожжение Плетеной Бабы. Куча Пришлых на празднестве. Соседка, которая выкрасила забор в отвратительный терракотовый оттенок. Доктор Грант – в конце концов, это его собака.
А Колтон Мэзерс винил во всем кровь, которой в день Хэллоуина обагрила свои руки вдова мясника. Грим лишь догадывался о том, что произошло, и догадки его были не самыми радужными. Еще бы, ведь Хольст нашли в состоянии глубокого шока, сидящую возле тела Артура Рота!
А Мэзерс не сомневался в том, что Катерина взбесилась.
Слишком большая честь для такого орка, как ты, подумал Грим. Ты считаешь, что у тебя прямая линия с Господом и ты способен приструнить ведьму.
Мэзерс приказал похоронить Рота в лесу. Труп сунули в мусорный мешок и обернули пластик водостойким скотчем.
И, конечно же, никто не доложил в Вест-Пойнт о смерти Артура Рота.
А сейчас надо тупо ждать, куда ударит молния! Колтон Мэзерс противился стороннему вмешательству военных и устроил голосование. Пятеро – «за», двое – «против». Грима прижали к стене.
Поскольку кровь впервые обнаружили в субботу, все семеро сотрудников СГЛАЗ находились в состоянии повышенной боевой готовности, хотя у них мало что получалось. Спай Рок Вэлли Крик тоже стал кроваво-красным. Прежде этот ручей радовал жителей западного района Блэк Спринг – русло как раз проходило там, где давным-давно построили водяную мельницу, у нынешнего здания городской администрации. Но в воскресенье перед взором горожан предстало зловещее зрелище. Впервые с момента реставрации, которую провели в тысяча девятьсот восемьдесят четвертом году, колесо мельницы перестало вращаться.
Совет сразу отдал приказ о закрытии туристических троп в заповеднике и возле Горы Скорби, но ручьи продолжали кровоточить. К счастью, вода не изменила цвет полностью, но подстраховаться не помешало. В итоге сотрудники СГЛАЗ придумали легенду, что воду загрязнила ржавчина.
В общем, Грим был очень взвинчен.
Никто же не знает, вредно ли данное загрязнение – и что случится со всеми в ближайшем будущем!..
Животные перепугались, а Грим доверял их инстинктам.
Что еще хуже, воскресный денек выдался погожим, и туристов, которых пришлось отправлять на другие маршруты, оказалось предостаточно. Грим поставил у загородок добровольцев в форме сотрудников полиции штата – дабы те объясняли всем и каждому, что Вест-Пойнт устроил в окрестностях широкомасштабные учения со стрельбой.
Кстати, выстрелы были оглушительными.
Спасибо мощным колонкам! А звуковой файл Грим нашел в библиотеке СГЛАЗ.
Вдобавок Грим велел троим ребят неотступно следовать за Катериной (они должны были сопровождать ее в течение первых двадцати четырех часов). Сначала ведьма материализовалась в чулане в доме на Сазерленд Драйв. Хозяева могли бы оставаться в неведении, но их даш-хаунд начал с яростным лаем кидаться на дверь.
Затем Катерина принялась бродить по полям в Акерманс Корнер, а воскресным вечером оказалась в лесу. Привычные случайные перемещения, ничего нового, что могло бы сигнализировать о смене поведения. Похолодало, следившие за ведьмой замерзли и умирали со скуки. Грим отпустил их.
Это стало роковой ошибкой – после того случая, когда у Грима закончился кофе и он открыл банку «Ред Булл».
Вот и теперь у Роберта Грима возникло ощущение, что у него начинаются кофеиновые судороги, а артерия сейчас лопнет.
Грим вздрогнул. Похоже, Марти настойчиво звал его и Уоррена в лес, а Грим и не слышал!
Парень запыхался. Кроссовки у него хлюпали от воды, а лицо перекосилось от ужаса.
– Роберт, там такое творится, – прохрипел он.

«Господи, нет!» – подумал Грим при виде Катерины, и у него отвисла челюсть.
Ведьма стояла в зарослях папоротника. Ее платье вымокло до нитки. На долю секунды Роберту померещилось, что перед ним – эксцентричная горожанка, которая пришла сюда, чтобы насладиться природой.
«Может, я тоже спятил?» – спросил себя Грим.
Приглядевшись, он увидел, что кто-то примотал к ведьме синюю холщовую сумку, из тех, что продаются в супермаркете. Но это было еще не все – из сумки горделиво торчал блестящий павлиний хвост.
На Роберта таращились бесчисленные зеленые и синие «павлиньи глазки» с черными зрачками. Будто сама Катерина обзавелась дюжиной отличных глаз.
Грим потерял дар речи. Если бы он наткнулся на ведьму в окружении каплевидных амулетов, висящих в гостиной Шайеров, он, несомненно, поразился бы совпадению.
Грим не был свидетелем того, что случилось у Шайеров, но у него еще никогда в жизни не было столь сильного предчувствия злой нарастающей силы.
– А птичка еще жива, – пробормотал Марти.
– Ты шутишь, – произнес Уоррен.
– Правда. Я слышал, как он чирикал. Или курлыкал. Или как там павлины разговаривают, – невпопад ответил Марти.
– Погоди немного, – перебил его Грим.
– А в кустах что-то валяется, – добавил Марти. – По-моему, сердце животного, я в анатомии не разбираюсь. Ого!.. Плетеная кукла!
И Марти указал на крест из ивовых прутьев, висящий на ветке неподалеку.
– Целиком и полностью содрана из «Ведьмы из Блэр». Но почему? В фильме это амулет, принадлежавший самой ведьме, зачем кому-то приносить такое? А еще здесь есть купоны на скидку в супермаркете.
Грим и Уоррен обомлели.
– Там что-то на обратной стороне написано. Буквы растеклись от дождя, но, похоже, цитаты из Библии.
Павлин в сумке издал жалобный крик.
– Ну и козлы! – прошипел Грим. – Марти, звони Клэр. Пусть разошлет сообщение, что ситуация под контролем и любые контакты с ведьмой строго запрещены! И пусть напомнит о Чрезвычайном Законе и о том, что ждет нарушителей. А потом ей надо проверить видео, которые могут иметь к этому отношение. Я хочу найти уродов, которые завалили Катерину подарками, и повесить на стену их скальпы, – сказал Грим и вытащил из кармана нож-резак.
– Ты чего – сдурел? – спросил Уоррен.
– Я хочу освободить павлина! Местные и понятия не имеют, во что они ввязались. Она на взводе, а если к ней начнут привязывать всякий хлам, бог ведает, что она наколдует. Вдруг старики начнут от инсульта падать, как в шестьдесят седьмом? О чем они думали?
– Просто осторожнее, о’кей?
Грим заметил, что обвисшие губы ведьмы, на которых скопились мутные капли дождевой воды, слегка шевелятся. Черные стежки в уголке рта натянулись. Он сосредоточился на голосе Марти Келлера, который говорил с Клэр по телефону, и на шуме дождя в ветвях.
Ведьма продолжала шептать, но Грим не слушал, усилием воли пытаясь крутить в голове мелодию группы «Катрина энд Вэйвс».
Сосредоточься, давай же, сказал он себе.
Прокашлявшись, он шагнул вперед. Павлин в сумке зашуршал крыльями. Внезапно его хвост затрепетал. Руки Катерины безвольно висели вдоль ее боков. Грим протянул резак…
…и ведьма схватила павлина за длинные перья.
Издав сдавленный возглас, Грим отскочил назад и споткнулся. Уоррен Кастильо подхватил его, не дав упасть.
Все произошло молниеносно – с поистине головокружительной скоростью. Хвост бедной птицы находился в силках иссохших бледных пальцев Катерины.
А люди просто окаменели. Они могли лишь наблюдать за тем, как жизненная сила покидала павлина у них на глазах.
Изумрудные и темно-синие узоры поблекли и выцвели, а затем перья скрючились и превратились в серую пыль, которую унес ветер.
Павлин не воскрес, как феникс, а превратился в курицу гриль. Из сумки заструился дымок, в воздухе повис отвратительный запах – не горения, а обугливания.
Гриму почудилось, что у него во рту взорвался тлеющий древесный уголек и в его горло забился пепел. Он зашелся в приступе кашля и подумал о том, какой был запах в помпейских гробницах, когда те вскрывали. Наверное, такой же, как и здесь.
– Я… я тебе сейчас перезвоню, – запинаясь, пролепетал Марти. – Господи! Вы видели?
Никто ему не ответил. Катерина вновь стала неподвижной. У Роберта создавалось впечатление, что она явно насмехается над ними.
Похоже, ведьма продемонстрировала им, кто настоящий хозяин в Блэк Спринг.
Грим попытался воззвать к логике, но его картина мира стремительно кренилась. Его охватил удушающий страх, и впервые в жизни он отчаянно пожелал, чтобы в своих будущих воплощениях он никогда больше не попадал в Блэк Спринг. Пусть Катерина будет чужим проклятием, но не его…

Катерина не расставалась с подарком Гризельды и сжимала своего павлина.
Вместо того чтобы испариться и возникнуть где-нибудь еще – причем приблизительно через семь с лишним часов, – Катерина принялась расхаживать по городу. Вероятно, холщовая сумка в буквальном смысле притягивала ее к земле, и теперь ведьма не могла материализоваться в мгновение ока – для этого ей надо было расстаться со своей ношей.
А в кулаке Катерина сжимала черный остов павлиньего хвоста.
– Ей понравилось подношение, – констатировал Уоррен Кастильо.
Никто не мог утверждать, прав он или нет.
Вечером в понедельник, когда по всем каналам крутили передачи, посвященные президентским выборам (те должны были состояться во вторник), Философерс Крик целиком окрасился в грязно-бурый цвет. Могло показаться, что в его глубинах плавала акула, которая успела полакомиться парочкой туристов.
Ну а сама Катерина уже добралась до здания городской администрации.

Глава 16

Ночью Тайлер лежал в постели в одних трусах. Он пребывал в ступоре после гибели Флетчера. Его кожа покрылась мурашками, соски затвердели, превратившись в темные бугорки. Плавные изгибы мышц побледнели в свете экрана Макбука. Тайлер таращился в потолок и слушал пощелкивание труб системы отопления, мысленно отсчитывая секунды. Стекольщики придут ремонтировать окно только завтра, поэтому по дому гуляли сквозняки, и последние два дня отопление работало без перерыва.
Тайлер был в изнеможении, но не мог даже задремать. Он ворочался, ежился, то натягивал, то сбрасывал одеяло. Понятия не имел, как ему удалось перенести последние сорок восемь часов практически без сна, но он как-то выдержал. Последние события наполняли его унынием, нервозностью и отчаянием. Он не хотел еще одной такой ночи.
Около двенадцати ему написала Лори.

Тайлер, ты как? Скучаю по тебе, ответь мне, ОК? Люблю, Лори. 

Он щелкнул по сообщению, удаляя его, и вырубил айфон. Тайлер был не в состоянии отвечать. Лори жила в другом измерении, а у него перед глазами до сих пор мельтешили омерзительные и повторяющиеся образы. Разрезанный сосок Катерины. Труп Флетчера. Взмыленный Паладин.
Тайлер проверил сайт трансляций с видеокамер, чтобы найти себе простое утешение, но и это ему не помогло.
Он вяло набил текст для своего блога. Но, конечно, не стал выкладывать его в сеть.
Что со мной? Похоже, я разучился ясно мыслить, думал он. Мозги зависли, будто Паладин проломил мне голову копытом. Что же теперь делать?
Я ведь хотел немного расслабиться, но мне стало только хуже.
Взял из кухни бутылку текилы и устроил у себя вечеринку, типа TylerFlow95 рулит! Наверное, меня стошнит. Если не вырвет – никогда не притронусь к алкоголю. Куда деваться? Почему так вышло? Гордыня Икара? Ага, я виноват. Это мой проект. Правильная подготовка, галочка. Четкое разъяснение, галочка. Терпимость, галочка, предусмотрительность, галочка. Но в безумии Джейдона не было ни терпимости, ни предусмотрительности. Как он нож ей в сиську всадил. ПРОДОЛБАЛ ВСЕ. Думать об этом не хочу, но и не думать не могу. Разрезал ей сосок, словно гнилое яблоко или картонную пиньяту.
Как я вообще принял к нам этого Нормана Бейтса?
Он ОПАСЕН. Жирная точка. Держись от него подальше. Не позволь себя провоцировать, как вчера.
Будь настоящим мужчиной – таким, как вчера. И не забудь врезать ему, если он будет права качать.
Кстати, он, похоже, понял, почему заслужил по морде получить. Он так на тебя пялился, будто знал заранее, что схлопочет.
Сегодня ходил к ручью. Папе бы это не понравилось, дескать, вот что с лошадьми случилось из-за проклятого источника. Но кони чувствуют все иначе, и вряд ли бы мы тоже взбесились. Хотя, может, мы бы и свихнулись, но как-то по-другому. Ведь оно гадит тебе в мозг. Кровавые разводы в воде гипнотизируют – прямо как стробоскоп на вечеринке. Захватил с собой камеру, но не отредактировал ролик. А зачем? Проект мертв и похоронен. Еще одна могила.
Флетчер. Папа, прости. Мама, прости. Мэтт, прости. Если бы не я, Флетчер был бы жив. Папа о многом догадывается. Он смотрит на меня по-особому. Недавно спросил, как я себя чувствую, но я промолчал. Ждет чистосердечного признания? Но я не могу! Да и как начать разговор?
А поступок Катерины – просто ответная реакция. Флетчер напал первым. Но должны ли мы винить Катерину в том, что она хочет нам отомстить? Мы, в общем-то, убили ее ребенка, мы заставили ее повеситься и зашили ей веки. Кто бы не разозлился? Боже, почему я говорю «мы»? Паранойя. Рассудок теряю. Все летит кубарем.
Контроль действительности. ЕЕ ГЛАЗА НИКОГДА НЕ ДОЛЖНЫ ОТКРЫТЬСЯ. После трехсот лет накопления силы она взорвется, как сверхновая звезда.
Я боюсь. Еще никогда в жизни мне не было так страшно. Почему я назвал свой проект «Открой глаза»? Чудно, но сперва все кажется логичным, а потом – идиотским. Это должно было означать призыв к людям Блэк Спринг.
А сейчас «Открой глаза» звучит как призыв к ведьме.
Внизу затрещала половица.
Тайлер дернулся, парализованный страхом, и застыл, как саламандра на камне. Его обдало жаром и холодом одновременно. Спустя секунду заскрипели ступени. Кто-то поднимался вверх по лестнице.
Тайлер вздохнул. Наверняка Мэтт. Когда живешь бок о бок с кем-то, знаешь все его привычки.
И чего он струсил?
Интересно, а что понадобилось Мэтту на первом этаже? Ванная наверху тоже есть. Вероятно, брат решил перекусить.
Внезапно Тайлер понял, как он проголодался. За весь день он не проглотил ни кусочка. Может, съесть чего-нибудь – изжога от текилы прекратится… если еда удержится в желудке.
Он продолжал прислушиваться. Тишина. Тайлер прижал ладони к глазам – да так, что звездочки замелькали. И вдруг резко сел, заморгав.
В коридоре раздались быстрые шаги. Топот, слабый удар, сердитый возглас.
Значит, Мэтт споткнулся и выругался, после чего помчался к спальне родителей.
Тайлер уставился в темноту – до него донеслись сонные, но взволнованные голоса. Он никак не мог разобрать слов.
Неожиданно ему в голову пришла глупая мысль. Ведьма сожрала все их запасы в холодильнике, а Мэтт доклевал последние крошки в буфете.
Завтра они отведут тебя и Мэтта в лес и оставят на съедение диким зверям, сказал он себе и вдруг услышал, что Мэтт упомянул Флетчера.
Тайлер мигом скинул одеяло и выскочил босиком в коридор. В родительской спальне горел свет, на пороге стоял Мэтт.
Брат покосился на Тайлера, а тот опасливо заглянул в комнату.
– Иди спать, сейчас полвторого… – со стоном произнесла Джослин из-под подушки.
Стив что-то буркнул. Мэтт явно нервничал.
– Что стряслось? – прошептал Тайлер.
Мэтт нахмурился.
– Мне приснилось, что Флетчер в дверь скребется. Будто мы его случайно на дворе оставили, на холоде, понимаешь? Я решил проверить, нет ли его там, но когда спускался, вспомнил, что он умер. Но он продолжал скрестись в заднюю дверь! Я даже заметил его силуэт в свете фонаря на крыльце.
Тайлер покачал головой. Под глазами у Мэтта залегли синие тени. В своей мешковатой футболке тринадцатилетний Мэтт казался маленьким ребенком – каким, в принципе, он и был в глубине души. А порой этот ребенок вырывался наружу, как и сейчас, когда Мэтту приснился тревожный сон.
– Пацан, тебе надо отдохнуть, – сказал Тайлер. – Иди спать, братан.
– Нет, Тайлер, я хочу…
И вдруг до Тайлера донесся приглушенный лай. Он доносился откуда-то из леса. Сначала Тайлер предположил, что ему почудился фантомный звук, который породило его измученное сознание, но затем удивился до глубины души. Такой лай действительно мог издавать только Флетчер!
И собака приближалась: возможно, она находилась неподалеку от ограды.
Неужели Флетчер вернулся с того света?
Было почти смешно, как они сразу среагировали на этот сигнал. Тайлер ринулся вниз по лестнице, за ним бежали Мэтт, Стив и Джослин.
Очутившись на первом этаже, Тайлер пронесся по прямоугольнику лунного света, падающего на плитки пола через стекло задней двери. И увидел, что наружный фонарь с датчиком движения и таймером вырубился.
Между тем лай стих.
Здесь было совсем темно, поскольку разбитое окно в столовой закрыли фибролитовой пластиной, которая, естественно, свет не пропускала. Новый обеденный стол они пока не купили, и пустое помещение с забитыми окнами выглядело мрачно, как бойлерная на заброшенной фабрике.
Тайлер отодвинул засов на двери и повернул ключ в замке. Приоткрыв створку, он поежился от холода.
Мэтт протиснулся наружу мимо брата и поглядел на двор.
– Мальчики, простудитесь, – забеспокоилась Джослин, но Мэтт выставил указательный палец.
– Тс-с-с! – прошептал он.
Наклонил голову и сосредоточился.
Тишина.
А затем опять послышался лай – более отчетливый, потому что звук не заглушали стены. Откуда-то слева, от черной громады Горы Скорби. У Тайлера перехватило дыхание. Мэтт обернулся с безумными глазами.
– Флетчер!
– Не мели ерунду, Мэтт, – произнес Стив.
Он стоял в дверном пролете вместе с сыновьями. Звук переместился – на сей раз вправо. Но лай вовсе не казался радостным, как в те мгновения, когда Флетчер бегал за палками. Но и злым его нельзя было назвать. Скорее он был затравленным. Да, точно. И грустным. Тайлер затаил дыхание. А можно ли узнать собаку по лаю, как узнаешь людей по голосу, – в ночи, когда ты устал и испуган? Конечно же, это не Флетчер. Они похоронили пса в субботу днем, он в земле, в дальнем конце двора, завернутый в шерстяное одеяло, в неглубокой яме позади конюшни. Земля влажная, одеяло заплесневело, а мягкие ткани собаки начали разлагаться. Белые пятна на его шкуре перестали быть белоснежными.
Лай превратился в высокое, призрачное подвывание, и Тайлер содрогнулся.
– Он… Флетчер… жив, – наконец проговорил Мэтт, не в силах сдержаться.
– Флетчер мертв, Мэтт, – отрезал Тайлер. – И, вообще, у него был другой голос. Флетчер никогда так не выл.
– Но раньше-то он не был мертвым, – по-детски возразил Мэтт.
С дурацкой логикой брата было бесполезно спорить. Тайлер ощутил металлический привкус во рту.
Мэтт шагнул вперед и принялся громко звать мертвого пса, стараясь окликать Флетчера ровным, располагающим тоном. Тайлера охватил ужас, и он отвернулся, дрожа. Стив ощутил то же самое и втащил Мэтта в дом, схватив его за плечи.
– Прекрати! – прошипел он. – Что соседи подумают, черт побери, если тебя услышат? Какая-то собака просто-напросто потерялась! Флетчер мертв.
– Разве? – вскинулся Мэтт. – Она заколдовала ручей, значит, она смогла бы… не знаю. Ведь именно она его убила!
Стив был непоколебим. Джослин, стоя позади них в ночной рубашке, тряслась от холода… или от чего-то еще.
– Если честно, мне не кажется, что это Флетчер… – проговорила она.
– Оставайтесь в доме, – сказал Стив, надевая резиновые клоги, которые стояли около батареи.
Рядом лежала корзинка Флетчера – ни у кого духу не хватило спрятать ее в сарай. Новый символ скорби, сейчас она выглядела зловеще. Как будто хозяева подсознательно ждали возвращения своей собаки, повинуясь иррациональному порыву, который растянулся во времени…
Стив вышел из дома. Тайлер последовал за отцом. Джослин окликнула сына, но он лишь молча закрыл за собой дверь.
Снаружи было сыро и промозгло: по ночам температура не поднималась выше нуля. На плитках патио, по которым шлепали босые ноги Тайлера, валялись мокрые листья. Спустя несколько секунд лодыжки Тайлера закоченели, а холод пополз вверх по его телу. У Тайлера застучали зубы. Он обнял себя обеими руками, чтобы согреться, но никакой пользы это не принесло.
Стив обернулся, хотел что-то сказать, но передумал. А Тайлер был уверен, что заметил в глазах отца облегчение.
Лай прекратился. Тайлер различал только шум ветра и гомон ручья… который казался угольно-черным. На небе светила полная луна, и Тайлер увидел, что из его рта вырываются белые светящиеся облачка пара.
Снова послышался лай – теперь в лесу, и Тайлер ощутил необъяснимую уверенность в том, что их зовет Флетчер.
Это, конечно, невозможно, но сейчас полнолуние, достойное сказки, и правдой может оказаться все.
– Я понимаю, почему Мэтт подумал про Флетчера, – бесстрастно вымолвил Стив. – Голос очень похож. Но почти все собаки среднего размера лают одинаково. В Блэк Спринг – десятки псов, может, в лесу бродит какой-нибудь полуночник.
Тайлер не видел отцовского лица, поэтому не мог судить, насколько тот искренен. Может, папа пытается мыслить логично.
И вновь воцарилась тишина.
Они пару минут прислушивались, но до них не донеслось ни звука. Стив щелкнул пальцами.
– Если сбежал чей-то пес, его надо поймать, пока что-то плохое не случилось, – пробормотал Стив. – Напишу Роберту Гриму. Нам пора домой, Тайлер.
В голове Тайлера все еще эхом отдавались завывания неизвестной собаки. Он посмотрел на звезды, пытаясь избавиться от навязчивых мыслей. Потом оглядел дворик, различил очертания пустой конюшни, холмик могилы Флетчера.
И вдруг он заметил какое-то движение. На коньке крыши уселся кот (почему-то Тайлер мог поклясться, что он белоснежный), вышедший на ночную охоту.
Стив коснулся руки Тайлера:
– Ты уже заледенел!
Тайлер кинул взгляд на крышу. Кот исчез.
– Что там? – спросил Стив.
– Мне показалось, что на крыше конюшни сидел белый кот.
– Должно быть, блик лунного света.
Тайлер замешкался.
Камешки на тропинке блестели в свете луны, указывая им путь домой.

Никто в Блэк Спринг не сообщил о пропаже собаки – да и лай им более не докучал. Когда Тайлер вернулся из школы, Стив рассказал ему, что наутро ручей перестал кровоточить, и к полудню вода стала кристально чистой, как и всегда. Сотрудники СГЛАЗ тщательно прочесали лес, но не нашли ничего подозрительного.
Они сохраняли здоровый оптимизм. Наверное, какой-то пес сбежал из Маунтинвилля или Сентрал Вэлли – с другой стороны заповедника, предположил Стив. Разумеется, он уже вернулся к хозяину.
Когда уехали стекольщики, Стив и Джослин отправились в Ньюбург – в мебельный гипермаркет, чтобы выбрать обеденный стол. В ожидании доставки они принесли с чердака старый, сосновый.
Стив и Джослин явно приободрились, но у Тайлера появилось двойственное ощущение. Похоже, родители решили начать все с чистого листа. А зачем они себя обманывают?
Конечно, местные радовались тому, что жизнь возвращается в привычное русло, думал Тайлер. Их все устраивает, а вот меня – нет.
Тайлеру было не по себе. Тревожность возрастала, и к вечеру его охватило отчаяние. Все вокруг казалось ему неправильным и плохим.
В ту ночь он заснул лишь под утро. Долго сидел на подоконнике, накинув на плечи одеяло. Бледный свет луны отражался в его глазах, и он снова слышал голос младшего брата.
«Но раньше-то он не был мертвым».
Тайлер вспомнил слова Мэтта на уроке географии, когда читал послание от Лоуренса.

Ночью нас извел собачий лай! Не знаю, стоит ли тебе говорить, но я чуть не спятил, думал, что Флетчер объявился! 

– Тайлер, ты не хочешь со мной поговорить? – спросил Стив, когда Тайлер собрался подняться к себе.
Было уже одиннадцать вечера. В сети сообщали, что Огайо проголосовал за Обаму, и тот получил свой пост еще на четыре года.
– Нет. А что?
Тайлер посмотрел на отца открытым честным взором, но мысленно выругался.
Неужели это настолько очевидно?
– Последнее время ты очень молчалив.
Тайлер пожал плечами:
– Проблем много.
– Полагаю, да.
Стив пытливо смотрел на сына, пытаясь угадать, что таится в глубине этих глаз.
Тайлер чувствовал себя как под микроскопом.
– Ты справишься?
– Конечно.
Стив усмехнулся.
– Ладно. Когда будешь готов, дай знать.
Тайлер ухитрился изобразить нечто похожее на улыбку и стремительно взбежал вверх по лестнице. Он возненавидел отца. Тот видит его насквозь и ставит его в неловкое положение!
Тайлер почувствовал себя обиженным подростком, чего давно с ним не бывало.
Он плюхнулся на кровать и решил, что жизнь изменилась, и далеко не к лучшему. Редко что меняется к лучшему, если задуматься.
Когда часы в коридоре пробили час, Тайлер влез в джинсы, натянул два свитера и расстегнул молнию спортивной сумки «Адидас». Тайлер сложил туда фонарь MagLite, камеру GoPro, айфон и полпакета сухого собачьего корма, который он взял из кладовки. Еще одна вещь, которую они не выбросили после похорон.
Застыв на лестничной площадке, Тайлер навострил уши и не рискнул спускаться по скрипучим ступеням. Убедив себя в том, что все уснули, он вернулся в комнату и осторожно приоткрыл окно. Ухватившись за раму, аккуратно вылез наружу, приник к шатающейся шпалерной сетке на стене дома и нащупал ногами карниз. Осторожно открыл окно пошире. Петли и рама взвизгнули, и Тайлер испугался, что его план провалился.
А вдруг он разбудил родителей? Сейчас увидят его, сминающего плющ на шпалере, и живо отправят в кровать.
Но они не проснулись, и Тайлер спрыгнул вниз. Приземлился он удачно.
Бесшумно проникнув во двор к Вандермеерам, он принялся звонить Лоуренсу. Тот не отвечал, и тогда Тайлер начал кидать в оконное стекло камешки.
Сонный Лоуренс выглянул в окно только через десять минут.
– Извини, – прошептал он и зевнул.
Лоуренс вылез наружу спустя еще пять минут и спрыгнул во двор с крыши веранды.
– Я же тебе говорил будильник поставить!
– А я его не услышал.
Лоуренс сунул руки в карманы и стал переминаться с ноги на ногу.
– Ну и холодище! Значит, мы идем в лес?
– Да.
Лоуренс помедлил, будто не зная, сумеет ли он выполнить свое обещание. В данный момент идея Тайлера не внушала ему доверия.
Тайлер поднял голову: на небе мерцали звезды, проглядывающие среди быстро летящих облаков.
– Вечером никто не лаял, – произнес Лоуренс.
– Я хочу убедиться.
Они молчали, пока шагали вдоль берега ручья по Хайленд Трэйл.
Затем они свернули на тропу, круто уходящую в гору. Теперь мальчишек словно сопровождали огоньки светодиодов видеокамер, установленных высоко на деревьях. В приложении писали, что ведьма находится в Блэк Спринг, а не в лесу, и Тайлер почувствовал кураж. Пусть они попадут в объективы камер СГЛАЗ, все равно сотрудники заняты наблюдением за объектом! Он даже слегка расслабился. Туристическая тропа стала для Тайлера ориентиром. Может, нечто подобное ощущают моряки, когда после шторма видят маяк на берегу, пронеслось у Тайлера в голове.
А справа и слева от тропы царила кромешная темнота. Каждый звук, будь то хруст ветки или крик птицы, пронизывал окрестности. Наверное, ночь всегда усиливает звуки, решил Тайлер. Здесь кипела другая, тайная жизнь. В свои семнадцать Тайлер вдруг ощутил себя ребенком. А ведь он думал, что детство давно закончилось.
Кураж куда-то улетучился, и Тайлер ощутил свою уязвимость.
Что они тут делают?
Двое детей блуждают в дремучем лесу.
Через некоторое время он достал из пакета горсть собачьего корма и принялся бросать гранулы на тропу.
– Парень, – нервно сказал Лоуренс, – мне это слишком напоминает страшную сказку. Из тех, где в финале тебя сожрет серый волк.
Тайлер улыбнулся.
– Ты что-то путаешь, пацан.
Они болтали, как скауты у костра – еле слышно, почти шепотом. Бросив очередную гранулу, Тайлер засвистел.
– Думаешь, поможет? – осведомился Лоуренс.
Тайлер пожал плечами, и вскоре Лоуренс тоже присоединился к нему, посвистывая. Звуки смахивали на птичьи трели, хрупкие и прозрачные. Настоящая симфония смерти.
И у Тайлера волосы дыбом стали на затылке.
Внезапно мальчишки остановились. Луч фонаря Тайлера метался среди деревьев.
– Полным дебилом себя чувствую! – с глупым смешком выдавил Лоуренс. – Это не Флетчер был вчера ночью. Голос похож, но Флетчер мертв. Мы оба видели, как Джейдон натравил его на ведьму. Поэтому она ему и отомстила. Почему нас сюда занесло, Тайлер?
– А Джейдон боится? – спросил Тайлер. – В том смысле, ведь она тоже хочет с ним поквитаться.
– Нет, вряд ли. Сначала он трусил, потому и не ответил, когда ты ему в морду дал. Но, по-моему, она не будет ему мстить. Флетчер укусил ее. А нож у Джейдона был на палке. У них не было прямого контакта – кожа к коже.
– Джейдон куда опаснее, чем сам думает, – произнес Тайлер.
– Почему?
Тайлер промолчал. Он это чувствовал нутром. Предвидение, если хотите. Нечто необъяснимое, но верное. Интуиция, чутье. Он не забыл взгляд Джейдона перед тем, как тот полоснул ножом X-Acto сосок Катерины.
Сцена в доме Бурака стояла перед внутренним взором Тайлера и продолжала его изводить. Похоже, то была не просто бесшабашная удаль, хулиганство или даже безумие.
«Мы очутились в черной дыре, но это дыра какого-то нового уровня».
Они шли еще минут пятнадцать, но неожиданно Тайлер притормозил. Они миновали большую часть крутого подъема. Слева от них располагались крупные скальные нагромождения, образовывающие вершину горы, за которой находились Алек Мидоу Резервуар и Лукаут Пойнт. Луч фонаря упирался в непроходимое сплетение стволов и упавших ветвей на склоне, не в состоянии проникнуть дальше чем на десяток метров. Обернувшись, Тайлер посветил на тропу, по которой они подымались. Посреди мрачного туннеля из деревьев виднелась дорожка из гранул собачьего корма – дело рук Тайлера.
Он попытался успокоить себя, подумав, что даже в сказках не надо сходить с тропинки. Считай себе шаги, что гарантирует тебе безопасное возвращение домой!
Они с Лоуренсом справятся.
Вдруг Тайлер напружинился – в темноте что-то прошуршало.
Он сразу перестал вертеть фонарем, отбрасывавшим тусклый круг желтого света на ветки и кустарники, и звук повторился. Хруст подлеска, шорох листьев.
Неподалеку от них крался какой-то зверь. Лоуренс наклонил голову и стиснул зубы.
Тайлер сунул руку в спортивную сумку и выудил из ее недр GoPro. Включил камеру и нажал кнопку записи. В темноте засветился экран камеры, будто черно-зеленое пятно.
А зверь (или кто-то еще) явно приближался: он уже переместился к тропе.
У Тайлера застучал пульс в висках. Ладони вспотели, и он едва не выронил фонарик. А губы, наоборот, пересохли.
– Флетчер? – прошептал он.
– Заткнись, – простонал Лоуренс.
– Здесь кто-то есть.
– Кто-то, но не Флетчер. Олень, лиса или енот. И мне все равно. Лично я собираюсь свалить отсюда.
Сейчас звук раздавался откуда-то слева. Потом тот, кто крался во тьме, вроде бы затаился на склоне, после чего опять продолжил путь, и до Тайлера донесся топот.
Нет, это не олень и не енот!
Зверь был движим чистым охотничьим инстинктом. Подлесок хрустел под бегущими лапами. Ночь вокруг, казалось, дышала и клубилась на грани взрыва. У Тайлера начали подгибаться колени.
Сомнений быть не могло: в лесу была собака!
– Боже мой! – прохрипел Лоуренс.
– Флетчер!
Не контролируя себя, Тайлер ринулся прямо в чащу, но Лоуренс схватил его за рукав.
– Не надо, Тайлер!
– Флетчер! – отчаянно позвал Тайлер и свистнул.
Лоуренс тоже засвистел. На долю секунды Тайлеру померещилось, что он слышит частое дыхание пса… хотя, может, так оно и было.
А звук вновь сместился.
Разумеется, Флетчер (если это действительно Флетчер) их уже учуял, решил Тайлер. Но почему собака ведет себя так, будто Тайлер и Лоуренс – чужие? Ведь до них всего-то метров пятнадцать! Или больше? Кто знает?
Да и ночью всякое может примерещиться…
Но вдруг Флетчер совсем рядом? Тайлер представил себе Флетчера, принюхивающегося, слепого и глухого, со свисающим из пасти языком. Бордер-колли мечется в лесу, не в состоянии найти дорогу домой…
«Не убоишься ужасов в ночи, стрелы, летящей днем, язвы, ходящей во мраке, заразы, опустошающей в полдень», – вспомнилось Тайлеру.
Этот псалом читал на собрании Колтон Мэзерс.
Но слова утешения не подарили Тайлеру надежду, поскольку в его голове зазвучал другой голос, возникший из ниоткуда.
Наверное, то был шепот Катерины.
«Кто там ходит под окном, кто грызет мой сладкий дом? Завтра все умрут».
Тайлер заледенел. Фонарик задрожал в его пальцах, и он вцепился в руку Лоуренса.
– Они же говорили, что Катерина воскресила из мертвых своего сына и поэтому ее обвинили в колдовстве! Ты веришь, что она может оживлять мертвых?
– Отвали, – всхлипнул Лоуренс.
– Что, если она…
– Парень, я не думаю, что там Флетчер. Он бы к нам подбежал!
– Флетчер!
– Прекрати!
Раздалось хлопанье крыльев, и в луче света фонаря появилась белоснежная сова. Мальчишки оглушительно завопили. Птица издала пронзительный крик и, хлопая крыльями, взмыла ввысь. Она полетела к развалившейся лачуге в Лукаут Пойнт, где они не раз бывали летними ночами еще в детстве. Лучшие пикники в мире.
Если они пойдут за совой, то уткнутся в пряничный домик с карамельными окошками, подумал Тайлер.
И сразу сообразил, что и знать не желает, кто там носится по лесу кругами, даже если это и впрямь мертвый Флетчер.
Мертвый Флетчер? Нет!
Ужас сведет его с ума!
Внезапно Тайлер понял, что они бегут, а их сопровождает тот самый загадочный зверь. Несомненно, сейчас он гнался за ними. И он приближался.
Луч фонаря плясал, выхватывая из тьмы тропинку и упавшие ветки. Иногда вперед вырывался Лоуренс, иногда – Тайлер.
– Подожди меня! – истошно орали мальчишки, не сбавляя скорости.
Неожиданно до Тайлера долетел новый звук – размеренный звон металла. Может, звякало кольцо на ошейнике Флетчера?
А дорожка из гранул собачьего корма вскоре окончилась – так же как и лесная тропа. Неужели заблудившиеся дети сумели выбраться из чащобы? Но ведь так и бывает в сказках, верно? Почему-то данный факт позволил Тайлеру немного унять страх.
Но в глубине души он четко осознавал, где они и по какой причине их сюда занесло.
Они живут в сказочном кошмаре, а в центре находится Блэк Спринг, из которого не вырвешься. Грань, отделяющая их от внешнего мира, и никто не ведает, кто они и как они живут.
Дальше его рассудок сохранил мало воспоминаний. Вероятно, сознание затуманилось и включился инстинкт самосохранения. Очевидно, они продолжали бежать и орать на ходу. Спустя некоторое время Тайлер запнулся обо что-то и пролетел вперед. Он упал ничком в Философерс Крик. Холодная вода омыла его лицо: лоб и щеки сразу же онемели. Тайлер захлебнулся, и ему в рот попал мокрый илистый песок, однако неприятное ощущение вернуло его к реальности.
Он встал на колени, отплевываясь и отряхиваясь.
А ведь он едва не свихнулся, причем по-настоящему. Похоже, в первую секунду он хотел напиться из ручья, который недавно кровоточил! Он точно ненормальный!
Тайлер заморгал: он почувствовал, что способен разгадать тайну. Прозрение – вот чего ему не хватало! Сейчас он все поймет… В его голове будто распахнулись огромные створки шлюза, но тут Лоуренс хлопнул друга по плечу, и Тайлер отвлекся, сев на берег ручья.
Они шли через двор, спотыкаясь.
Наконец мальчишки рухнули на газон рядом с конюшней в полном изнеможении.
И начали хохотать, поскольку смех являлся единственной разумной реакцией на охватившее их безумие.
– Мы должны были найти клад с золотом и драгоценными камнями – и жить долго и счастливо, – сказал Тайлер в перерыве между приступами хохота.
– Вот твоя камера, – проговорил Лоуренс спустя несколько минут.
Он отдал Тайлеру GoPro, которую тот выронил, когда упал в ручей. Водонепроницаемый корпус спас GoPro.
А фонарь MagLite, к сожалению, испортился.
Тайлер вскочил. Его одежда пропиталась водой и отяжелела. Мокрые пряди волос прилипли к черепу.
Тайлера стал бить озноб. Он никак не мог унять дрожь.
– Что эт-то было? – спросил он неразборчиво.
– Без понятия, – ответил Лоуренс.
Они оба переглянулись и невесело усмехнулись. Тайлер прикусил губу и с изумлением заметил, что красный светодиод на GoPro до сих пор горит. Крутая камера зафиксировала наверняка много интересного!
И ошеломленный Тайлер выключил GoPro.

Тайлер смог заставить себя просмотреть эти кадры только спустя два дня.
Вставив карту памяти из GoPro в Макбук, он уставился на экран остекленевшим взором.
Опасность миновала. Грязная одежда, провонявшая илом, теперь пахла стиральным порошком и лежала в шкафу, выглаженная и аккуратно сложенная.
Кстати, ситуация с Катериной тоже изменилась. Когда ведьма решила изменить свой маршрут и принялась бродить по Блэк Спринг с тем несчастным павлином в сумке, горожане готовы были руки на себя от ужаса наложить (Тайлер осознавал это, несмотря на свое состояние). Но теперь Катерина поутихла – и, кажется, сроднилась с синей холщовой сумкой, в которой лежал обуглившийся павлин.
Однажды она появилась возле дома Грантов, но Тайлер не захотел глазеть на ведьму. Хватит с него ведьмы – и съемок. Кроме того, лес был закрыт для прогулок, повсюду стояли ограждения, а волонтеры, нанятые СГЛАЗ и одетые в форму сотрудников заповедника, контролировали туристические тропы.
Клип длился ровно двадцать минут сорок четыре секунды. Он был громоздким, и Тайлер был вынужден скинуть его на жесткий диск.
И было в этом ролике нечто жуткое. Тайлер нажал паузу, задумался… а в заднюю дверь раздался требовательный стук. Медленно, будто выходя из транса, Тайлер оторвался от Макбука. Вспомнил, что он находится дома в одиночестве. Повинуясь рефлексу опытного видеоблогера, выдернул карту памяти, сунул в GoPro и спрятал камеру в карман. Быстро спустился по лестнице – навстречу своему последнему и самому шокирующему репортажу в недолгой журналистской карьере.
В дверь молотил Лоуренс. Как только Тайлер открыл ее, друг схватил его за руку.
– Скорей! – воскликнул он. – Мы должны их остановить.
– Что… – начал Тайлер и умолк.
Джейдон. Конечно, опять Джейдон.
Они ринулись к калитке, выбежали на тропу. События разворачивались, словно трек из игры, прокрученный в обратном направлении.
Мальчишки очутились на том самом месте, где Тайлер недавно упал в ручей.
Тайлер сразу осознал серьезность их положения.
Все полетело в пропасть.
Тайлер достал GoPro и начал снимать.

Изображение дрожит, но оно не может лгать. В сотне ярдов от мальчишек, у Дип Холлоу Роуд, находятся заграждения, но волонтеры куда-то запропастились.
Хотя нет! Камера поворачивается, и мы видим добровольцев.
Джейдон, Джастин и Бурак: все в высоких ботинках и форме сотрудников заповедника. Сами вызвались помочь, и Грим, конечно, клюнул, думает Тайлер. Между ними стоит Катерина. Она шатается из стороны в сторону, а ее спина неестественно согнута, словно у нее сломан позвоночник.
Парни хлещут ее палками от метел. Они гонят ее вперед, как нерадивую скотину.
Похоже, ведьма пребывает в панике. Ее зашитый рот перекошен, она отчаянно сжимает в кулаке обугленные перья павлина, торчащие из…
(Не может быть, удивляется Тайлер.)
…из холщовой сумки с эмблемой супермаркета «Маркет энд Дели».
Катерина пытается извернуться, но парни грубо толкают ее. Джейдон с размаху бьет ведьму палкой, и она сгибается – уже напополам.
Тайлер не понимает, почему она не может расстаться с дурацким павлином.
Почему Катерина терпит унижения, вместо того чтобы запросто исчезнуть, избавившись от сумки.
Изображение смазывается, мы видим пятна, это пальцы Тайлера, он убирает GoPro. Слышится топот ног, мы видим прыгающую землю, лесную тропу… и осколки камеры видеонаблюдения, которую сшибли с дерева.
Нет времени любезничать.
– Оставьте ее в покое! – орет Тайлер.
– Не лезь, пацан! Любуйся или проваливай!
– Так вы сделаете только хуже! Хватит!
– Она убила твоего пса! Будь нам благодарен. Местные опустили руки, значит, мы займемся ведьмой. Шевелись, шлюха!
Раздается глухой очередной удар. Наверное, ведьма пытается устоять.
Мы видим ее.
Катерина спотыкается.
В кадре – штаны цвета хаки. Все кружится.
Зашитые веки, чьи-то шаги, звон цепи. Плечи и затылки. Палка от метлы, свистящая в воздухе подобно кнуту. Джейдону сейчас не до шуток.
Тайлер отскакивает в сторону. Перед нами – трава, ручей, мальчишечьи физиономии. Парни в ярости. Лоуренс и Тайлер бросаются вперед, мы слышим звуки драки и ругань.
Кто-то огревает Лоуренса рукояткой метлы. Он падает ничком и ударяется лбом о валун. Тайлер, тяжело дыша, переворачивает его: светлая кожа рассечена, а на темных волосах – кровь.
– Лоуренс, ты в порядке?
– Нет! Останови их.
Бурак в нерешительности опускает палку.
– Ублюдок! – орет Тайлер, помогая Лоуренсу встать.
Бурак бежит к Джейдону и Джастину.
Тайлер понимает их замысел, но не успевает их остановить.
Спустя секунду Тайлер издает животный, нечеловеческий крик.
Они погнали ведьму к ручью. Ниже по течению виден бетонный резервуар, в который прежде отводили воду, проходящую через сливную трубу под Дип Холлоу Роуд. Чуть меньше метра в поперечнике, обычно он закрыт металлической плитой, но сейчас заплесневелая и ржавая плита лежит на берегу.
Тайлер бежит к парням. Он просит их, чтобы они просто одумались.
Поздно. Картинка вибрирует: Джейдон толкает ведьму палкой, и та падает. В резервуаре неглубоко, и Катерина стукается черепом о бетонный край. Нападающие ликующе ревут и хватают булыжники. Теперь они побивают ведьму камнями.
Тайлер снова кричит. Между тем два камня с неровными краями синхронно врезаются в лоб Катерины и оставляют на нем отметины.
Мы слышим треск – рвется платок на ее голове.
Тайлер видит кровь, а в Катерину продолжают лететь новые снаряды.
Тайлера тошнит, а Катерина наконец сдается. В воздух поднимается дым от сгоревшей сумки, и ведьма исчезает.
Камни ударяются в бетонные края резервуара.
– У него камера! – вопит кто-то.
Камень летит уже в Тайлера, однако он увертывается. В объектив попадает Джейдон – у него лицо взбешенного психопата. От таких типов надо бежать без оглядки. Именно это и делают Тайлер и Лоуренс.
К счастью, они недалеко от дома. Если бы драма развернулась в лесу, их бы с легкостью приструнили. А сейчас они находятся в Блэк Спринг, где полно видеокамер, кроме того, услышав гвалт на улице, соседи могут заподозрить что-то неладное.
Поэтому преследователи нехотя прекращают погоню. Но Тайлер пока ни о чем не догадывается и захлопывает за собой дверь – да так, что весь проем ходит ходуном.
Пока Тайлер запирает оба замка, Лоуренс пытается перевести дух.
А потом они одновременно падают на колени и начинают плакать.
Но они не ревут, как маленькие дети, которыми были еще накануне. Они плачут, как мальчишки, которые только что повзрослели, поскольку случившееся у них на глазах слишком серьезно. Им не вынести этого в одиночку. Они продолжают всхлипывать, и экран чернеет.

Глава 17

Позже в тот же день Стив предложил жене отправиться за лошадьми и привезти их в конюшню. Джослин помрачнела.
– Стив, у меня плохое предчувствие, мы живем возле ручья, близко от леса… откуда нам знать, насколько ситуация безопасна?
И Джослин вздохнула. В столовой пахло свежей краской от отремонтированной оконной рамы, но этот запах постепенно перебивал аромат вегетаринского пирога, который Джослин поставила в духовку.
Стив пожал плечами.
– Мы-то здесь остались, верно? И с нами ничего не случилось.
– Да, но с людьми все иначе, – встрял Мэтт, отложив тетрадь с домашним заданием. – Папа, я не хочу, чтобы Нуала тоже умерла, повиснув на дереве.
– Но ручей уже очистился, – возразил Стив. – Нет никаких признаков того, что все идет кувырком, как несколько дней назад. По-моему, за лошадей не нужно волноваться.
– Если только кое-кто не забудет закрыть ворота конюшни, – заметил Мэтт и тотчас смутился.
Джослин насупилась.
А Стив удивился.
– Что еще за презумпция виновности?! – воскликнул он.
– Но ведь так и есть! Если Бабуля не способна пошевелить руками, а Флетчер тоже не мог задвижку открыть в вольере, то что?
– Нам неизвестно, каким образом Флетчеру удалось сбежать. Но если твоя мама сказала, что она закрыла вольер, у тебя нет права сомневаться в ее словах. Сейчас же извинись перед ней.
– Я не собираюсь, потому что…
– Мэтт, проси у матери прощения.
Мэтт швырнул тетрадь на пол и вскочил из-за стола.
– Извините меня, о’кей? Прошу прощения, что вы не можете вытерпеть, когда кто-то говорит вам правду!
– Мэтт!
Но Мэтт помчался к себе в комнату. И с грохотом захлопнул дверь.
Стив в ужасе поглядел на Джослин.
Было около четырех часов, на улице еще не стемнело, а в доме, похоже, сгустились сумерки.
Джослин опустила взгляд.
– Ничего страшного, – тихо вымолвила она.
– А почему ты не дала ему отпор? – рявкнул Стив и оторопел.
Стив понимал, что иррациональная вспышка гнева Мэтта помогала мальчику справляться с потерей и психическим напряжением, но теперь и он сам почувствовал, что его распирает от злости. А с ним-то что случилось? И что делать с такими резкими перепадами настроения, особенно когда он позволяет себе открыто грубить Джослин?
Зато Джослин никак не отреагировала. Она могла себя контролировать. По крайней мере, сейчас.
Надо сказать, что их спасение в колдовском водовороте Блэк Спринг было связано со столь простой вещью, как естественное разделение семейных ролей. И Гранты редко отступали от своего негласного правила, которое держало их на плаву и выручало почти всегда. Их жизнь не была хаотичной, а в делах сердечных главной их добродетелью являлось именно благоразумие.
Поэтому Джослин обычно заботилась о Мэтте, а Стив нес ответственность за Тайлера. Не стопроцентно, конечно же, но все четверо Грантов охотно принимали подобный расклад.
– Я беспокоюсь не только за Мэтта, – произнесла Джослин. – Оба мальчика очень переживают. Тайлер замкнулся и целыми днями сидит у себя в комнате. И, конечно, все это отразится на их будущем.
Джослин раздраженно махнула рукой в сторону окна:
– Нечто, погубившее нашего пса, гораздо сильнее нас.
– Если честно, реакция Мэтта выглядит как совершенно естественное проявление его горя. Грубая, нелогичная, но нормальная. Его эмоции ищут выхода, и он не противится себе. Он хочет кого-то обвинить. Уверен, что он извинится.
– Стив, ты упрощаешь ситуацию. Флетчера похоронили. Мы купили новый стол, залатали наш дом и притворяемся, что ничего не случилось. Но ты не можешь отрицать, что столкнулся с чем-то жутким напрямую.
И Джослин указала на темные плитки на полу, на которых остались глубокие отметины от подков Паладина.
Стив развел руками и подумал, что надо бы разрядить обстановку. Но как?
– Меня ошеломило, что Мэтт настолько близко к сердцу принял то, что мы ничего не поднесли ей на празднике. Помнишь, как он возмущался? Дескать, мы ничего не подарили Плетеной Бабе, поэтому она забрала Флетчера с собой. Я надеялся, что мы научили Тайлера и Мэтта простой логике. Но Мэтт, похоже, берет пример с местных.
– А чего ты ждал? – воскликнула Джослин (вероятно, ее терпению пришел конец). – Мальчик донельзя испуган! А если это действительно наша вина, Стив, то яростная реакция Мэтта вполне оправдана!
– Джослин, не говори глупостей, – проворчал Стив.
– Я имею в виду, что мы наверняка никогда не узнаем, почему Флетчер оказался на том дереве и умер. Поэтому Мэтт и боится. А Тайлер… за последние несколько дней тебе удалось хоть раз с ним побеседовать? Разве его отстраненность тебя не тревожит?
– Я его ни о чем не спрашивал.
– Стив, послушай!
– Милая, сейчас он пытается самостоятельно решить свои проблемы. Тайлер – подросток, у него сложный период взросления.
– Хватит, Стив! Город заколдован. И дело не только в Катерине, а в самом Блэк Спринг. Ты же слышишь звуки по ночам, верно? Блэк Спринг овладел нашими детьми и изменил нас самих!
Стив пожал плечами:
– Джослин, я не собираюсь отрицать, что жизнь будет прежней. Но я хочу сохранить мир в семье. Между прочим, это единственное, что мы можем делать. Ты согласна со мной?
Джослин стояла напротив него, едва не кипя от возмущения.
– Почему ты ничего не понимаешь, Стив? Мы почти проиграли! Мы жили в относительном спокойствии восемнадцать лет, мы терпели некоторые… скажем так, неудобства, поскольку нам не грозила опасность. Но после гибели Флетчера игра стала другой – только мы еще не знаем правил! И не вздумай со мной спорить!
– По-моему, все возвращается к обычному распорядку, и…
– Нет, Стив! Не лги себе! Ты виноват в том, что мы…
Джослин оборвала себя на полуслове и стиснула губы.
Началось, с тоской подумал Стив. Коварный выпад, последний – самый удачный – аргумент в супружеском споре. Сколько бы времени ни прошло, данный удар всегда достигнет цели. Он знал, о чем умолчала Джослин.
Мы заперты в проклятом городе по твоей вине – вытащи нас отсюда! Помоги нам!
Стив будто стукнулся лбом в невидимую стеклянную стену. Значит, все так и есть? Неужто можно годами жить в идеальной гармонии, а потом вдруг напороться на неприятности и оказаться на грани полного отчуждения?
И, пожалуй, теперь валуны их уже не спасут. Они переехали в Блэк Спринг ради карьеры Стива, а Джослин пришлось распрощаться со своими честолюбивыми мечтами. Старая рана вновь заныла.
Я угодил в собственную ловушку, подумал Стив, вспомнив, как он копал Флетчеру могилу.
Иногда то, что было похоронено, возвращается… и начинает изводить тебя с новой силой.
На лице Стива отразилось замешательство. Джослин робко коснулась его руки, но он отшатнулся, а затем схватил ее за запястье.
– Вспомни, ведь именно я предупреждал тебя о том, что нам не стоит заводить второго ребенка, – произнес он. – Если тебя не радует, какими выросли наши сыновья, подумай о том, что половины проблем можно было избежать.
Стив понимал, что перегнул палку, но было уже поздно.
Глаза Джослин наполнились слезами. Она молча вырвалась и побежала на кухню.
А Стив почувствовал себя еще более одиноким.
«Боже, и почему я был уверен, что в нашем доме царят мир и согласие?» – подумал он.
Катерина, ты хочешь разрушить нашу семью, да?
Из кухни послышался сдавленный вскрик, громыхнул противень. А вскоре до Стива донесся запах горелого теста. А шум продолжился: сначала Джослин вытряхивала в мусорное ведро испорченный пирог, а потом едва не разбила блюдо для выпечки, швырнув его в мойку.
Спустя минуту заплаканная Джослин появилась в столовой. Оттолкнув Стива, она бросилась наверх. Стив направился в кухню и проверил содержимое мусорного ведра.
Вот так сюрприз! Пирог обгорел только по краям. Стив аккуратно вытащил его, положил на чистую тарелку, обрезал корки, накрыл фольгой и вышел во двор.
Поймал себя на том, что по привычке хотел взять с крючка поводок Флетчера, и вспомнил, что вчера убрал его в сарай вместе с корзинкой.
Он побрел вперед, сунув руки в карманы, навстречу завывающему ветру. Щеки заледенели. Стив пересек поле для гольфа и преодолел пару миль, шагая вдоль высокого забора, который огораживал Вест-Пойнт.
Молодцы ребята. А Джослин права. Зря он так быстро выкинул случившееся из головы.
Стив начал вспоминать, как они себя чувствовали в ту ночь, когда им показалось, что они слышат лай Флетчера. Ерунда какая. Им все померещилось! Он отказывался верить во всякую мистику. Сейчас впечатление померкло и стало расплывчатым, как и то видение, когда он увидел мертвого Флетчера в лесу. А ведь он по-настоящему струсил и корил себя за разбитое ведьмино кольцо!
Но иррациональное состояние ему не свойственно, сделал вывод Стив.
Глупо, стыдно. Мертвых надо хоронить, подумал он. И дело с концом.
Но Джослин и мальчишки с ним бы не согласились. Блэк Спринг и впрямь подмял их под себя. Это уязвляло Стива сильнее, чем он был готов признать.
Не получается ли в результате, что ответственность на нем?
«Позже я в ведьм верить перестал, но глаза всегда зажмуривал накрепко. Я так тренировался».
Нужно откровенно поговорить с Тайлером, подумал Стив.

Вечером в доме было так же мрачно, хотя Джослин и Мэтт съели по куску пирога.
Правда, Тайлер пробормотал, что ему надо готовиться к экзамену, и опять засел в своей комнате.
В кровати Джослин и Стив сразу же отвернулись друг от дружки: невысказанные слова висели в воздухе, превратившись в невидимую стену. Стив долго не мог уснуть, пока его не сморило от изнеможения.
– Возможно, я привезу лошадей днем – после тренировки, – произнесла Джослин во время завтрака. – Вероятно, им это не повредит.
Стив кивнул и немного расслабился.
– Помочь с трейлером?
Она покачала головой:
– Мы с Мэттом справимся.
Вот и отлично. И, конечно, не стоит торопить события. Размолвки у них обычно не длились долго, но сейчас – особый случай, и надо соблюдать осторожность. А чувство такта еще никому не повредило.
Раздумывая о вчерашней ссоре, Стив поехал на работу. Он думал о стычке и когда читал лекции в колледже, и по возвращении домой, собирая опавшие листья во дворе.
В конце концов, все не так уж плохо, сказал он себе.
Джослин и Мэтт возились с трейлером на подъездной дорожке. Вероятно, решили, что привезут лошадей завтра.
Стив вдохнул свежий осенний воздух полной грудью. Один из тех ноябрьских вечеров, когда ощущается дыхание приближающейся зимы.
А в городе наверняка есть люди, которые не столь быстро справились с ситуацией, успокоил он себя.
Джослин и Мэтт направились в дом, а Стив продолжил возиться во дворе. Внезапно распахнулась дверь, и к Стиву кинулась Джослин – в костюме для верховой езды.
– Стив! – громко закричала она. – Стив!
Бросив грабли на кучу листьев, он побежал к жене.
– Тайлеру совсем плохо! – выпалила Джослин. – Он не отвечает… не могу до него достучаться!
Джослин повела Стива в гостиную. Тайлер сидел на диване, в полумраке, поджав под себя ноги.
Стив моментально поставил сыну диагноз. Парень находился на грани серьезного психического срыва. Возможно, у него уже был припадок некоторое время назад.
Пальцы босых ног скрючились, волосы стали дыбом, костяшки пальцев на руках побелели. Тайлер смотрел в никуда широко открытыми глазами. Стив видел подобный взгляд у душевнобольных, когда они абстрагировались от реальности.
А сейчас это приключилось с Тайлером. Он уходил из света в кромешную тьму.
Стив с трудом подавил охвативший его страх.
Опустившись на корточки перед Тайлером, он положил ему руки на плечи.
– Эй, Тайлер!
Он слегка тряхнул парня, пытаясь вывести его из ступора. Тайлер мгновенно подался к нему, что встревожило Стива. Он ожидал, что тело Тайлера будет столь же напряженным, как и скрученные судорогой пальцы на руках и ногах.
Стив знал, что сопротивление пациента всегда означает осознание.
Увы, тело Тайлера смахивало на мешок с сеном.
Мальчишка как будто превратился в куклу, набитую соломой. Стив положил ладонь Тайлеру на затылок и с силой надавил большим и указательным пальцами на точки, расположенные по позвоночнику.
– Что с ним? – прошептала Джослин.
На пороге появился Мэтт – на его лице застыло выражение ужаса.
– Шок, – ответил Стив. – Ему надо попить, Джослин.
Джослин принесла воды. Стив сел на диван рядом с Тайлером. Обнял сына за плечи и стал медленно качать вперед-назад.
Тайлер был холодным, а его кожа – липкой от пота.
– Эй, сынок, все будет нормально. Слышишь меня, все будет в порядке, – тихо заговорил Стив, повторяя свою мантру.
Но мысленно он ругал себя без остановки.
Как он мог допустить такое? Ведь Роберт Грим расспрашивал Тайлера про Флетчера – как раз перед тем, когда лошади взбесились? Стив тоже заподозрил неладное, но медлил! Почему он не постарался вытащить из Тайлера всю правду?
Идиот.
– Что ты делаешь, сынок? Ты нас напугал до смерти.
Он обнял Тайлера еще крепче.
– Я с тобой, Тайлер. Что бы ни случилось, я всегда буду с тобой. Все будет хорошо.
В конце концов его усилия принесли плоды. Тайлер задрожал. Слепое, обмякшее лицо напряглось. Губы затряслись, и Тайлер издал сдавленный стон.
Глаза открылись еще шире и заблестели влагой.
Тайлер вскинул руки, которые тотчас бессильно упали.
Джослин, держащая стакан воды и полотенце, поставила стакан на табурет.
А Стив поймал на себе осмысленный взгляд Тайлера. Сын смотрел на него с беспомощной скорбью и отчаянием. Стива захлестнуло слепое чувство любви, смешанное с жалостью.
– Слушай, Джослин. Почему бы тебе и Мэтту не привезти лошадей?
– Но я не могу оставить мальчика в таком состоянии! Он придет в себя?
– Конечно. Думаю, нам двоим надо немного побыть одним.
Стив многозначительно поглядел на Джослин, и та поняла.
– Мэтт, нам пора, – произнесла она.
Джослин и Мэтт покинули гостиную. Напоследок Джослин закрыла раздвижные двери, которые заглушили яростные протесты Мэтта.
В комнате воцарилась тишина.
О’кей, малыш, подумал Стив. Я – рядом с тобой. Равновесие должно восстановиться.
Теперь он сможет поговорить со своим первенцем. И ведь они оба так долго ждали этой минуты!
Разумеется, все началось не той странной ночью, когда Тайлер побежал за ним следом босиком, и даже не в тот октябрьский день, когда они поссорились по поводу Лори.
Нет, этот узел завязался очень давно.
Стив вернул своего сына из глубин тьмы и понимал, что пора вытащить на свет божий нечто неприглядное. Но его ничего не страшило. Сейчас Стив ощущал только одно – сильную всепроникающую родительскую любовь.
Он дал Тайлеру стакан с водой. Мальчишка отпил, расплескав воду на серые штаны. Потер пятно ладонью и принялся еле слышно плакать. Стив обнимал его до тех пор, пока Тайлер не перестал всхлипывать. Затем он опять дал ему воды. И заговорил, осторожно подбирая слова:
– Очень скверно, да?
Тайлер кивнул. У него было бледное и мокрое от слез лицо.
Он обрел способность говорить лишь через пару минут.
И тогда с его губ сорвалось:
– Помоги мне, папа.
Стив поклялся, что сделает все, что может, буквально все…

Через час – незадолго до того, как должны были вернуться домой Джослин и Мэтт, – Стив и Тайлер сели в «Тойоту» и выехали из города. Они мчались по шоссе двести девяносто три, а потом свернули на трассу девять В и покатили в Блэк Рок Форест. Миновав перевал и спустившись в долину, Стив ощутил, что они вступили на запретную территорию, и с трудом подавил желание глазеть в зеркало заднего вида на случай, если кто-то шпионит за ними.
Глупая мысль, конечно, но Стив никак не мог от нее отделаться.
Всю дорогу они с Тайлером хранили молчание.
Они неслись вдоль Гудзона, въехали в Ньюбург и остановились у мемориальной квартиры Вашингтона. Далее они двинулись пешком. Нашли в центре города малолюдный полутемный бар.
Стив заказал два пива и попросил код доступа к Wi-Fi. Он потратил двадцать минут, чтобы просмотреть избранные отчеты и ролики с сайта Тайлера. Стив чувствовал, как его все сильнее охватывает тревога, но вместе с ней и восхищение. Ни одна из записей не была настолько шокирующей, как то, что ему довелось увидеть дома – хвала богу, те файлы в сеть не выложили, – но каждое видео было весьма зрелищным.
И незаконным, с определенной точки зрения.
Затем Стив потребовал, чтобы Тайлер стер все, не оставляя никаких следов.
Мальчишка с благодарностью принялся за дело.
Глядя на сына и прихлебывая пиво, Стив задумался. Если честно, он был в шоке.
«Неужели ты не понимаешь, во что ты ввязался?» – спрашивал он себя. Ты велел Тайлеру уничтожить реальные улики! А еще важнее то, что ты нарушаешь моральные правила – те самые, которые ты и Джослин всегда ставили превыше всего.
Зато, с другой стороны, есть шанс, что ты даешь Тайлеру возможность выйти из омерзительной игры, в которой он был одним из главных игроков.
Но разве Тайлер уже не наказан достаточно тем, что был вынужден стать свидетелем мерзостей, которые творили его псевдоприятели? И ему пришлось столкнуться с последствиями своей глупости. За последние двадцать четыре часа Тайлер побывал в аду и вернулся. Такой припадок на пустом месте не случается. Он даже не мог набраться смелости и проверить сообщения приложения СГЛАЗ, чтобы узнать местонахождение Катерины. Тайлер не сомневался, что начнется Армагеддон, который уничтожит Блэк Спринг.
Стив встрепенулся и переключился на сына. Он заверил Тайлера, что после побиения камнями ведьма вернулась к своему привычному образу «жизни» и ничего ужасающего не произошло. Пока.
Тайлер с надеждой посмотрел на отца.
– Но я должен сообщить о случившемся, Тайлер, – добавил Стив. – Ты ведь понимаешь, что молчать нельзя?
Тайлер понурился и кивнул.
– Но все может измениться. Если твои друзья продолжат свои выходки, погибнут люди. Такую ответственность я на себя не возьму.
– Да, папа, – прошептал Тайлер.
– Только не вини себя, Тайлер. Зато Джейдон явно свихнулся, и ему требуется помощь. Кто-то должен покончить с этим.
Внезапно Стив осознал, что он обращается к самому себе. Он пытается убедить себя в правильности плана, который постепенно начал формироваться в его голове. Что ж, главное теперь – не заговариваться и не испугать Тайлера.
– И не вини себя, Тайлер, – повторил Стив.
– Но почему с ними тусуется Бурак? – тихо спросил Тайлер. – Джейдон чокнутый, Джастин – просто обормот, а Бурак… он раньше был классным.
– Значит, парень сломался, – жестко ответил Стив. – Блэк Спринг творит чудеса.
Тайлер, похоже, не согласился с отцом.
– Я беспокоюсь за Бурака.
Стив промолчал. Мальчишки играют с огнем, и, очевидно, скоро наступит развязка. Они грубо нарушили Чрезвычайный Закон, они спровоцировали гибель Флетчера и подвергли риску жизни всех обитателей Блэк Спринг. Вероятно, шоковая терапия Дурогородка пойдет им на пользу, и они хоть что-то поймут… однако Стив опасался, что Дурогородком дело не закончится.
Стив продолжал рассуждать. Итак, сайта Тайлера вполне достаточно, чтобы угодить в Дурогородок. Но если кадры с побиением камнями увидят те, кому не следует, то может взбунтоваться весь Блэк Спринг.
Джейдон и его дружки заслуживают наказания. Но Тайлер… мальчишка оказался идеалистом и действовал во имя науки. Бедняга!..
У Стива пересохло в рту, когда он вспомнил, как его охватили мысли о самоубийстве во время давнего отпуска в Таиланде, когда Джослин вынашивала Тайлера.
А люди, запертые в Дурогородке, никогда не возвращаются обратно.
Стив вспомнил умоляющий взгляд Тайлера.
«Помоги мне, папа».
Надо принять решение.
Только что его старший сын уничтожил плоды нескольких месяцев своей кропотливой работы – Тайлер поверил Стиву и послушался его. Прекрасно, они с сыном вновь нашли общий язык. Тем не менее Стив не мог отделаться от ощущения, что они уничтожают уникальную возможность изменить Блэк Спринг по-настоящему и возвращают городишко в прошлое – в роковой семнадцатый век.
«Правильно я поступаю?» – спросил себя Стив.
– Ты все удалил? – обратился он к Тайлеру.
– Ага.
– Точно? – произнес Стив, посмотрев на сына в упор.
– Ага. Стер контент и закрыл адрес.
– Файлы восстановлению не подлежат?
– Не совсем. Адрес сайта будет в карантине в течение тридцати дней. Но регистрация домена анонимна, и никто не узнает мои личные данные. Если, конечно, не обращаться в правоохранительные органы.
Тайлер задумался.
– Но ведь они не зайдут настолько далеко, правда, папа?
Почему бы и нет, мысленно сказал Стив.
А вдруг Совет обратится к ребятам из Вест-Пойнта? Но и тогда шансы, что Тайлера найдут, невелики. Но если арестуют Джейдона, то все свалят на него, и тогда он непременно выдаст Тайлера.
Вероятно, приятели Джейдона подтвердят показания их неформального лидера, но если речь зайдет о проекте Тайлера, ситуация сложится по-другому. Парни будут помалкивать, поскольку не захотят навлечь на себя еще больший гнев Совета.
Наверняка все сведется к единственному обвинению – и местные будут болтать о том, что свихнувшегося сына Гризельды загнали в угол. Даже в Блэк Спринг понимают, что экстремальные обстоятельства требуют отчаянных действий.
Ты вступил на тропинку с кучей осыпей по краям, Стив, понятия не имея, каковы будут последствия.
«А если твое вмешательство вообще не поможет Тайлеру?» – спросил себя Стив.
Но я не собираюсь допустить, чтобы моего сына отправили в Дурогородок. Только через мой труп.
– А они могут узнать про твой сайт каким-то иным способом? – осведомился Стив у Тайлера. – По автосохраненным копиям, например?
– Только через Майка.
– Что за Майк?
– Одноклассник. Из Хайленд Фоллз. Он прямо-таки штампует сайты, у него свой сервер. Майк разрешил мне сделать сайт за бочонок пива.
– И он мог увидеть видео с Катериной!
Тайлер пожал плечами.
– А ему наплевать. Он думает, что там хранится приватная коллекция моих видео с Ютьюба. В принципе, сперва так оно и было. Я подготовил те ролики специально, чтобы Майку стало скучно и он перестал рыться в моих записях.
Стив закрыл глаза и сделал глубокий вдох. Открыв глаза, он обнаружил, что Тайлер водит пальцем по экрану айфона.
– Что случилось?
– Я пишу Майку сообщение. За второй бочонок пива он сотрет сохраненные копии сегодня же.
Стив тут же посоветовал Тайлеру очистить историю поиска во всех его гаджетах.
– И про чаты не забудь, – добавил он. – И обязательно удали папки с видеоклипами и документами на Макбуке. Уничтожь файлы, имеющие хоть какое-то отношение к проекту.
Последней на очереди была карта памяти из GoPro. Теперь там осталось одно-единственное видео с побиванием камнями.
Стив потер скулы.
– А у мальчишек есть твои ролики – в их компьютерах или в телефонах? – обеспокоенно поинтересовался он.
Тайлер забарабанил по столу.
– Мы договорились, что входим на сайт, только когда находимся за пределами города… Думаю, они иногда просматривали видео в школе или в библиотеке. И еще мы решили, что айфоны, которые в прошлом году раздавали в СГЛАЗ. – с клавиатурными шпионами, поэтому мы не использовали их в проекте.
Стив недоуменно вытаращил глаза. Тайлер слабо улыбнулся.
– Клавиатурный шпион – это особая программа, позволяющая тебе следить за объектом удаленно через планшет или телефон. Она запоминает все набранные на клавиатуре символы и отправляет данные на твой гаджет. А человек, который бродил в сети, даже ни о чем не догадывается. Удобно, да? С такой штуковиной тебя никто не обдурит.
– Тайлер, а ты уверен, что все вычистил? СГЛАЗ способен обшарить каждый дом в Блэк Спринг!
– Джейдон кое-что сфотографировал, когда…
Тайлер смущенно отвернулся.
– Ты в курсе, что я имею в виду. И тебе придется рассказать про это, папа. Они, конечно, влезут в его телефон и вытряхнут из Джейдона информацию. Но, по-моему, Джейдон не слишком увлекался съемкой.
Будем надеяться, что ты прав, подумал Стив.
– Что-нибудь еще?
Тайлер наморщил лоб:
– Погоди!
Он покраснел и уставился на экран айфона. Стив с удивлением заметил, что Тайлер прокручивает список аудиофайлов.
Через минуту Тайлер щелкнул по одному значку.
– Мне нужно знать, что ты стер? – спросил Стив.
– Нет, – тихо проговорил Тайлер, не поднимая взгляда.
Стив расплатился по счету, и вскоре они уже шагали вдоль Гудзона, подняв воротники и сунув руки в карманы. Миновали бухты, где в воде покачивались яхты, и добрались до огромной колонны, составной части моста Гамильтона.
Они ненадолго остановились под мостом, освещенным оранжевыми огнями, и полюбовались на его отражение в Гудзоне.
Пронзительный северо-восточный ветер взъерошивал им волосы и будто толкал их назад, в Блэк Спринг. Зато Гудзон казался неторопливым – он спокойно стремился к нью-йоркской бухте, где его воды сливались с Атлантическим океаном.
Там, на востоке, солнце всегда всходило намного раньше, чем среди холмов Блэк Спринг.
– Завтра тебе надо поговорить с Лоуренсом, – наконец вымолвил Стив.
И хорошо бы все детали головоломки сошлись воедино, мысленно взмолился он.
– Ты ведь доверяешь Лоуренсу? – продолжил Стив. – Скажи ему о том, что мы сделали, и предупреди, чтобы он держал рот на замке. Лоуренс не должен проболтаться. Надеюсь, Лоуренс поймет, что это наш единственный шанс выпутаться из передряги. Он же не хочет угодить в Дурогородок! А если Джейдона вынудят сделать признание, то на допрос вызовут вас обоих – тебя и Лоуренса. Как считаешь, Лоуренс справится?
– А что ему еще остается?
– А ты, Тайлер?
Сын Стива кивнул. Он выглядел как приговоренный к смерти, которого спросили, сумеет ли он взойти на эшафот. Под глазами у него были темные круги.
Стив обнял мальчишку за плечи и почувствовал, что Тайлер дрожит.
– Но самое главное знаем только мы, – подытожил Стив.
Он посмотрел на баржу с гравием, которая плыла вниз по течению под тихий рокот мотора. Стив понимал, что Тайлер боится и страдает из-за сильного чувства вины. У парня – свой характер и обостренное чувство справедливости. Таким людям трудно живется. Стив запомнил, с какой гордостью смотрел на него сын на собрании Совета, когда он отстаивал свои идеалы.
Он взвалил на сына непосильную ношу.
Но у Тайлера нет выбора. Альтернативы нет. Возможно, это будет снедать его некоторое время, но все пройдет. Таков закон мироздания.
Волны от баржи достигли берега, омывая камни и вспениваясь. Стив внезапно разозлился на себя за свои сомнения. Он защитил Тайлера из любви к нему. Родители оберегают своих детей, причем любой ценой. Разве не спрашивал его Тайлер, снимая клип для своего видеоблога, кого бы Стив спас, собственного ребенка или деревню в Судане?
Конечно, ты выберешь своего родного ребенка. Это и есть настоящая любовь.
– О’кей, – прошептал Тайлер и поежился.
Стив притянул его поближе, чтобы сын согрелся.
– Будь сильным, Тайлер. Мы как-нибудь прорвемся. Ты не должен жить в кошмаре.
– Ты расскажешь маме?
– Нет.
Странно, но Стив до сих пор не задумывался о Джослин. Что ж, ей и так забот хватает.
– Все останется между нами, Тайлер.
– О’кей, – повторил Тайлер и тихо произнес: – Спасибо, папа.
Они стояли и смотрели на холодный темный Гудзон.
Стив понял, что этот вечер, который он провел наедине со своим старшим сыном, никогда не выветрится из его памяти.
Неожиданно Стиву безумно захотелось, чтобы они очутились на барже. Почему бы им не сбежать из Блэк Спринг? Они бы просто плыли бы вниз по течению, минуя бухту Нью-Йорка. Они бы вместе встретили рассвет и хотя бы на миг узрели истинную суть вещей.
И вдруг у Стива появилось ощущение дежавю. В голове зазвучал язвительный голос Мэтта:
«Ага, папа! Кого бы ты спас, меня или Тайлера?»
Тогда Стив дал якобы мудрый ответ, но Тайлер безошибочно угадал, что это банальная политкорректность.
И сейчас Стив был вынужден признать, что он чуть больше любит Тайлера.
Стив частенько общался с родителями студентов Нью-Йоркского медицинского колледжа и знал, что по-другому не бывает. Но когда тебя заставляют взглянуть на свое отражение в зеркале, порой ты сгораешь со стыда.
Но, стоя на пирсе и обняв за плечи своего старшего сына, Стив не испытывал угрызений совести.
Он всем сердцем любил Джослин и Мэтта. Он наверняка бы спятил, случись с ними что-нибудь, но Тайлер… тот всегда будет у него на первом месте…

Однако ночью, ворочаясь в кровати, Стива опять стали мучить сомнения. В его мозгу, словно огоньки, вспыхивали тревожные мысли, которые мешали ему расслабиться и отдохнуть.
И он прокручивал в голове недавние события.
Когда они с Тайлером приехали домой, Джослин извинилась перед ним за свою вспышку. Стив тоже попросил у жены прощения за свои едкие замечания.
Они все перенервничали. Невысказанные обвинения были вновь благополучно похоронены, зато примирение свершилось.
Потом Джослин лежала рядом с ним в постели, и Стив подробно рассказывал ей, что произошло с Тайлером… по крайней мере, он ознакомил Джослин с той версией событий, которую он собирался изложить и Роберту Гриму.
Стив не умел лгать жене (и для этого никогда не было причин), однако он запросто выложил ей сфабрикованную легенду – с некоторым количеством правдивых деталей, разумеется.
Удивительно, но Стив даже не чувствовал себя виноватым. И ему это не понравилось.

Джослин была в шоке и принялась хвалить мужа за то, что ему удалось растормошить Тайлера. Она снова принялась извиняться за свою резкость, но Стив лишь прижал указательный палец к ее губам и поцеловал Джослин.
Неплохая генеральная репетиция, подумал Стив, но если она заплачет – я точно свихнусь.
Затем они почувствовали влечение друг к другу и занялись любовью.
И вот за это Стиву точно не было стыдно.
Но он еще долго не мог уснуть. Мысли буквально шипели и потрескивали у него в голове.
Боже, надеюсь, я поступил правильно. Я верю, что мое сердце – с теми, кто этого достоин. Но любовь – загадочная и обманчивая штука, и она не подвластна здравому смыслу, в конце концов решил Стив, погружаясь в сон.

Глава 18

Ручей перестал кровоточить, но первоначальная эйфория быстро улетучилась. Теперь жители Блэк Спринг пребывали в смятении. То и дело вспыхивали ссоры, но Роберт Грим и охранники давили их в зародыше. Целую неделю в церквях проводили дополнительные службы, прихожане вспомнили старинные ритуалы экзорцизма и ставили свечки за усопших на надгробных плитах кладбища на Храмовом Холме. Тем временем программисты СГЛАЗ работали с утра до ночи. Они отслеживали потоки писем и проверяли сообщения в чатах и в приложениях, где пользователи наперебой твердили о дурных предзнаменованиях и о конце света.
К счастью, ничего не выплескивается за пределы города, подумал Грим, но безмозглые идиоты способны насочинять что угодно.
«А майя не ошиблись», – написала сотрудница супермаркета Ева Модески своей подруге Бетти Чу, работнице дома престарелых.
Ева Модески была местной дурочкой с большой грудью и чрезмерно высоким лбом.
Еще совсем недавно за свидание с Евой он бы с радостью пожертвовал собственным ребром – но теперь расклад переменился! Фраза про индейцев майя немного выбила Грима из колеи, и Ева потеряла для него былую привлекательность (чего он не мог сказать о своем ребре).

В общем, семерым сотрудникам СГЛАЗ приходилось трудиться круглые сутки напролет, чтобы держать под контролем общественный порядок и пытаться выяснить причину раздражения Катерины. Вдобавок им надо было вежливо отвечать на постоянные звонки взвинченных горожан – но премий или отпуска это не гарантировало.
– А пророк-фермер опять нас замучил, – пробурчал Уоррен Кастильо утром во вторник, когда Грим вернулся в штаб-квартиру после проверки воды в ручье.
– Джон Бланшар? Седьмой раз за два дня.
– Угу. Я сказал ему, что сейчас отключусь, но придурок заявил, что намерен забрать своего ягненка. Я и не понял, что он имеет в виду того двухголового монстра!
Грим скорчил кислую мину.
– Уродца, который в хранилище пылится?
– Наш фермер утверждает, что хочет съесть послед, дабы очистить свою овцу или кого-то там еще от грехов. Я, если честно, плохо разобрал, что он вещал. А он тараторил, что Господь даровал ему такое право. Я сказал, что если его желудок выдержит убойную дозу формалина, то пусть приходит и забирает. Он решил, что я настроен серьезно, и потребовал официальное приглашение.
– Как деградировали приматы! – посетовал Грим.
Несмотря на усиление мер безопасности, которое установили сотрудники СГЛАЗ, и на сочувствующих горожан (многие из них вызывались добровольно им помогать), многие в Блэк Спринг проявляли недовольство.
Среди критиков команды СГЛАЗ был и сам Колтон Мэзерс.
– Вас назначили, чтобы вы предотвращали людские волнения, а вы пренебрегаете своими прямыми обязанностями! – гневно воскликнул глава Совета, разговаривая с Гримом по телефону. – Вы должны обеспечить жителям Блэк Спринг мир и спокойствие! О чем вы думаете, Роберт?.. Кроме того, виновные должны понести наказание!
Грим представил себе, как Мэзерс превращается в жабу, но вслух заверил его, что СГЛАЗ просто выбивается из сил.
– Но помощь ребят из Вест-Пойнта нам не нужна, – добавил Грим.
Он нажал «Отбой», прежде чем Мэзерс успел проквакать что-либо еще.
Но критика шла со всех фронтов. Вечером того же дня окна в бывшем туристическом центре «Пополопен» разбили! Народ озверел и кидался кирпичами.
Виновные, пьяные и недовольные рабочие со стройки, были пойманы с поличным и провели ночь в сыром подвале церкви Пречистого Мета.
Зато Марти Келлеру удалось выяснить, кто устроил шутку с павлином. Член Совета, вдова мясника – Гризельда Хольст!
Кто бы мог подумать!
– Она? – воскликнул Грим и оторопел. – Не может быть!
– Она, – подтвердил Марти и продемонстрировал Гриму видеозаписи.
Хольст покинула мясную лавку в прошлое воскресенье, в десять часов пятьдесят восемь минут, с синей холщовой сумкой на плече.
Камеры вдоль Олд Майнерз Роуд зафиксировали, как ее старенький «Додж» поехал в Хайленд Миллз. А в двенадцать часов двадцать три минуты Гризельда вернулась, затормозила на подъездной дорожке и ринулась к дому.
Из холщовой сумки торчал павлиний хвост.
Грим рассвирепел. Старая корова смеялась над их системой!
На последующих кадрах было видно, что Гризельда Хольст направилась в лес.
– Вырасти себе хоть одну мозговую клетку! – рявкнул Грим, и у него запершило в горле.
Марти хмыкнул.
– Наверное, она предположила, что перед рассветом Катерина исчезнет и птичка поджарится прежде, чем кто-нибудь увидит дивное зрелище.
Уоррен ухмыльнулся.
– Но Катерина выразила Хольст свою искреннюю признательность! Ведьма-то разгуливала с пташкой по улицам Блэк Спринг! Круто!
– Но почему павлин?
Клэр порылась в справочнике по оккультизму, выпущенному «Гарвард Пресс» (книга хранилась в библиотеке СГЛАЗ), и нашла объяснение.
– Для персов павлин являлся символом бессмертия, поскольку они считали, что его плоть не подвержена разложению. Это неверно, просто павлинье мясо – очень сухое и почти несъедобное. Посмотрим еще… в Средние века павлин предвещал беду, люди верили, что его крики вызывают дождь. Возможно, они были правы. Согласно Парацельсу, немецкому астрологу и оккультисту, внезапный возглас павлина в неурочное время предвещал смерть – поэтому суеверные богачи не жаловали эту птичку. Но другие мистики утверждали, что перья павлина приносят удачу – если их найти, конечно же… зато хранить их дома нельзя, потому что тогда фортуна от вас отвернется. И где тут логика, я вас спрашиваю?
Грим усмехнулся.
– Вдовушка не производит на меня впечатление знатока мифологии. Вряд ли она заморачивается на символическом значении своих подношений!
– Верно, – согласился Уоррен. – Гризельда слишком глупа. Она, если честно, совсем недалекая. Вы когда-нибудь пробовали ее фирменный паштет? Похоже, она жир из своих ляжек высасывает иглой для липосакции, чтобы потом закачать его в фарш.
– Уоррен, свинья ты эдакая! – возмутилась Клэр. – Хоть немного уважения прояви. У нее трудная жизнь была. Вспомни про ее покойного мужа!
– Тем не менее зря она павлинье шоу устроила, – резюмировал Грим.
А ведь это было только начало! Марти и Уоррен проверили архив видеозаписей и в среду вечером выяснили, что Гризельда Хольст давно завела странную привычку встречаться с ведьмой в лесу.
У Гризельды даже имелось четкое расписание. Каждый четверг, в ясную погоду или дождь, когда Катерина оказывалась в лесу, Гризельда неожиданно покидала свой дом. Она пробиралась вдоль забора и исчезала в кустах, с бумажным пакетом в руке. Куда же она уходила? Естественно, к ведьме – иначе и быть не могло!
Спустя час она возвращалась, причем без пакета. Грим был озадачен. Как они ухитрились пропустить такую улику? И что, ради всего святого, делала Гризельда, оставаясь наедине с Катериной?
На следующее утро они снарядили Марти на вылазку, припрятав у него в одежде микрофон и мини-камеру.
Марти направился в мясную лавку Гризельды. Грим, Уоррен, Клэр и остальные уставились на большой экран, транслирующий картинку с мини-камеры.
– Чего желаешь? – зазвучал в динамиках грубый голос Гризельды.
– Фунт паштета из павлина, пожалуйста, – сказал Марти.
Уоррен расхохотался, но Грим махнул ему рукой, призывая к тишине.
Гризельда мгновенно напряглась и призадумалась.
– Хольстовского паштета, ты хотел сказать? – уточнила она.
– Нет, из павлина, – отчеканил Марти с непроницаемым лицом.
– Я… у меня такого нет.
– А как насчет пирожка с начинкой из павлина?
– Я не торгую такими деликатесами.
– Какая досада! – протянул Марти. – А филе этой пташки у тебя случайно не завалялось?
Гризельда испугалась.
– Я думал, надо попытаться, раз уж Катерина так полюбила павлина.
Гризельда взяла себя в руки и улыбнулась.
– И то верно, – сказала она.
Не послышались ли в ее голосе нотки гордости?
– Точно. С чего бы еще ей столько времени с ним носиться?
– Ага, что бы ни говорили, тот, кто дал ей павлина, хорошо знает, как предотвратить кризис! Поэтому я бы тоже попробовал этого мясца и угостил бы им своих приятелей.
Гризельда порозовела, и Марти решил воспользоваться случаем.
– Ты же в курсе, что мы с моим другом всегда организуем тематические представления на ведьмовскую тематику. На выходные привязали Гауди, нашего чихуа-хуа, к ветке дуба. Так ржали, что чуть не обделались! Могу тебе селфи показать!
Улыбка мгновенно исчезла с лица Гризельды. Ее лицо окаменело от ярости.
– Ты – грязный сопляк! – заревела она. – Насмехаешься над моей Катериной! Убирайся отсюда к чертям, ты!..
Она схватила с полки длинную палку салями и выскочила из-за прилавка.
Ошарашенный Марти едва успел вылететь на улицу. Дверной колокольчик истерически зазвонил.
– Ты Дурогородка заслуживаешь, мистер! – завизжала Гризельда, потрясая салями. – Поосторожнее, не то я доложу о тебе Совету! Ты же тот умник, который у Грима работает, да? Я тебе задам!..
Она направилась к разделочной с грацией корабля военного флота и с грохотом захлопнула за собой дверь.
В штаб-квартире СГЛАЗ Уоррен взвыл волком.
– А эта женщина заслуживает «Оскар»!
А Грим задумался. Он пока не мог сопоставить действия Гризельды со смертью собаки и кровью в ручье, но связываться с ведьмой строго-настрого запрещалось, поскольку предсказать последствия контакта с Катериной было невозможно.
И Грим понял, что у него нет выхода. Придется ему навестить Колтона Мэзерса, ничего не поделаешь!
Глава Совета принял его в своем доме на вершине Соснового Холма, окруженного ржавой оградой и смахивающего на особняк Франкенштейна.
Старикан выслушал Грима, насупившись. Когда он заговорил, то обескуражил Грима.
– Оставим ее, Роберт, – произнес он. – Миссис Хольст – праведная женщина, а в последнее время она очень нервничает. Полагаю, нам необходимо подождать, все образуется.
Грим не поверил собственным ушам.
– Но она…
– Я рад, что ты это выяснил, – проскрипел Мэзерс. – Мы действительно должны наблюдать за миссис Хольст, но мой совет таков: лишняя шумиха нам не нужна.
Мэзерс окинул Грима равнодушным взором, словно тот был предметом мебели в его кабинете, и уставился в окно.
Роберту Гриму хотелось крикнуть, что теперь-то Блэк Спринг и впрямь стал проклятым городом и нечто уже бродит по улицам с оскаленными зубами и пеной на губах, но Мэзерс был непреклонен.
И Грим убрался восвояси.
Старик прикрывает Гризельду из-за того случая с Ротом, предположил Грим. Как долго он еще собирается вести свою грязную игру? Ответ моментально пришел Гриму на ум. До тех пор, пока у тебя не хватит смелости противостоять ему.
Но Грим привык к своей работе, и он никогда не спорил с начальством. Вечером, когда ливень стих, ведьма появилась на тропе – уже без своего мертвого любимца. Грим почувствовал облегчение. Пусть Мэзерс придерживается своей точки зрения – Грим не будет с ним препираться.
Грима совершенно не тянуло нарушать местные правила, какими бы идиотскими они ни были.
А жизнь возвращалась в нормальное русло. Люди уже не пугали друг друга страшилками об индейцах майя и Армагеддоне. Конечно, каждый хотел забыть недавний кошмар и навсегда избавиться от тягостных воспоминаний.
Роберт Грим последовал примеру горожан. Он поверил в то, что случилось маленькое чудо. Блэк Спринг пережил буйство Катерины почти без потерь. Так он и думал до субботнего вечера, когда плохие новости сами постучались в дверь штаб-квартиры…

Оцепеневшие сотрудники СГЛАЗ, которые в те часы были на дежурстве – Клэр, Уоррен и Грим, – слушали Стива Гранта и Пита Вандермеера. В основном говорил Стив.
Итак, Джейдон Хольст, сын бесстрашной вдовы мясника, систематически терроризировал ведьму. Он ударил ее резаком и натравил на нее собаку Гранта. Господи помилуй!
В качестве мести за гибель пса Джейдон, Джастин Уокер и Бурак Шайер, вызвавшись волонтерами, чтобы получить право следить за ведьмой, продолжили свое дело. А ответственность, разумеется, лежала на Гриме.
Все зафиксировал сын Гранта, снявший выходку парней на камеру GoPro.
Когда видеоклип закончился, воцарилась тишина.
В холле штаб-квартиры стало трудно дышать: из помещения будто выкачивали воздух.
Грим почувствовал, что его сердце бьется рывками: оно восстановило свой нормальный ритм лишь через несколько минут.
Побивание камнями. Боже правый, подростки кидали в нее булыжники!
Внезапно у Грима в голове вспыхнула мысль – ослепительная, как горсть белого фосфора. Камни запросто могли разорвать ее швы на веках!
Клэр стояла, открыв рот. Она же и заговорила первой:
– Когда это случилось? В четверг, да?
Стив кивнул:
– Раньше четырех, поскольку я и Мэтт уже были дома.
Глаза Клэр расширились, и Гриму не понравилось то, что он в них увидел.
– А поточнее нельзя? – спросил он.
Стив повернулся к Макбуку и щелкнул по значку видеофайла сразу двумя пальцами, открывая его свойства.
– Вот. Создан: четверг, восьмого ноября две тысячи двенадцатого года, в три часа тридцать семь минут.
– И тогда умерла Рита, – выдавила Клэр.
Грим выгнул брови:
– Кто?
– Рита Мэрмелл. Она жила в доме престарелых Розбурга. У нее был инсульт, днем в четверг, когда она в карты играла. Врач сказал, что это произошло внезапно, потому что Рита неплохо себя чувствовала. Но в ее преклонном возрасте такое случается, поэтому я не придала этому значения. В свидетельстве о смерти записано, что реаниматологи констатировали смерть Риты Мэрмелл около четырех часов дня.
Пит Вандермеер и Стив переглянулись.
– То же самое Катерина сделала в шестьдесят седьмом, – пробормотал Пит. – Когда врачи пытались снять ей швы. Несколько стариков в городе скончались от инсульта.
Уоррен помрачнел.
– А потом Катерина угомонилась. Просто шастала по Блэк Спринг, появляясь то тут, то там. Прямо медведь в спячке, только движущийся… и в цепях. Но стоило подобраться к ней слишком близко, и…
Он негромко хлопнул в ладоши, и присутствующие вздрогнули.
Грим поежился. Значит, зверь проснулся?
– Очевидно, ведьма начинает излучать странную энергию, когда находится в состоянии физического или психического стресса, – продолжил Уоррен. – И самые слабые из нас ломаются.
– Поэтому Джейдон и его приятели виновны в смерти Риты, – ровным голосом произнес Грим и оглядел всех по очереди.
В безжалостном свете люминесцентных ламп люди выглядели бледными, подавленными, но одновременно и сосредоточенными. Но иначе и быть не могло.
«А вдруг информация о Катерине просочится за пределы Блэк Спринг?» – встревожился Грим. Местным-то бежать некуда: как они спасутся?
Запомни это, Роберт, сказал себе Грим. Он снял очки и принялся протирать линзы.
– Ладно. Нам надо арестовать придурков. Будем действовать тихо. Не хватало еще, чтобы народ запаниковал – тогда от Блэк Спринг камня на камне не останется.
– Но ведь люди обязательно что-то узнают, – сказал Пит.
– Возможно, но, по крайней мере, ребят не линчуют на площади.
– Надеюсь, – проговорил Пит.
– Ты думаешь, что… – начал Грим.
– А какое решение примет Совет, если пройдет слух о том, что мальчишки ответственны не только за кровоточащий ручей и гибель Флетчера, но и за смерть Риты Мэрмелл? – перебил его Пит. – Мэзерс будет настаивать на том, что дело нельзя выносить на всеобщее обозрение, и народ согласится с ним, играя в демократию. Если не подойти к этому случаю с максимальной аккуратностью, нас ждет анархия. Люди у нас пугливые, но они будут на многое способны, если увидят парней, которые издевались над Катериной и вывели ее из транса.
Уоррен воспрянул:
– Поэтому мы должны быть на шаг впереди. Мы допросим парней в соответствии с Чрезвычайным Законом.
– А что там, кстати, написано насчет намеренной провокации «серьезной угрозы общественному порядку»? Полагаю, побивание камнями вполне сгодится, – иронически произнес Пит.
– Слушай, Пит, дурацкий закон сочинили аж в восемнадцатом веке, – буркнул Грим.
– Но Блэк Спринг держится именно на нем, верно?
– Чушь! Мы, между прочим, в Америке живем. Правда, Чрезвычайный Закон никогда не пытались адаптировать к нынешнему уголовному законодательству… ну и что с того? Мы решим все в Совете, ясно?
Но они уже не смотрели друг другу в глаза и уставились в пол.
Гриму стало неуютно.
Заговорить осмелился лишь Уоррен:
– Людей отправляли в Дурогородок и за гораздо меньшие проступки.
– Ребята, что с вами? – воскликнул Грим. Он почувствовал себя загнанным в угол и разозлился. – Что вы несете! Я не собираюсь сгоряча выносить приговор, поскольку это должен решить Совет. И не волнуйтесь, мы придумаем что-нибудь подобающее. Простите, но сейчас я молчать не могу! Парни совершили преступление, и не стоит заблуждаться на данный счет. А что они натворят в будущем? Вдруг попытаются сжечь ее на костре, поскольку раньше именно так поступали с ведьмами? Нет, нам медлить нельзя. А если бы дурни перегнули палку, мы были бы уже мертвы.
– Согласен, – сказал Пит.
Стив поднял голову:
– Тайлер и Лоуренс в ужасе от Джейдона и его дружков. И они боятся, что, когда парней отпустят, они опять сорвутся с цепи.
– Если перед тобой мост – надо его перейти, – заявил Грим. – Уверяю вас, что взбучка мальчишкам не повредит.
– А ты имеешь право сообщить про это в Вест-Пойнт, если сочтешь нужным? – встрял Пит. – Сейчас, похоже, самое время. Ведь если Мэзерс захочет сохранить все в тайне, как и тот случай с Ротом, обстановка в Блэк Спринг накалится. Народ здесь любопытный, и слухи расползутся по городу. Сторонние наблюдатели из Вест-Пойнта должны нам помочь.
Грим горько усмехнулся.
– Дружище, если бы все было так просто, военные бы уже разбили лагерь в Блэк Спринг. Но Совет запретил мне оповещать их о том, что случилось на прошлой неделе.
– Почему?
– Из-за Рота. Если я не подчинюсь приказу, то потеряю работу.
Грим сказал правду.
Но поведение парней оказалось настолько шокирующим, что ему, вероятно, следовало проявить инициативу.
Грим задумался. Слова Пита Вандермеера почему-то вывели его из себя. Люди теряют рассудок постепенно, но если это продолжится, то жизнь в Блэк Спринг и впрямь изменится навсегда. И далеко не в лучшую сторону.
Грим понимал, что нужно мирно нейтрализовать ситуацию – и не отчитываться перед Колтоном Мэзерсом. Однако старикан подобного самоуправства не потерпит.
И как Гриму теперь выкрутиться?
Грим догадывался, что глава Совета вряд ли зайдет так далеко, чтобы его уволить. В конце концов, кем его заменить? Хотя кто его знает?.. Как ни парадоксально, но Колтона Мэзерса можно было сравнить с болотом. Мэзерс обладал врожденным иммунитетом к эволюции и имел способность засасывать всякого бедолагу в зловонную пучину, в которой тот не мог обрести забвения.
– У меня есть идея, – вдруг сказал Стив. Пит хмыкнул, но Стив лишь пожал плечами. – Парни от рук отбились, и этому нет оправдания, но если вы обратитесь в Вест-Пойнт, Совет примется за вас всерьез. По-моему, нам надо сохранять спокойствие и попытаться воззвать к голосу разума в Совете.
– Именно, – отозвался Грим, окончательно избавившись от сомнений и совершив тем самый роковой просчет. – Я сообщу Совету сегодня вечером, и мы уберем придурков с глаз долой. Отлично! Может, мы и жители Блэк Спринг, но мы не звери.

Глава 19

Гризельда Хольст пришла к выводу, что ее жертвоприношение оказалось исключительно удачным. Впервые с момента рождения ее сына она ощутила нечто, вызывающее в ее душе трепет. Она чувствовала беспричинную радость, какую другие испытывают от дуновения летнего ветерка или аромата жасмина, окутывающего сад.
Как ни трагично, но радость Гризельды померкла спустя четыре дня.
Субботним вечером ее сына арестовали.
Но этому предшествовали кое-какие события.
Когда Гризельда узнала, что ведьма спалила павлина почти дотла, она даже обиделась. Ей стало очень неловко за Катерину. Гризельда приготовила ведьме такой чудесный подарок, а Катерина поджарила павлина.
В итоге действо с жертвоприношением превратилось в нечто неудобоваримое.
Да и местные кое-что заподозрили: ведь к ней заявился тот тип, который требовал павлиньего мяса! После его визита Гризельда закрыла лавку. Она даже хотела спросить у Мэзерса, в чем дело, но не осмелилась, понимая, что ей надо соблюдать осторожность.
А на следующий день Гризельда перестала паниковать и взглянула на ситуацию иначе. Катерина гуляла с павлином по городу, потому что хотела показать людям, как она благодарна Гризельде, своей подруге! Итак, узрите же, ручей перестал кровоточить. И вообще Гризельда была уверена, что ее поступок – проявление истинного героизма. Она молча наслаждалась своим успехом и грезила наяву. Если бы местные узнали правду, они бы несли ее по улицам Блэк Спринг на руках. Устроили бы праздник с песнями и танцами – и с удовольствием бы ели ее паштет. Но она не стремилась к признанию и славе. Она хотела лишь пребывать в добром расположении ее ненаглядной Катерины.
Настала суббота, и Гризельда вновь стояла за прилавком. У нее было прекрасное настроение. В качестве специального блюда она приготовила фрикадельки с густым соусом и специями. Люди шли в лавку сплошным потоком, будто втайне подозревали, что Гризельда – их спасительница. Даже миссис Шэффер поздоровалась с ней от всего сердца и купила два фунта вырезки.
Закончив принимать клиентов, Гризельда решила отдохнуть. С чувством глубокого удовлетворения она облачилась в пижаму, поставила на тумбочку поднос с ливерной колбасой и забралась в кровать. Включив телевизор, она приготовилась к просмотру шоу «Субботний вечер».
Но ей помешал громкий стук в дверь лавки. Гризельда искренне удивилась.
К ней никогда не захаживали гости, а Джейдон после ужина закрылся у себя в комнате.
– Джейдон, открой! – крикнула она.
Ни звука, только грохот его стереосистемы на чердаке.
– Джейдон!
Гризельда раздраженно встала, надела тапочки и прошлепала в коридор. Сперва она собралась подняться наверх и сделать выговор Джейдону. Если к сыну пришли его друзья, то пусть он сам с ними и разбирается! Однако музыка была настолько оглушительной, что Гризельда махнула рукой и поплелась вниз.
Включила свет в лавке – и тут затрещал дверной звонок.
– Иду я, иду, – буркнула она, огибая прилавок. – Мне уже не шестнадцать, сами понимаете!
За плетеной занавеской, закрывающей окно, маячили три массивных силуэта.
Ага, друзья Джейдона, решила Гризельда.
Гризельда приоткрыла дверь, готовая резко поприветствовать их: дескать, парни, а не могли бы вы позвонить ему на этот проклятый телефон… но слова замерли у нее на устах.
На крыльце стояли Рэй Даррел и Джо Рэмси из «Срочной покраски», а еще Тео Стэкхаус, владелец гаража на Дип Холлоу Роуд. У Тео ее сын подрабатывал летом, вспомнила Гризельда. Работенка – не бей лежачего, как говаривал сам Джейдон.
Гризельда вытаращила глаза. Чего им надо? Трое громил были прямо-таки налиты тестостероном и мрачно пялились на Гризельду, а рядом с ними стоял низенький Колтон Мэзерс в теплом пальто.
А еще Гризельда заметила «Шевроле» Рэя Даррела. Машина оказалась припаркована совсем неподалеку: фары включены, мотор урчит…
Гризельда занервничала.
– Чем могу помочь, ребята?
– Джейдон дома? – коротко спросил Даррел.
– Во что он вляпался? – воскликнула Гризельда и всплеснула руками.
Мужчины воспользовались тем, что она отвлеклась, и сразу протиснулись внутрь.
– Эй, что вы делаете! Колтон, что они себе позволяют?
Глава Совета прищурился.
А Гризельда почувствовала обжигающий страх.
– Служители закона пришли, дабы арестовать Джейдона, – произнес глава Совета. – Тебе лучше пропустить их в дом и не оказывать сопротивления.
– Арестовать? Боже мой, за что?
Трое здоровяков проигнорировали ее вопрос и направились к двери за прилавком.
– Назад, живо! Это мой дом! Джейдон!
Колтон Мэзерс положил ладонь на ее предплечье и произнес ее имя по слогам, но Гризельда сгоряча развернулась и ринулась за незваными гостями, которые уже поднимались по лестнице. Что за самоуправство!
Они ведь не могут так поступать, верно?
Но внезапно Гризельда поняла, что закон на их стороне. Местная полиция Блэк Спринг состояла из волонтеров, которыми руководили сотрудники СГЛАЗ. Они занимались всеми делами, находящимися в ведении городской администрации. Четких правил по проведению ареста не существовало, и часто это было импровизацией.
И кому жаловаться, если тебе не показали ордера на обыск? Мэзерсу?
Но тот стоял внизу, замерев в ожидании.
Рэмси, Стэкхаус и Даррел шли на звуки музыки, льющиеся с чердака. Рэмси распахнул дверь с такой силой, что створка врезалась в стену – да так, что весь дом завибрировал.
Гризельда была позади них, едва дыша.
Она увидела Джейдона: ее сын сидел на кровати, уставившись в экран ноутбука.
Джейдон поднял взгляд и выпрямился.
– Джейдон Хольст, вы арестованы за нарушение почти всех правил, входящих в Чрезвычайный Закон! – злобно выпалил Рэй Даррел.
Гризельда запоздало поняла, что мужчины не только выполняют свой долг, но и искренне разгневаны.
– Вы имеете право хранить молчание, но на адвоката я бы не рассчитывал… ты, глупый мелкий ублюдок!
Даррел опрокинул стул.
– Вы что – свихнулись?! – завопила Гризельда.
Она схватила Даррела за рукав, но тот высвободился, просто дернув рукой.
– Что? – запинаясь, спросил Джейдон и посмотрел на Гризельду, ища поддержки. – Мама…
– Ты свихнулся, парень! – прорычал Тео Стэкхаус с побелевшими от злобы губами. Он цапнул Джейдона за руку, но тот каким-то образом сумел вырваться. – Для этого я тебя на работу взял? Ты ланч ел с моей женой и детьми – в моем доме каждый божий день!
– Тео, приятель, остынь! Ты чего?
– Это тебе бы не помешало остудиться! – подал голос Стэкхаус. – Не такой крутой, когда камня в руке нет, да?
Джейдон попятился.
– Слушайте, мы всего-навсего шутили!
– Я тебе покажу шутки!
Тео опять схватил Джейдона за запястье и завел ему руку за спину.
Джейдон скривился от боли и застонал.
– Прекратите! – заорала Гризельда, но стальные пальцы Даррела уже впились ей в плечо.
– Рэй, я больше никогда не продам тебе говяжий фарш, который ты так обожаешь, если ты не скажешь мне, что вы тут творите!
– Извините, миссис Хольст. Это приказ.
– Почему ты не называешь меня Гризельдой, как обычно?
Но Даррел грубо оттолкнул ее и шагнул к Джейдону, крепко взяв его за другую руку.
– Ты идешь с нами! – каркнул он.
И они поволокли арестованного Джейдона за собой.
Рэмси цапнул ноутбук Джейдона, выдернул из розетки вилку и сунул компьютер под мышку.
– Нет! – заголосила Гризельда.
Она оперлась на перила, чтобы не упасть, и начала спускаться по лестнице. Ее сердце колотилось, и она дышала, будто бегун после марафонской дистанции, но испуганные крики сына, который звал мать на помощь, заставляли Гризельду держаться на ногах.
Когда ей осталось преодолеть еще десять ступенек, Даррел как раз грубо толкнул Джейдона в спину. Парень слетел вниз и упал, распростершись на полу.
Из его носа брызнула кровь, и Гризельда в слепой ярости кинулась на того, кто был впереди, а именно – на Джо Рэмси.
Но тому все было нипочем – несмотря на свой изрядный вес и силу, Гризельде показалось, что она ударилась в кирпичную стену.
– Не бейте его, вы, чудовища! – всхлипывала она. – Уберите свои грязные лапы от моего сына!
Джейдон перекатился на бок и сунул руку в карман штанов, чтобы достать телефон, но Тео Стэкхаус наступил ему на запястье ногой, обутой в кожаный ботинок. Джейдон вскрикнул. Владелец гаража конфисковал айфон Джейдона и спрятал гаджет в карман собственной куртки.
– Козлы! – завопил Джейдон, с трудом поднявшись на ноги. – У меня есть права!
– Теперь нет, – возразил Стэкхаус.
И отвесил Джейдону пинка: тот согнулся пополам от боли и поперхнулся слюной.
Стэкхаус вел себя как Джим. Гризельда буквально увидела перед собой покойного мужа, который пинал ее сына.
Ее глаза застлала красная пелена.
– Хватит! – прогремел голос Мэзерса. – Сюда, парень! Быстро!
С перекошенным лицом Джейдон выпрямился, после чего ухватился за дверной косяк. Он не хотел принимать помощь тех, кто пришел его арестовывать. Прижал к груди больную руку. С его верхней губы капала кровь. В наполненных слезами глазах застыла нечеловеческая злоба.
Джейдон покосился на непроницаемую физиономию Колтона Мэзерса.
– Юный мистер Хольст, я арестовываю тебя во имя Господа за неоднократное и грубое нарушение Чрезвычайного Закона и в первую очередь за побивание камнями Катерины ван Вайлер. Ты подверг опасности жизни почти трех тысяч обитателей Блэк Спринг. Да хранит Господь твою душу!
Даррел и Стэкхаус скрутили Джейдона и повели к выходу.
– Мама! – прохрипел Джейдон. – Расскажи всем, как меня били! Мама, ты слышишь?
Но Гризельда лишилась дара речи. Она не могла рассуждать здраво, ее рассудок затуманился. Но она поняла лишь одно. Побивание камнями Катерины ван Вайлер.
Ее мозг будто выключился со щелчком.
Побивание камнями Катерины ван Вайлер. Камнями?
– Не трогайте его, – неуверенно пролепетала она.
ПОБИВАНИЕ КАМНЯМИ?
А глава Совета снова изложил ей обвинения, кратко. Этого было достаточно. Мысли Гризельды кружились, как хоровод, а потом рухнули куда-то в бездну.
– Я должен сообщить тебе о правонарушениях твоего сына, поскольку ты его мать, но я здесь – не в своем официальном статусе. Мы решили, что будет лучше, если ты…
Гризельда замотала головой, судорожно вздохнула. «Почему, Катерина, почему?» – беззвучно завопила она.
Гризельда не искала примирения, да и возможен ли какой-либо компромисс после такого кошмара?
Ей просто хотелось омыть ноги Катерины своими слезами. Она шагнула к вешалке, пошатнулась…
– Гризельда, куда ты? – тихо спросил Колтон Мэзерс.
– Мне надо…
Увидеть ее, чуть было не сказала она.
– Пойти с ним, конечно же, – произнесла она вслух.
– Тебе нельзя, Гризельда.
– Но я…
Мэзерс мягко, но уверенно подтолкнул Гризельду к прилавку. Его скрюченная подагрой правая рука скользнула по ее груди. Гризельда ощутила его дыхание, тяжелое, как у хищника, и стиснула зубы.
– Я на твоей стороне, Гризельда. Ты ведь знаешь это, да?
– Да…
– Хорошо.
– Но что…
– Ничего, Гризельда. Верь мне.
– Я тебе верю…
– Хочу, чтобы ты повторяла за мной. Сможешь?
– Да.
– Говори. Я, Гризельда Хольст…
– Я, Гризельда Хольст…
– Отказываюсь от своего места в Совете по своей воле…
Гризельда изумленно поглядела на него:
– Что?
– Отказываюсь от своего места в Совете по своей воле…
Ладонь Мэзерса сдавила грудь Гризельды.
– Давай, Гризельда. Я отказываюсь от своего места в Совете по своей воле…
Она ужаснулась и попыталась высвободиться, но у нее ничего не получилось.
– Но почему?
– Я ведь в курсе, что ты подарила ведьме павлина, – печально пояснил глава Совета. – Ты постоянно с ней общаешься. Я не хочу судить тебя. Но, во имя Господа, я сделаю это, если ты по своей воле не покинешь Совет. Повторяй, Гризельда. Нижеследующим я отказываюсь от своего поста в Совете, по своей воле…
Она густо покраснела и поглядела на Мэзерса широко открытыми виноватыми глазами.
– Колтон, я…
– Ну! – гневно крикнул глава Совета, не скрывая бешенства.
Гризельда обомлела.
– Давай! Я, Гризельда Хольст, отказываюсь от своего места в Совете по своей воле!
– Отказываюсь от своего места в Совете по своей воле, – промямлила она.
Теперь, когда с Мэзерса слетела маска сдержанности, его лицо превратилось в паутину жил и морщин. То была ужасающая личина, лишенная, однако, даже намека на старческую дряхлость.
– И я никоим образом не буду препятствовать расследованию…
– Я не буду препятствовать расследованию… Колтон, ты мне больно делаешь.
– И я никогда не буду приближаться к ведьме Катерине!
– Но…
– Говори! – прорычал он, сминая ее грудь.
– И я никогда не буду приближаться к ведьме Катерине.
Глава Совета расслабился: его лицо опять стало нормальным, как будто под кожей разошлись облака.
– Хорошо, Гризельда. Да хранит тебя Господь.
И, поправив воротник пальто, Колтон молча вышел за дверь.
Звякнул маленький колокольчик, весело и затейливо, как всегда.
Гризельда рухнула на колени и зарыдала.

После ареста Джейдона наступили тяжелые времена, и Гризельда ощутила почти патологическое желание навести везде порядок.
И она начала с себя: сперва пыталась смыть грязь со своего тела и души, а потом занялась уборкой лавки. Но делала она все в забытьи, как-то отстраненно. Иногда Гризельде казалось, что она превратилась в воздушный шар, наполненный дикими мыслями и образами, которые сменяли друг друга в лихорадочном бреду.
Колтон Мэзерс, пинающий труп Джейдона. Жители городка, с пустыми глазами, швыряющие в нее камни вместо наград, которые она заслуживала.
Руки Мэзерса на ее груди. Его похотливое дыхание, обвевающее ее шею.
Катерина, что со мной? Я с ума схожу.
Вспомнив прикосновение главы Совета, Гризельда содрогнулась от отвращения. Даже Артур Рот не вызывал у нее настолько гнетущих эмоций. Но Рот был похотливым придурком, запертым в клетке, и Гризельда могла с легкостью отстраниться от него.
А когда Колтон Мэзерс сжал ей сосок, она видела на его лице извращенную сосредоточенность инквизитора. Ей даже на миг почудилось, что она заглянула в пропасть далекого прошлого.
«Я на твоей стороне, Гризельда».
Но Гризельда уже достаточно пожила на свете и прекрасно понимала, что у нее нет союзников среди местных. Ни Колтон Мэзерс, ни Джейдон, ни постоянные клиенты ее мясной лавки никогда не встанут на ее защиту. С ней всегда была лишь Катерина. Но теперь ситуация кардинально изменилась.
Каждый раз, как ей удавалось вздремнуть, она видела одну и ту же картину – Катерину, ходящую туда-сюда по Дип Холлоу Роуд. Ведьма принюхивалась, точно зверь, выслеживающий добычу.
Она, наверное, старалась углядеть Гризельду сквозь свои зашитые веки – и наказать ее… А за что? Ну хотя бы за то, что сын Гризельды побивал ее камнями.
Ее плоть и кровь – ее единственный ребенок – лишил Катерину павлина.
После этого Гризельда просыпалась в испарине.
Ночи превратились в пытку. Есть две крайности, думала Гризельда. Если она хочет отдать Катерине долг, то она должна хранить ведьме верность. Но если она собирается уберечь Джейдона, то должна быть только вместе с ним.
Ранним воскресным утром Гризельда позвонила в городской Совет, но никто не ответил.
Затем Гризельда тщетно попыталась связаться с Мэзерсом…
Зато, набрав номер штаб-квартиры СГЛАЗ, она попала на Роберта Грима. Тот неохотно рассказал ей, что Джейдона допросили и поместили в одиночную камеру в Дурогородке. Там он и ожидает суда, как и его приятели. Грим добавил, что Джейдон, в отличие от других обвиняемых, – совершеннолетний, и наказание может быть максимально суровым.
– Роберт, прошу, не причиняйте ему вреда! – взмолилась Гризельда. – Что бы он ни сделал, что бы вы обо мне ни думали, не причиняйте вреда моему сыну!
– С ним обращаются точно так же, как с остальными, – заявил Грим.
У Гризельды пересохло во рту.
– Мне жаль, – добавил Грим более спокойным тоном. – Но Джейдон совсем распустился.
Увы, вскоре атмосфера накалилась еще больше. Слухи о побивании ведьмы камнями распространились по Блэк Спринг, как вирус. И об этом уже не перешептывались, а говорили в открытую. И люди разозлились. Тщательно скрываемый страх вырвался наружу – и началась паника, смешанная с яростью и обвинениями.
Календарь словно перелистнули на неделю назад. Местные-то думали, что опасность миновала, но они ошиблись!
Страх уже не парализовывал их – теперь они жаждали возмездия.
Гризельда выглянула из окна спальни и увидела толпу, собирающуюся перед церковью Пречистого Мета и баром «Тихоня». Время от времени кто-то начинал что-то выкрикивать, распаляя народ. И вскоре кое-кто принялся молотить кулаками прямо по витрине лавки.
Гризельда пыталась разобрать среди воплей голоса тех, кто всегда хорошо к ней относился. Спряталась за занавеской, молясь, чтобы истерия закончилась.
Но горожане не угомонились.
В сумерках на западе начал подниматься черный дым, и завыли сирены пожарных машин. Кто-то набрал полный ящик пустых пивных бутылок, заправил их бензином и швырнул в окна дома, где жили Шайеры.
Начался пожар. Поскольку вся семья Бурака была на допросе, никто не пострадал, но первый этаж выгорел целиком.
В общем, семья Бурака лишились крыши над головой.
Конечно, из Шайеров было легко сделать козлов отпущения. За долгие годы Гризельда заслужила гораздо больше уважения, чем они, но на следующий день завсегдатаи даже не заглянули в ее лавку.
А ближе к вечеру двое мужчин с Лоуэр Саут вдребезги разбили ее витрину бейсбольными битами.
Тогда Гризельда заперла лавку и занавесила окна ради собственной же безопасности. В отчаянии выбирая осколки из говяжьего фарша, она внезапно кое-что поняла.
Каждый внес свой вклад в коллективное помешательство, и Блэк Спринг уверенно скатывался в бездну безумия.
Воцарился хаос. Душа города была проклята, окончательно и бесповоротно.

Глава 20

Суд начался во вторник в так называемом траурном зале. Здесь, казалось, собрался весь город. Когда Стив пришел на заседание вместе с Джослин и Тайлером, то увидел гудящую толпу возле крыльца. Стив сразу понял, что скромная постройка не способна вместить всех желающих. Здание точно по швам треснет. На собрание, которое созвали после празднования Хэллоуина, в зал набилось несколько сотен человек, а сейчас здесь собралось почти две ты-сячи.
Тайлер умолял позволить ему остаться дома, но кто-то из Совета позвонил Стиву и сказал, что присутствие его сына обязательно.
У Стива пульс застучал в висках, будто клапан мотора. Он старался не показывать тревоги, но вечером не сумел проглотить ни куска.
Джослин спросила его, не приболел ли он.
– Наверное, просто нервы, – ответил Стив.
Как плохо, что он не может сказать ей, что его гложет.
Тайлера допрашивали в городской администрации в воскресенье и понедельник. Стив закатил скандал, настаивая на том, что имеет право присутствовать при допросе, поскольку Тайлер несовершеннолетний, но так ничего и не добился.
Стиву пришлось ждать в приемной, сидя рядом с Питом и Лоуренсом Вандермеерами. У Лоуренса был свежий шов на лбу. Когда Тайлер вышел из кабинета, то Лоуренс покорно поплелся на допрос.
Стив поинтересовался у сына, как дела, и Тайлер заявил, что пока терпимо.
У Тайлера и Лоуренса изъяли ноутбуки, айфоны и прочие гаджеты еще в воскресенье утром, после того как Джейдон начал трепаться. Стив надеялся на то, что мальчишки выдержат давление, чего не мог сказать про Пита. Того действительно прорвало: Пит громко возмущался, что Джейдон пытается утянуть за собой друзей…
Стив не стал его переубеждать.
Когда они отправились домой (без Пита и Лоуренса), Тайлер сказал отцу, что Бурак и Джастин вроде бы держат рот на замке.
Сам Тайлер тоже был не слишком разговорчив, но, похоже, на допросе он изобразил готовность сотрудничать со следствием. Кроме того, он умело прикинулся, что ничего не понимает, когда его спросили про якобы существовавший сайт. В общем, у властей не создалось впечатления, что мальчишка препятствует расследованию. Стив мог надеяться, что Лоуренс сделает то же самое. Стив пребывал в умеренном оптимизме… пока ему не позвонили из Совета, ближе к вечеру.
В холле столпились те, кто не сумел сдать верхнюю одежду в переполненный гардероб, в коридорах тоже сновали люди.
Когда Стив, Джослин и Тайлер переступили порог траурного зала, Стив едва не присвистнул от изумления. «Сколько зрителей!» – подумал он и вместе с семьей направился к галерке, где были раскладные кресла. Однако вездесущие охранники Совета не дремали. Завидев Грантов, мужчины провели их к местам во втором ряду и усадили по соседству с Вандермеерами.
Когда они протискивались сквозь толпу, Стив почувствовал на себе пристальные взгляды горожан. Обстановка была взрывоопасной.
– Жалкое зрелище, да? – сказал Пит и ухмыльнулся.
Стив пребывал в шоке.
– Точно! А если начнется паника, кого-нибудь насмерть затопчут.
– Боюсь, Совет намеренно провоцирует взрыв. Гляди-ка!
И Пит показал на сцену. Позади трибуны висел плакат с надписью: «ДА УВЕРУЕМ МЫ В ГОСПОДА И ДРУГ В ДРУГА», а над ним был прикреплен огромный плоский экран.
У Стива кровь отхлынула от лица. Идиоты решили продемонстрировать видео с ведьмой!
Прямой путь к бунту.
– Надеюсь, здесь не будет виновников торжества! Это будет равнозначно тому, что Совет приведет агнцев на заклание.
– Члены Совета сами по уши в дерьме, – откликнулся Пит. – Впрочем, как и все мы.
Позади них началась перепалка. Люди, прижатые к последним рядам, возмущались, на них уже напирали горожане, просочившиеся из коридора.
Охранники бросились к месту происшествия и убрали четверть рядов кресел, освободив пространство. Стив с тревогой заметил, что аварийные выходы заблокированы.
Даже балкон был занят.
– Народ, уступите места старшим! – крикнул кто-то. – Будьте настоящими американцами!
Члены Совета плотной группой вошли в зал. Шестеро, понял Стив. Среди них не было вдовы мясника.
Шум стих, и воцарилась тишина. Ни шороха, ни шарканья обуви, ни единого кашля. Аудитория затаила дыхание в ожидании шоу.
Колтон Мэзерс открыл собрание, даже не дав мэру сказать вступительную речь.
Сначала Мэзерс начал читать семьдесят первый псалом. Он заговорил низким, повелительным голосом, который разносился над толпой, подобно глухо рокочущим волнам.
– Боже! Даруй царю Твой суд и сыну царя Твою правду, да судит праведно людей Твоих и нищих Твоих на суде. Да принесут горы мир людям и холмы правду. Да судит нищих народа, да спасет сынов убогого и смирит притеснителя.
Мэзерс выдержал театральную паузу и провозгласил:
– Мои дорогие собратья сограждане! Сегодня вечером мы собрались здесь, дабы вершить правосудие, в связи с ужасающей и кощунственной выходкой, касающейся всех нас, – побиванием камнями Катерины ван Вайлер. Сие преступление случилось в прошлый четверг, восьмого ноября. Его совершили юные джентльмены Джейдон Хольст, Джастин Уокер и Бурак Шайер. В результате их злодеяния скончалась наша возлюбленная сестра Рита Мэрмелл. Да упокоит Господь ее душу.
Народ уже обменивался слухами по этому поводу, однако по траурному залу тут же прокатился дружный вздох гнева и презрения.
Еще бы – ведь Мэзерс обвинил парней в открытую!
На мгновение верующие и неверующие, мужчины и женщины, старые и молодые ощутили одно и то же. Страх и смятение.
Эдриан Чэсс, член Совета, чье безвкусие в одежде могло сравниться лишь с его бесхребетностью, принялся читать по бумажке, и вполовину не настолько выразительно, как говорил Мэзерс.
– Леди и джентльмены! Миссис Мэрмелл умерла в результате кровоизлияния в мозг – как раз в момент совершения преступления. Все это, бесспорно, сходно с трагедией тысяча девятьсот шестьдесят седьмого года, когда был разрезан стежок шва на губах Катерины.
Он кашлянул.
– Последствия безответственного и мерзкого поступка, совершенного молодыми людьми, чрезвычайно серьезны. Любой из нас мог скоропостижно скончаться в ту секунду! Именно поэтому я бы хотел использовать по отношению к мистеру Хольсту, мистеру Уокеру и мистеру Шайеру термин «преступники», а не «подозреваемые». Я делаю это намеренно и на основании неопровержимого доказательства, которое мы собираемся продемонстрировать вам, дабы вы убедились в варварстве вышеназванных юнцов.
Стив заметил, как сидящий среди других членов Совета Роберт Грим закатил глаза, и проникся к нему еще большим уважением.
Грим выступал против показа того ролика – да и вообще не ратовал за судебный процесс.
Тем временем началась трансляция злополучного видео. Стив не на шутку встревожился за сына: Тайлер ссутулился и весь сжался. Стиву не хотелось, чтобы Тайлер так переживал, но он, конечно, ничего не мог поделать.
А мальчишку снова вынудили смотреть на выходку Джейдона и его приятелей – вместе с аудиторией.
Горожане увидели и то, как ведьму гнали палкой, и то, как толкнули Лоуренса, в результате чего у него остался шрам на лбу. Ругань и стук булыжников, рассекающих лицо Катерины, эхом разносились по залу.
У Стива на глазах выступили слезы, и он взял Тайлера за руку. Джослин, которая прежде отказывалась смотреть видео, оцепенела.
Когда ролик закончился и изображение на экране померкло, зал наэлектризовался.
Здравый смысл оставил жителей Блэк Спринг.
Сама мысль о побивании камнями была достаточно страшна, но, узрев это воочию, люди вспыхнули, как горсть белого фосфора. Одни заорали во всю глотку, другие зарыдали.
– Где убийцы? – завопил кто-то.
– Мы могли погибнуть! – рявкнул другой.
– Мы им покажем! – прорычал третий и засмеялся безумным визгливым смехом, будто не поверил в то, что сказал.
Однако его требование подхватили остальные.
– Мы им покажем! – яростно скандировали горожане.
Стоящие в задних рядах начали напирать друг на друга, «Может, решили, что парней сейчас выведут на сцену?» – подумал Стив.
Но тогда мальчишек линчевали бы прямо в траурном зале.
Грохотали сломанные сиденья, трещала рвущаяся одежда. Кое-кто падал на пол и стонал от боли.
Охранники практически не контролировали ситуацию.
– Сохраняйте спокойствие! – загрохотал в колонках голос мэра. – Прошу вас!
– Стив, по-моему, тут становится опасно! – в испуге воскликнула Джослин.
– Давай посмотрим, что будет дальше, – сказал Стив. – Буйство началось лишь в задних рядах.
Мэр отчаянно пытался усмирить горожан, зато Колтон Мэзерс ликовал и торжествующе обводил глазами толпу – а точнее, свою паству.
Старикан именно этого и хотел.
Наконец беспорядки прекратились, и медики смогли осмотреть тех, кто получил травмы.
А затем Эдриан Чэсс снова взял слово. Его голос с трудом перекрывал гул аудитории:
– Ваш гнев понятен, друзья мои, но я настоятельно прошу вас сохранять спокойствие. Мистер Грим и его сотрудники заверили нас, что сейчас нам не угрожает проклятие Катерины. Будем надеяться, что более ведьму никто не побеспокоит и Блэк Спринг ожидают хорошие времена. Мы скорбим о миссис Мэрмелл, но сами видите, что ничего, кроме ее смерти, не произошло…
– А как же ручей? – возразил кто-то из центра зала. – Он совсем недавно перестал кровоточить!
Ему зааплодировали.
– Теперь у нас есть объяснение, – ответил Чэсс. – К сожалению, побивание камнями – не первая выходка в череде преступлений, содеянных мистером Хольстом. Мы располагаем показаниями свидетелей, которые признались, что неделей ранее мистер Хольст грубо оскорбил Катерину. Он обнажил грудь Катерины, после чего ткнул ведьму ножом и натравил на нее собаку. Кстати, пес принадлежал семье Грантов. Легко сделать вывод о том, что данный факт и привел собаку к гибели несколькими днями позже.
Горожане рассвирепели.
Стив понял, что собрание превращается в настоящее судилище.
– Сюда их! – крикнул кто-то, и толпа подхватила клич.
– Сюда их! Сюда их! – повторяла аудитория.
Стив видел, что люди находятся на грани. Еще немного, и они кинутся на сцену, требуя расправы.
Даже Пит Вандермеер оторопел.
Чэсс сделал попытку перекричать зал:
– Преступники арестованы и находятся под стражей! Сейчас мы должны… Леди и джентльмены… еще раз прошу вас успокоиться! Итак, мы должны воздать хвалу двум отважным юным горожанам – Тайлеру Гранту и Лоуренсу Вандермееру! Они сделали все, что было в их силах, дабы помешать своим сверстникам совершить эту дикарскую выходку! Несмотря на чудовищный стресс, они сумели рассказать обо всем родителям и предоставили им неопровержимые улики. Мы призываем каждого из вас последовать их примеру, достойному восхищения! Ни в коем случае не утаивайте информацию, связанную с нарушением Чрезвычайного Закона! Тайлер и Лоуренс, встаньте, пожалуйста.
Тайлер дернулся и покосился на отца. Стив лишь кивнул, мол, давай, парень. Уважь их, сынок, подумал он и почувствовал огромное облегчение. Слава богу, что присутствие ребят на собрании было церемониальным актом. Для них это, конечно, болезненно, но не несет никаких последствий.
Тайлер и Лоуренс неловко встали. Аудитория разразилась радостными возгласами и громом аплодисментов. Тайлер покраснел, склонил голову и при первой же возможности плюхнулся в кресло.
– Молодчина, – прошептал Стив, но Тайлер отвел взгляд.
– Хорошо, – вымолвил Колтон Мэзерс. – Поскольку вопрос виновности не подлежит обсуждению и преступники признали свою вину, я как обвинитель перехожу к вынесению приговора…
– Забросать их камнями, пока не сдохнут! – проорал кто-то, и в зале одобрительно закричали.
Естественно, они не станут так поступать, ведь они цивилизованные люди, решил Стив.
– …и, как у нас заведено, приговор будет вынесен на законном основании, в соответствии с Чрезвычайным Законом Блэк Спринг, принятым нашими предками в тысяча восемьсот восемьдесят четвертом году. – Мэзерз помолчал и продолжил: – Леди и джентльмены, я настоятельно прошу вашего внимания! Итак, Хольст, Уокер и Шайер, отбросы нашего общества, поставили под угрозу жизни своих соседей и родных – да и всех нас в конечном итоге! Они родились и выросли в Блэк Спринг – поэтому с малых лет знали наши правила и понимали, что издевательство над ведьмой может только усугубить ситуацию. В ходе расследования было установлено, что каждый из них находился в здравом уме. Совет делает поправку на то, что Уокер и Шайер являются несовершеннолетними, но мы не можем терпеть подобное вредоносное поведение, которое заслуживает строгих мер наказания. Однако нужно отметить, друзья мои, что Хольст, Уокер и Шайер – далеко не единственные правонарушители Блэк Спринг.
Зрители в зале изумленно переглянулись. Мэзерс продолжил свою обличительную речь, сотрясаясь от гнева:
– Среди вас есть те, кто водит дружбу с ведьмой! Найдутся и те, кто хотел умилостивить Катерину, и те, кто делал ей кощунственные подношения! Некоторые из вас постоянно обращались к ней, повинуясь собственному эгоизму! Но правда вышла наружу, и сейчас я намерен сказать отступникам следующее: вы… подвергаете… опасности… каждого в Блэк Спринг! Нельзя водить дружбу с ведьмой! Мы прокляты! Вам известны положения Чрезвычайного Закона! Вы осведомлены о том, какой рок падет на нас, если Катерина откроет глаза! Мы прокляты!
Стив слушал речь главы Совета в состоянии, близком к гипнотическому, – и вновь ощутил исходящий от Мэзерса странный магнетизм.
Мэзерс напоминал проповедников прошлого, которые вещали об адском огне и озере серном и наводили ужас на толпу.
И слова Мэзерса действительно возымели эффект: аудитория притихла как по команде.
– Преступников надо карать, применяя жесткие меры! Нам необходимо устрашение. То, на что осмелились эти юнцы, достойно осуждения! Хольст, Уокер и Шайер понесут суровое наказание – но сперва они должны полностью осознать свои грехи! В соответствии с Чрезвычайным Законом их надо наказать публичной поркой, в назидание всему обществу…
В зале воцарилось смятение – и да, инстинктивное, животное возбуждение.
Роберт Грим поглядел на главу Совета, вытаращив глаза. Миссис Шайер издала душераздирающий крик, но Мэзерс продолжил говорить:
– И вот мой приговор: мистера Джастина Уокера и мистера Бурака Шайера в течение сорока восьми часов доставят на городскую площадь, где каждый из них получит по десять ударов «девятихвостой кошкой», прилюдно, по обнаженной коже, как предписывает традиция. Мистер Джейдон Хольст в силу того, что он дважды совершил преступление, а также является совершеннолетним, в течение сорока восьми часов будет доставлен на городскую площадь и получит двадцать ударов «девятихвостой кошкой» по обнаженной коже, как предписывает традиция. Далее Хольст, Уокер и Шайер будут подвергнуты трехнедельному заключению в центре лишения свободы в Дурогородке, после чего правонарушители смогут вернуться в Блэк Спринг, где они останутся под строгим наблюдением, включая и психологическую опеку.
Роберт Грим резко поднялся на ноги. Если бы не Грим, то хаос, вызванный смесью бессильного гнева и долго сдерживаемого напряжения, достиг бы апогея.
Но Грим спас ситуацию – он ринулся вдоль сцены, выставив руки перед собой.
– Нет, нет, нет! Это неправильно! Мы так не договаривались, Колтон! Во что ты нас впутываешь, черт побери?
– Правила должны быть соблюдены, Грим! – ответил глава Совета, потрясая свернутым в трубку текстом Чрезвычайного Закона, будто жезлом. – Да, они могут звучать старомодно в нашу эпоху, но у нас нет иного выбора! Наказание для мальчишек станет примером для каждого из нас!
– Хватит! – крикнул Грим, обратившись к аудитории. – Ведь мы не варвары и не инквизиторы, верно?.. И мы не живем в Средние века! Где ваши мозги? Давайте решим все достойным образом и найдем подходящую альтернативу! Предлагаю обратиться в Вест-Пойнт!
По залу прокатились презрительные смешки, и Мэзерс не замедлил воспользоваться шансом.
– В Вест-Пойнте понятия не имеют, что такое жить под проклятием ведьмы. Вест-Пойнт бессилен перед лицом зла. Мы находимся под стеклянным колпаком и можем надеяться лишь на милосердие Господа… и друг на друга.
Мэзерс широко развел руки в стороны, благословляя свою паству.
– Мы способны сами себя защитить, и да поможет нам Всемогущий.
– Неужели Господь желает, чтобы мы избивали наших детей?
У Мэзерса судорожно запрыгал кадык.
– Кто жалеет розги своей, тот ненавидит сына!
– Что за фарс! Тут судом и не пахнет!
– Это дело нашего города. Мы всегда руководствуемся предписаниями Чрезвычайного Закона. Но и голос демократии тоже не останется без внимания.
Богачка из местных, вдова Тэлбот, поднялась со своего места.
– Я, пожалуй, склонна согласиться с мистером Мэзерсом, – величественно произнесла она. – Мы не можем отправить их в Дурогородок на полгода, превратив их в душевнобольных! Так мы поступили с Артуром Ротом, который после этого просто обезумел. Наказание плетью в течение пяти минут – куда более человечное наказание.
У Стива волосы зашевелились на затылке. Какая гадость! Если Тэлбот, образец респектабельности и утонченности, сохраняя полную невозмутимость, публично говорит о необходимости демонстративного телесного наказания… то плотина прорвана.
– А если некоторые жители Блэк Спринг вели себя безответственно и якшались с ведьмой, думаю, будет правильно преподать им хороший урок, – добавила миссис Тэлбот, подняв палец. – Вот так-то.
В зале одобрительно зашептались, но кое-кто принялся нервно озираться по сторонам.
– А что плохого в том, чтобы подвергнуть их заключению? – упорствовал Грим. – У нас, в конце концов, есть церковный подвал! Пусть посидят в камерах-одиночках и подумают о своих преступлениях! Мы…
– Ты уже высказал свое мнение, Грим! – прервал его кто-то из аудитории. – А теперь заткнись!
Реплика была встречена аплодисментами и улыбками. Грим беспомощно покачал головой.
Стиву захотелось вскочить и сказать всем про абсурдность происходящего, но Джослин проявила проницательность и крепко схватила мужа за руку:
– Не надо, Стив! Пожалуйста! Подумай о Тайлере и Мэтте.
Стив ошеломленно поглядел на нее – в глазах Джослин плескался страх. Ясно. В прошлый раз, когда речь шла об Артуре Роте, горожане простили Стиву бездумный идеализм. Но теперь-то все иначе. Коллективное помешательство взяло верх над логикой, кризис был необратим, да и горожане ощущали себя героями!
Преступники пойманы, и правосудие свершится. Тех, кто побивал камнями ведьму, выкурили из их нор!
Значит, ради сыновей Стиву придется попридержать язык за зубами.
– Они вынесут вопрос на голосование, – прошептала Джослин. – Наберемся терпения.
– Прости, не могу, – вдруг взвился Стив.
И поглядел на Пита, ища поддержки. Но Пит смотрел вдаль с отсутствующим выражением лица, как человек, который узрел наяву худший из своих кошмаров. Он вцепился в руку Мэри, и Стив сообразил, что у Пита нет ни малейшего желания встать и говорить.
Береги Тайлера, сказал себе Стив. Ты понимал, что так оно и будет.
Но не так же!
Ладно, кого ты пытаешься обмануть? Ты знал все заранее. Держи рот на замке, иначе поплатишься.
– Папа, я хочу домой, – сдавленно проговорил Тайлер.
Стив потрепал сына по плечу.
А ведь сегодня могли судить и Тайлера, подумал он.
Да уж… в Блэк Спринг совершенно незачем фантазировать о том, как они с Тайлером поплывут на барже по Гудзону! На кон поставлено будущее его сыновей – их нормальная жизнь в этом проклятом городе.
«Ты ведь не хочешь их погубить?» – спросил себя Стив и откинулся на спинку кресла, стиснув губы.
Дальнейшее заседание собрания прошло для него как в тумане. Мистер Шайер призывал горожан к состраданию. Его дом стал непригодным для жилья в результате поджога, сказал он, почему бы людям не проявить милосердие к Бураку?
А еще мистер Шайер говорил о том, что необходимо наводить мосты и стремиться к взаимопониманию. Однако у него был сильный акцент, и вскоре он совсем распалился. В итоге возмущенные охранники были вынуждены удалить его из зала.
В задних рядах началась драка. Мистер Уокер, вырвавшись из ее гущи, пригрозил, что сообщит о Катерине в прессу. Пусть только попробуют избить его сына плетьми!
Но ни угрожающие взгляды горожан, ни слова главы Совета о Дурогородке уже не потребовались. Было очевидно, что мистер Уокер сломлен. Он принял ситуацию, а сейчас просто выпустил пар и смирился: само выражение его лица свидетельствовало об этом.
Но, похоже, мистер Уокер без колебаний проголосовал бы за наказание, если бы на месте Бурака был кто-либо другой.
Гризельда Хольст (выяснилось, что она тоже оказалась в зале) пыталась протестовать, заливаясь слезами. Ей дали говорить дольше всех, поскольку горожане испытывали к ней наибольшую симпатию. Однако Стив понимал, что это формальность, которая ничего не изменит. Люди почуяли кровь, им не терпелось начать голосование. Вдова мясника напомнила им о трагическом прошлом Джейдона: о том, как над мальчиком издевался его покойный отец, об эмоциональном надломе, ставшем причиной его состояния. Гризельда убеждала Совет в том, что ее сына необходимо лечить, а не наказывать.
– Дорогие друзья, умоляю вас! Мы ведь друг друга знаем, верно? Вы каждый день покупаете у меня стейки! Гамбургеры, телячьи котлеты, куриные крылышки, паштет!
– Уведите ее, пока она не перечислила весь ассортимент мясной лавки! – выкрикнул какой-то умник.
Плоская шутка, но мужчина добился своего. Гризельду, сотрясающуюся от рыданий, выволокли из зала.
Наконец наступил момент голосования. Мэзерс сказал, чтобы все, согласные с приговором, подняли правую руку. В воздух взметнулись сотни рук.
Три члена Совета тоже одобрили принятое решение.
Затем голосование продолжилось: пришел черед остальных, возражающих против жестокого приговора. Стив высоко поднял руку и обнаружил, что к нему присоединились и другие горожане, которых оказалось немало.
Среди них были и члены Совета, включая самого Роберта Грима. Стив приободрился. Голосование неоднозначно. Может, они помогут мальчишкам?
Значит, в зале собрались и адекватные люди, молча возразившие против средневекового балагана.
Когда стали готовиться к письменной процедуре голосования, слово взял Грим:
– Не глупите! Я знаю предписания Чрезвычайного Закона, но, по-моему, это полная чушь! И не забывайте, что, если настанут времена, когда мы освободимся от проклятия Катерины, нам предстоит посмотреть друг другу в глаза! Все останется на нашей совести. Сможете ли вы плясать на площади, распевая «Динь-дон, сдохла ведьма!», если ваши руки будут в крови? Сохраняйте хоть крупицу разума!
Но теперь люди помалкивали.
А письменное голосование было бесконечным. Народ медленно подходил к трибуне, где лежали четыре стопки распечатанных на принтере бюллетеней. Горожанам вручали фломастеры, которыми они ставили галочки в пункте «за» или «против», анонимно, не вписывая свои имена. Стив, Джослин и Тайлер проголосовали почти сразу. Стив кинул самодельный бюллетень в ту самую урну, в которую еще неделю назад бросал другой – во время выборов президента.
Семь дней назад они решали, кто будет править страной в течение последующих четырех лет, Барак Обама или Митт Ромни.
Что за абсурд, подумал Стив. Нити, связывающие Блэк Спринг с остальным миром, уже порвались.
Спустя час проголосовали и те, кто с трудом передвигался или сидел в инвалидных колясках, и те, кто стоял в ожидании возле раздевалки или на балконе. Сортировка и подсчет бюллетеней членами Совета заняли двадцать минут. Стив потерял из виду Джослин, Тайлера и Вандермееров. Еще никогда он не чувствовал себя настолько одиноким и отчаявшимся, несмотря на то что многие хватали его за плечо. Люди жаждали поподробнее расспросить Стива о происшедшем.
Внезапно Стив осознал весь сюрреализм ситуации. Возможно, обитатели этого места вынырнули из прошлых веков: они щеголяли в лохмотьях, пахнущих грязью и хворью, и хотели поглазеть на казнь. Наверняка Дип Холлоу Роуд превратился в грунтовку с колеями, выбитыми колесами телег, решил Стив.
Когда он выйдет на улицу, то услышит колокольный звон.
В Блэк Спринг остановилось время – сейчас на дворе тысяча шестьсот шестьдесят четвертый год…
Стив ощутил смесь усталости и облегчения, когда Колтон Мэзерс воззвал к аудитории:
– Леди и джентльмены, благодарю вас за внимание и не желаю более испытывать ваше терпение! Итак, одна тысяча триста тридцать голосов были поданы «за», шестьсот семнадцать – «против». Вынесенный приговор принимается.
По траурному залу будто прокатилась ударная волна ужаса. Люди осознали, что их соседи и друзья, благополучно укрывшись за анонимностью процедуры, позволили себе поддаться эмоциям. Помещение огласилось радостными и гневными восклицаниями. Кто-то плакал, кто-то возмущенно вопил, протестуя, но подавляющее большинство было удовлетворено вердиктом.
– Приговор будет приведен в исполнение в четверг, на традиционном месте сожжения, совершаемого в канун Дня Всех Святых, у перекрестка Дип Холлоу и Лоуэр Резервуар Роуд, – изрек Мэзерс. – Каждому жителю города вменяется в обязанность присутствовать при наказании. Я рекомендую назначить время исполнения приговора с первыми лучами солнца, дабы не создавать проблем с общественным порядком и рабочим расписанием. Помолимся о том, чтобы мы извлекли урок из этого злодеяния, едва не обернувшегося катастрофой. Господь, Отец наш…
Мэзерс начал читать молитву, и паства послушно присоединилась к нему. Люди, которые уважали и любили друг друга – каждый по-своему, – как обычно и бывает в маленьких городках к северу от Нью-Йорка, сразу же склонили головы. Но Стив заметил в них серьезную перемену. И ощутил ее еще сильнее, когда они расходились по домам, молча, крадучись, отводя взгляды.
Безропотность, охватившая жителей Блэк Спринг, испугала Стива по-настоящему.
Только что они переступили черту. Они совершили нечто чудовищное: обрекли троих мальчишек на верную гибель – и смирились.
И с этим им придется жить и дальше.
Но в основном их не мучили угрызения совести.

Глава 21

В Блэк Спринг готовились к приведению приговора в исполнение как к празднику. Из-под стекла витрины в здании городской администрации извлекли «девятихвостую кошку» – плеть семнадцатого века, по-своему красивую. Украшенная резьбой рукоять и девять плетеных кожаных шнуров, длиной более полуметра, с узлами посередине и свинцовыми шариками на концах. Ею не пользовались с тысяча девятьсот тридцать второго года. Специально ради торжественного случая Колтон Мэзерс отнес плетку в мастерскую по ремонту обуви Динни и поручил пропитать шнуры сапожным воском, чтобы они выдержали мощные удары и не порвались.
Тео Стэкхаус, владелец гаража и автомеханик, с готовностью принял предложение исполнить роль палача. В среду вечером его вызвали в поместье главы городского Совета. Там в конюшне Тео потренировался в нанесении ударов плетью, сначала на кожаном седле, а затем на жирном связанном теленке. Как-никак, а палачу нужно быть готовым к тому, как отзывается на удары живая плоть!
Потом ему, правда, пришлось принять две таблетки «Адвила», чтобы избавиться от сильной мышечной боли в плече. Но, несмотря на недомогание, спал Тео как младенец.
Зато Гризельда Хольст изнывала от бессонницы. Завтра утром мою кровиночку будут стегать плетью, говорила себе Гризельда… и чувствовала лишь тупую покорность.
Но странное ощущение постигло не только Гризельду Хольст. Каждый в Блэк Спринг пал жертвой псевдосмирения.
Пит Вандермеер как социолог, не будь он столь близко затронут происходящим, вполне мог бы построить кривую поведения горожан и сделать неутешительные выводы.
Казалось, что на Блэк Спринг опустилась мгла. Никто в Блэк Спринг даже не воспротивился вынесенному приговору. Никто не попытался сообщить о нем в вышестоящие инстанции.
А те, кто голосовал против, вероятно, думали, что все обернулось к лучшему. Мол, надо просто немного потерпеть и пережить этот день.
Поэтому Гризельда Хольст и провела ночь в молитвах, обращенных к Катерине. Стоя на коленях на прикроватном коврике, Гризельда взывала к ведьме, умоляя ее о заступничестве. На рассвете она попыталась отхлестать себя в наказание ремнем Джейдона. Но это выглядело глупо и неуклюже, а когда ей стало действительно больно, то Гризельда решила, что метод не сработает, и остановилась.
Если бы Гризельда преодолела свой морок и выглянула в окно, то обнаружила бы, что ее сына вместе с Джастином Уокером и Бураком Шайером ведут через кладбище. Осужденных охраняли девять дюжих мужчин.
Процессия двигалась к церкви Пречистого Мета.
Войдя внутрь, они спустились по винтовой лестнице, которая была столь хорошо знакома Гризельде. Здесь, в сыром подвале, где прежде медленно морили голодом Артура Рота, Колтон Мэзерс зачитал приговор. Сперва мальчишки подумали, что он шутит, но вскоре начали вопить – изумленно, испуганно, а потом и вовсе истерически. От их криков волосы могли встать дыбом на затылке – такое в них звучало отчаяние, такая безысходная горечь.
Захлопнулись двери. Мальчишки остались под землей, наедине с усопшими, покоившимися на кладбище.
Но казалось, что и мертвые подхватили их крики.
А затем пробудились совы и ласки.
Внезапно ведьма Блэк Рок умолкла… и прислушалась.

Пятнадцатого ноября люди собрались на площади еще затемно, чтобы занять лучшие места. Как и на сожжении Плетеной Бабы, перекресток был перегорожен барьерами, образовавшими круг. В центре находился деревянный эшафот, изготовленный в строительной мастерской Клайда Уиллингэма. Эшафот представлял собой платформу высотой в человеческий рост и размером три на три метра, на которой на козлах установили А-образный каркас.
Народ прибывал. Узкие улочки, расходящиеся от перекрестка, были забиты людьми. Моросил дождь: вполне нормальная осенняя погода для окрестностей Нью-Йорка.
Многие надели пончо и дождевики, которые влажно блестели в свете уличных фонарей. Никто не взял с собой зонтов, дабы не загораживать обзор ни себе, ни остальным. В «Хайленд Дайнер» у Сью кипела работа. Хозяйка кафе, не отходя от поставленного на улице прилавка, продавала горячий кофе и какао, чтобы скрасить людям тяжесть ожидания. Те, кому повезло иметь друзей, живущих поблизости, отсиживались в домах своих приятелей и таращились в окна.
Народ постарше и побогаче снял номера в «Пойнт Ту Пойнт», почасовую оплату в котором преступно взвинтили в качестве компенсации за вынужденное удаление из города всех Пришлых.
А Роберт Грим опять нес ответственность за то, чтобы мероприятие было абсолютно секретным. Грим буквально запечатал город, не забыв ни о заграждениях, ни о волонтерах, которые дежурили на пограничных постах. Нелегкая задачка, но при правильном планировании требовалось перекрыть дороги лишь за час до того, как первые солнечные лучи окрасят восток в кровавый оттенок.
Кроме того, Совет приказал местным торговым фирмам заранее изменить расписание, сообщив Пришлым, что они временно закрыты из-за санитарных мероприятий.
В общем, никакой суматохи не предвиделось.
Да и автомобилистов, которым пришлось развернуться, можно было пересчитать по пальцам.
Но Роберт Грим пребывал в отвращении.
Его тошнило от горожан. Коварные и подлые людишки жаждали свежатины, но до сих пор лицемерно это скрывали! Его мутило от всех, в том числе от Мэзерса, палача и Катерины… и от мальчишек, которые побивали ведьму камнями.
И еще он ненавидел себя. Он струсил и не смог восстать против омерзительного цирка.
Ровно в семь тридцать настал ключевой момент. Из церкви Пречистого Мета вышла процессия, которая двинулась по огороженному проходу через кладбище на Храмовом Холме. Люди шли прямо к эшафоту. Впереди шествовал Колтон Мэзерс, жесткий и величественный, по бокам от него шагали члены Совета, проголосовавшие за приговор. Следом – группа охранников во главе с Рэем Даррелом. Джейдона Хольста, Джастина Уокера и Бурака Шайера, закованных в цепи, грубо волокли вперед, столь же бесчеловечно, сколь бесчеловечно они обошлись с ведьмой Катериной.
Они были обнажены по пояс, на их лицах застыл страх.
Замыкала процессию группа охранников, а позади них брел палач. Он был облачен в церемониальную кожаную рубаху с мешком-капюшоном с прорезями для глаз.
Но палач не нуждался в том, чтобы его представляли окружающим. Каждый знал его имя.
Не было слышно ни ликующих возгласов, ни людского рева – лишь тихий робкий шепот, пробегающий по толпе.
Люди узрели преступников, побивавших камнями Катерину, и оцепенели. Похоже, они только сейчас вспомнили, что, несмотря на тяжесть обвинений, перед ними – человеческие существа, причем двое из них – почти дети… Осужденные родились в Блэк Спринг, и им предстояло жить бок о бок со своими обвинителями еще десятилетия – вплоть до самой смерти.
Рвение уступило место стыду, возбуждение – неуверенности.
Но когда процессия приблизилась к горожанам, столпившимся у бронзовой статуи купальщицы, раздался женский крик:
– Убийцы!
Какие-то дурни принялись кидать в мальчишек крупные сосновые шишки.
Горожане осмелились поднять взгляды: их глаза были тусклыми и одновременно лихорадочно блестящими.
Они пришли на шоу, и им совершенно не хотелось думать о своей роли в этом спектакле.
Мальчишки не сумели увернуться от шишек, больно царапающих их кожу. Одному из охранников шишка угодила в скулу. Ни секунды не раздумывая, его напарники бросились на зачинщиков, чтобы погасить огонь бунта в зародыше.
Чуть поодаль, ярдах в сорока восточнее перекрестка, стояли Стив, Джослин, Тайлер и Мэтт. Пока им ничего толком не было видно, но они уже почувствовали, что обстановка накалилась. Воздух наэлектризовался. По толпе пробегали волны, словно круги от камней, брошенных в воду.
В день собрания Стив и Джослин серьезно поссорились. Сразу же после голосования Джослин обвинила Стива в том, что ему следовало уйти из траурного зала пораньше и увезти старшего сына домой: Тайлер трясся и с трудом владел собой.
Вдобавок Джослин была категорически против того, чтобы Мэтт присутствовал при наказании осужденных. Она накричала на Стива, и он тоже повысил голос, обвинив жену в том, что она запретила ему вступиться за парней на собрании.
Теперь, когда приговор был вынесен, всех родителей обязали привести на площадь детей старше десяти лет, дабы те воочию увидели, что случается с нарушителями закона.
У них не было выбора.
Стив обиделся, хотя он и понимал причину гнева и разочарования своей жены. Джослин не могла изменить ситуацию – она сорвалась и просто обрушила на него давно сдерживаемую ярость.
Стив принялся озираться по сторонам. Вроде бы не только у нас дома вчера тарелки били, подумал он.
Стив обнял своих родных, прижав их к себе, и начал молиться. Но не Богу, а здравому смыслу.
Стив хотел верить в то, что они смогут все пережить.
Джейдон, Джастин и Бурак поднялись на эшафот. Обезумев от отчаяния, они оглядывали толпу, тщетно ища последний путь к спасению, последнюю надежду – хоть какой-то проблеск человечности в физиономиях горожан.
Охранники перебросили цепи, притянутые к запястьям арестованных пластиковыми стяжками, через А-образную раму. В результате парни оказались притянуты к раме с поднятыми руками – и были вынуждены приподняться на цыпочки. Затем охранники закрепили концы цепей на перилах эшафота и спустились вниз.
Мальчишки были выставлены на всеобщее обозрение. Их обнаженные торсы стали сизыми от холода, натянувшаяся поверх ребер кожа блестела от дождя.
Трое мальчишек в джинсах и кроссовках оказались привязанными к раме, словно туши на бойне.
В церкви Пречистого Мета мелодично зазвонили колокола. Обитатели Хайленд Миллз и Хайленд Фоллз, наверное, предположили, что в Блэк Спринг кого-то хоронят.
– Люди, вы же не дадите им этого сделать? – заорал Джейдон. Его щеки полиловели от холода, с губ слетала слюна. – Что вы за идиоты? Пожалуйста, помогите нам, пока еще не поздно!
Но толпа хранила безжалостное молчание.
Палач начал взбираться на эшафот.
Он обогнул приговоренных, сжимая кнутовище «девятихвостой кошки» в правой руке, а свинцовые шарики на концах кожаных шнуров – в левой. Мускулы бугрились под кожаной рубахой, облегающей мощное туловище, глаза темнели в прорезях капюшона. Он смахивал на садиста из фильма ужасов. Джастин попытался отвернуться, как испуганный зверек, но лишь повис на цепях, молотя ногами. Его завывание разнеслось по улочкам. Бурак плюнул в палача, но тот даже не вздрогнул, продолжая шагать. Рывком обеих рук резко натянул кожаные шнуры. Прозвучал громкий щелчок.
Этот звук эхом разнесся над головами людей.
И Джейдон заговорил с палачом – столь тихо, что его не смогли расслышать зрители, находящиеся в первом ряду.
– Тео, прошу. Не надо, Тео.
Но в ту же секунду, очутившись лицом к лицу с вершителем наказания, Джейдон понял, что все кончено. Он будто погрузился в кромешный мрак и осознал, что за маской скрывается не Тео. На эшафоте стоит реальный палач. Он явился сюда из далекого прошлого – как раз из тех времен, когда жила Катерина. И он, Джейдон, никогда не увидит его лица, потому что, когда палач снимет капюшон, он превратится в Тео, и вновь наступит две тысячи двенадцатый год.
А человек с плетью продолжал ходить вокруг осужденных под звон колоколов.
Люди облизывали губы.
Некоторые зажмуривались.
А некоторые молились.
И вдруг в воздух взвилась «девятихвостая кошка».
Раздались мощные, жестокие удары, которые эхом отдавались от стен домов. Троих мальчишек хлестали плетью по голым спинам. Узлы на девяти кожаных шнурах рассекали кожу, а свинцовые шарики, как когти, вонзались в плоть. Кровь потекла уже после второго удара. Парни орали во все горло, издавая потусторонние звериные вопли, как свиньи, которых живьем забивают тупыми ножами. А бичеватель подходил к каждому из них – и «девятихвостая кошка» опять вспарывала кожу жертвы.
Их пронзало чудовищной болью, от которой не было спасения. Они не успевали ни прийти в себя, ни вздохнуть, ни взмолиться о пощаде.
Звенящий свист «девятихвостой кошки» разносился над толпой. Люди смотрели на эшафот – каждый из горожан, похоже, ощутил силу «девятихвостой кошки».
Крики и звуки ударов огласили Блэк Спринг: они даже перелетели через долину и понеслись вдоль реки. Молекулы воздуха заплясали в неистовом танце.
В то утро можно было приложить ухо к железному скелету моста Бер Маунтин и услышать эхо – еле заметную вибрацию, подобную трепету крыльев бабочки.
Но никто не узнал о том, что творилось в Блэк Спринг.
Люди сидели в автомобилях, застрявших в пробке по пути в Хайленд и Пикскилл, и слушали радиостанции Ньюбурга и Пафкипси.
Они таращились в экраны айфонов, пили кофе и доставали из бумажных пакетов горячие бейглы, купленные в ресторанчиках быстрого питания.
Америка просыпалась. Доброе утро, Америка.
Когда палач взмахнул плетью, чтобы нанести восьмой удар, по толпе внезапно пробежала тревожная дрожь.
Горожане принялись тыкать куда-то пальцами. Раздался шепот.
– Катерина… ведьма…
– Она здесь…
Катерина ван Вайлер материализовалась на балконе «Пойнт Ту Пойнт». Возможно, то была коллективная галлюцинация или какое-то злое чудо, но народ обомлел, поскольку глаза ведьмы были открыты.
Она поглядывала на обитателей Блэк Спринг, как пастух, взирающий на свое стадо…
И она смеялась.
В мгновение ока видение исчезло: и теперь на балконе стояла Катерина в своем неизменном обличье – с зашитыми веками и ртом.
Но ее появление, конечно, не было случайностью.
И вдруг горожане осознали с непоколебимой уверенностью, что ведьма сама все это и подстроила. Именно Катерина пробудила в них самое худшее, исполняя некий дьявольский план. Иначе как бы они, столь праведные люди, могли по своей воле оказаться замешанными в дикарском, бесчестном и аморальном деянии?
Понимание породило в них животный ужас – и толпа начала в панике разбегаться в разные стороны. Люди спотыкались и топтали упавших. На некоторое время на перекрестке воцарился ад.
Зрители толкались, желая убраться от эшафота подальше, а вскоре суматоха добралась и до соседних улочек.
Колтон Мэзерс не сумел остановить свою обезумевшую паству.
А палач, похоже, ни о чем не догадывался. Он закончил избиение Бурака и Джастина. Парни повисли на цепях, корчась от боли, их спины побагровели, джинсы залило кровью. Мальчишки уронили головы, будто на картине страстей Христовых. Нимало не колеблясь, палач продолжил хлестать Джейдона Хольста – тот потерял сознание и лишь слегка вздрагивал с каждым ударом, будто марионетка.
Когда палач наконец опустил плеть, церковные колокола смолкли. Те, кто не сбежал, побрели прочь, снедаемые стыдом и унынием. Наверняка сейчас многие из них предпочли бы провалиться сквозь землю. Некоторые смотрели на Катерину, делая знаки, отвращающие дурной глаз, но большинство не поднимало головы.
Прочь отсюда. Прочь! Никто не произнес ни единого слова. И еще они плакали. Им хотелось побыстрее стереть происшедшее из памяти – причем навсегда.
Придя домой, никто из горожан не заговорил о том, что он видел.
Охранники забрались на эшафот, чтобы снять оттуда искалеченных парней. Их понесли на носилках, лицом вниз, погрузили в фургон и отвезли к доктору Стэнтону, врачу общей практики, чтобы тот оказал им надлежащую помощь. Эшафот сломали, и деревянные доски отправили в дробильную машину. Затем за дело взялись дворники. Катерину укрыли тентом, а барьеры на шоссе двести девяносто три сняли.
К девяти часам утра в городе не осталось никаких следов того, ради чего почти три тысячи человек собрались на перекрестке, откуда они потом дружно бежали, объятые страхом.
В Блэк Спринг наступил новый день.

Глава 22

Ноябрь тянулся слишком долго. Он уподобился незваному гостю, которого просто терпели, – и когда третий месяц осени прошел, горожане почувствовали несказанное облегчение.
Первого декабря Тайлер чуть-чуть расслабился. Он с трудом сдавал экзамены, но, к счастью, нехватка знаний оказалась не настолько фатальной, как он предполагал. Правда, с испанским возникли проблемы. За весенний семестр надо будет подтянуть все хвосты, чтобы достойно закончить учебный год.
Как и остальные жители Блэк Спринг, после пятнадцатого ноября Тайлер отчаянно старался вернуться к нормальной жизни. Понемногу, шаг за шагом.
Он пытался избавиться от чувства вины. Постепенно ему это удалось более-менее. Но напряжение в отношениях между родителями до сих пор не угасло. Наверное, неправильно винить себя в том, что он переложил на отца груз ответственности за свои тайны, однако Тайлер понимал, что сделанного не воротишь – и никакие рассуждения тут не помогут.
Мэтта мучили кошмарные сны. Однажды Джослин призналась Тайлеру, что Мэтт обмочился в постели. Тайлер искренне жалел младшего брата.
Пятнадцатого ноября он помог Мэтту навести порядок в конюшне и причесать гривы Паладина и Нуалы. Хотя они оба помалкивали, оба парня оценили редкий момент единения.
Вскоре Тайлер спросил Мэтта, нельзя ли воспользоваться его ноутбуком, чтобы погуглить кое-что для домашней работы. Открыв браузер «Сафари» на компьютере Мэтта, он увидел в закладках ссылку на сайт гомосексуальной порнографии. Прикусив губу, Тайлер притворился, что ничего не заметил, и вдруг понял, насколько он любит своего родного брата.
Это поразило его до глубины души.
Через неделю к ним зашел Роберт Грим, чтобы вернуть Макбук и айфон. Грим отвел Тайлера в сторонку и многозначительно на него посмотрел.
– Тайлер, если ты опять примешься за старое, я сразу это пойму. Ясно, парень?
Тайлер густо покраснел и принялся буравить взглядом пол. Неужели Грим знает? Конечно, он в курсе, иначе и быть не может. По крайней мере, у него серьезные подозрения. Вероятно, нашел адрес сайта в карантине. Тогда почему Грим еще ничего не сделал?
Лишь когда Тайлер лег в кровать, он сообразил, что к чему. Если бы наружу выплыла информация о сайте, то заскорузлые консерваторы из Совета попросту бы запретили доступ в интернет населению Блэк Спринг.
Грим, каким бы фриком он ни казался, не хотел, чтобы Блэк Спринг превратился в плохую копию Северной Кореи. Тайлер уснул с улыбкой на лице и на следующее утро понял, что его совесть стала немного чище.
Настал очередной декабрьский день. Вернувшись из школы, Тайлер посмотрел на пустое место, где раньше стояла корзина Флетчера. Он вспомнил о смерти пса. О кошмаре в лесу и о побивании камнями. Удивился, вновь почувствовав себя виноватым.
Спустя время некоторые раны заживут быстрее, чем другие, но еле заметный шрам останется навсегда, подумал Тайлер.
Четвертого декабря, в день рождения Джослин, стояла ненастная погода. Дом, в котором царило напряжение, теперь дарил ощущение тепла и уюта. Грантов навестили Вандермееры с пирогом. Приехала Лори, и на сей раз ей разрешили переночевать. Тайлер смастерил коллаж из семейных фото, где был и Флетчер. Мэтт прочел превосходные стихи, от которых Джослин хохотала до слез. Когда она подошла к камину и стала открывать подарки, то поманила к себе сыновей.
Тайлер с изумлением обнаружил на ковре две коробки, предназначенных ему и Мэтту.
Он разорвал упаковку и оторопел. Родители подарили ему новенький Макбук!
У Тайлера отвисла челюсть, и он уставился на отца. Стив с довольным видом кивнул.
Ноутбук без «клавиатурных шпионов», читалось в его улыбке. Тайлер был так тронут, что едва не расплакался. Поклялся себе с мальчишеской решимостью, что никогда не станет злоупотреблять отцовским доверием, и крепко обнял Стива.
Вообще-то, тот вечер можно было назвать «вечеринкой объятий и поцелуев». Похоже, каждый из них ощутил потребность прижаться к своим родным. Тайлер заметил, как родители сидят на диване, не разнимая рук. Они напоминали влюбленную парочку, и им было точно наплевать, что на них смотрят.
Тайлер давно не позволял себе задумываться о том, смогут ли исправиться отношения отца и матери, но сейчас он не сомневался, что проклятие Катерины не властно над их семьей.
Погода была по-настоящему декабрьской. На следующее утро выпал снег и подморозило, а затем выглянуло солнце, и лес заблистал во всем своем великолепии. Тьма, которая надвигалась на горожан с медленной неотвратимостью приближающегося астероида, немного рассеялась.
Тайлер продолжал радоваться тому, что ноябрь остался в прошлом. Конечно, он знал, что светлая полоса тоже может закончиться, но быстро выкинул из головы грустные мысли: ведь эта неделя была просто прекрасна.
В их жизни не случилось ничего необычного или сверхъестественного. Дни шли своим чередом, что вполне устраивало Тайлера.
В видеоблоге TylerFlow95 появились свежие видео – впервые за последние два месяца. Постоянные посетители подметили, что Тайлер уже не смеется так часто, как раньше, но он хорошо поработал над роликами и мог гордиться собой. Он и Лори сблизились еще больше, и их страсть вспыхнула с новой силой. Тайлер старался быть честным с Лори – насколько это было возможно в его ситуации. Чувство вины уже не изводило его круглые сутки напролет.
В субботу Стив рассказал ему, что Джейдон, Джастин и Бурак отбыли свой срок в Дурогородке и вскоре вернутся в Блэк Спринг.
Несколько недель они проведут под наблюдением психолога. Тайлер воспринял информацию практически равнодушно. Он разрешил себе лишь немного скучать по Бураку – так скучаешь по старому другу, который отдалился от тебя… возможно, навсегда.
Кроме того, Дурогородок – не то место, куда можно послать письмо с пожеланиями всего наилучшего.
А затем наступила среда. Тайлер катил по улицам Блэк Спринг на велосипеде и увидел сутулого человека в бейсболке и пальто. Тот брел по заснеженной Дип Холлоу Роуд прямо ему навстречу.
Сначала Тайлеру показалось, что это старик, почему-то надевший молодежный прикид, но когда их взгляды встретились, он понял, что видит Джейдона. Тайлер дернулся, как от удара током. Джейдон выглядел ужасно, кожа туго обтягивала его скулы, он еле-еле ковылял по тротуару. Руки парня дрожали, будто его сразила болезнь Паркинсона.
Глаза Джейдона были тусклыми и полумертвыми, и сперва Тайлер подумал, что Джейдон его не узнал.
Совершенно ошарашенный, Тайлер привстал в седле и поднажал на педали, пытаясь поскорее уехать.
Вечером, после того как Джослин отправилась в спальню, Тайлер и Стив развалились на диване и включили телевизор. Внезапно Тайлер разрыдался. Стив попытался его успокоить: он прижал сына к себе и сказал, что все будет хорошо.
Ничего хорошего уже не будет, мысленно возразил Тайлер.
День рождения мамы и та чудесная неделя были паузой, передышкой, после которой их должен настигнуть очередной кошмар.
Тогда они чувствовали себя семьей и наслаждались жизнью.
А сейчас будущее вновь стало непроглядным.
Но разве хоть что-то могло быть лучше, чем доверительные объятия отца и сына?
Тайлер всхлипывал. Джослин, почуяв неладное, спустилась вниз. Она была очень встревожена, но Стив приложил палец к губам, и она оставила их наедине.
То был важный момент для них обоих. Они долго сидели вместе, молча обнявшись. Да и говорить было незачем. Папа понимал его и любил – а Тайлер любил отца.
Позже, когда Стив вспоминал эти минуты, он пожалел только об одном. О том, что они все-таки не произнесли невысказанные слова вслух.

Около четырех утра окно спальни Тайлера приоткрылось. Что-то длинное и узкое коснулось деревянной рамы, и в комнату хлынул холодный воздух. Тихо скрипнули петли, будто тщетный крик часового, но Тайлер крепко спал и ничего не услышал.
За переплет ухватились чьи-то худые руки, и в окне появился черный человеческий силуэт.
Он с трудом забрался внутрь – куда хуже, чем сам Тайлер, когда он ночью выбирался в лес, чтобы отыскать Флетчера.
Но человек этот не упал, движимый недюжинной силой воли.
Он встал на пол и замер, после чего двинулся к кровати.
Скрипнула половица.
Тайлер заворочался во сне.
Незнакомец не шевелился.
И вновь направился к постели.
Тайлер лежал на животе, закинув руку над головой и прижавшись щекой к подушке.
Человек выудил что-то из кармана штанов. Предмет осветил комнату. Пальцы сжали сенсорный экран, нащупывая нечто, чего не нашел бы никто другой.
Спустя несколько секунд человек поднес айфон к уху Тайлера. Его руки дрожали, и ему пришлось схватить себя за запястье, чтобы удержать гаджет.
Прижав айфон к уху Тайлера, он включил воспроизведение.
Тайлер что-то пробормотал во сне, а затем застонал, но так и не проснулся.
Когда аудиозапись окончилась, человек включил ее во второй раз.
И снова.
И снова.

Часть вторая. Ночь? #смерть

Глава 23

В сказках самые жестокие моменты обычно пропускают мимо ушей. Не злодеяния ведьмы, а горе бедного лесоруба, потерявшего детей.
Как врач Стив Грант понимал, что люди, готовые принять смерть своих тяжелобольных близких, могут сами справиться со скорбью и не сломаться после потери. Временами они даже ощущают примирение с действительностью, что смягчает их душевные страдания, потому что они уже успели подумать о самом худшем и свыкнуться с ситуацией.
Но Стив не был готов к внезапному шоку. И психологические приемы и выверты ему не помогли.
Ужас обычно настигает тебя молниеносно и разрушает твой мозг одним страшным ударом.
Человека, пробудившегося в то злополучное пятничное утро четырнадцатого декабря, звали Стив, однако он уже не являлся Стивом Грантом.
Он побрился и отправился на работу. Вечером по дороге в Блэк Спринг он заехал в Ньюбург, купил что-то в супермаркете и вернулся домой.
Прежний Стив исчез. Его не было – тот человек, который вечером съежился на полу возле неубранной кровати своего сына (на ней все еще оставался отпечаток тела Тайлера), был не Стивом.
Он был безымянным сломленным от горя отцом.
И он не смог застелить кровать Тайлера.
А последним мрачным штрихом было то, что они мучились, как в отвратительной страшной сказке. Они не могли даже приблизиться к Тайлеру, потому что рядом находилась она.
Он едва осознавал, что им надо держаться вместе и попытаться сохранить обломки семьи. Сумеречная реальность, в которой пребывал Стив (все же его звали Стив), обесценила все раз и навсегда. Утешение и поддержка стали пустыми словами.
Стив пребывал в ступоре и не мог погрузиться в приличествующую ситуации скорбь. Он не был способен жалеть кого-то или принимать чужие соболезнования.
Да и семьи более не существовало – ячейку мироздания уничтожили за одну ночь.
Стив вспомнил, как Джослин сидела в плетеном кресле в приемном покое больницы Святого Луки в Ньюбурге. Помещение заливал холодный свет флуоресцентных ламп.
Ее-то ребенок еще жив, зло подумал Стив.
Рядом были Мэри Вандермеер и ее отец.
Наверное, Джослин придется вытерпеть все в одиночестве – без Стива.
Зазвонил телефон, а затем в дверь постучали. Стив поплелся в прихожую: выяснилось, что на крыльце стоял Пит с покрасневшими от слез глазами.
Стив не мог точно сказать, в котором часу он впустил Пита в дом, поскольку для него время будто замкнулось в кольцо. Патологоанатом из похоронного бюро «Нокс и Крамер» давно ушел.
Не обращая внимания на соседа, Стив уставился на нетронутую еду из китайского ресторанчика.
Середина сентября, Тайлер и Мэтт сидят за обеденным столом, поддразнивая друг дружку. Тайлер тогда не расставался с камерой GoPro.
– Им удалось почти полностью очистить правый глаз Мэтта, – произнес Пит. – Сделали промывание желудка, он вне опасности. Но с левым глазом – проблемы. Клей схватился с роговицей. И успел отвердеть прежде, чем парнишку доставили в больницу.
– Да, – констатировал Стив.
Тогда, в сентябре, в окно светили лучи солнца.
«Уверен, ты и не догадываешься, что я умею  думать!»
«Неужто, брат-мой-воняющий-как-лошадь? Кстати, мне бы хотелось, чтобы ты хорошенько вымылся».
– Стив?
Удержавшись, чтобы не ухмыльнуться, Стив смущенно поглядел на Пита:
– Что?
– Есть серьезный риск необратимых повреждений, понимаешь? Клей впитывается в роговицу. Он может остаться слепым до конца своих дней!
– Ладно, хорошо.
Стив совершенно не понимал, о чем говорит Пит.
Как же сказал Тайлер? Ага, вспомнил!..
«Если бы тебе, отец, пришлось позволить кому-то умереть, кто бы это был: твой биологический ребенок или все население городишки Блэк Спринг?»
Намек на ухмылку окончательно пропал с лица Стива.
– Ты меня слышишь, Стив? – настойчиво спросил Пит.
– Угу.
Пит схватил его за руку. Странно, какая мягкая и нежная рука у соседа, отрешенно подумал Стив.
– Ты должен к ним поехать! – взмолился Пит. – Я отвезу тебя в Ньюбург. Ты нужен им! Ты нужен Джослин. Да, все полетело к чертям, но, дружище, у тебя есть Мэтт. Твой сын лежит в больнице и борется за свою жизнь!
Пит судорожно вздохнул.
– Почему ты сейчас здесь сидишь! – воскликнул он и заплакал.
Стив, до этого момента игнорирующий Пита, поднял голову. Каким-то непостижимым образом он сумел сосредоточиться на происходящем. Надо бы держаться за это ощущение, хотя и непонятно зачем, подумал он.
– Я не могу, Пит, – спокойно и вежливо ответил он. – Я должен остаться в доме.
У Пита затряслись плечи. Стив обнял его.
Я утешаю своего соседа, который переживает из-за смерти моего старшего сына, внезапно понял Стив.
Очередной виток абсурда.
Стив прикусил губу, чтобы не расхохотаться. Смех выглядит неподобающим, решил он. Почувствовал укол боли и скривился.
Его нижняя губа посинела и распухла. Он едва на куски ее не порвал, когда они нашли мальчика.
Тогда Стив приник к лестничным перилам, поджал колени и закусил кулак с выпученными глазами и пересохшим горлом. Его волосы взлохматились, и сперва он не мог издать ни звука.
Сейчас он тоже ощутил металлический привкус крови во рту. Вот и отлично. Его охваченное безумием сознание возвращалось к реальности. Но если он засмеется, то потом наверняка забьется в истерике и вот тогда окончательно свихнется.
«Ты у нас политкорректный, как и всегда!» – прозвучал голос Тайлера у него в голове.
Время опять пошло по кругу, но теперь Стив пытался вспомнить кое-что другое.
Что же еще говорил Тайлер в тот день?
Но Стив больше не смог ничего вспомнить.

Однако перед его внутренним взором с поразительной ясностью пронеслись картины совсем недавнего прошлого, когда все вроде бы было хорошо и ничто не предвещало беды.
Мозг Стива складывал мысленные образы, как детали головоломки, которые одновременно наслаивались на то, что случилось дома в его отсутствие. Стив хотел найти якорные точки и зацепиться за них, восстановить последовательность событий тех страшных часов.
Что делал мальчик, когда мы уехали в «Уолмарт»? А чем занимались мы, когда он взял из конюшни веревку? Ничего не получалось, лишь адский монолог рваных воспоминаний… если бы… если бы…
Что за пытка, терзающая сознание и наполняющая его чувством вины!
Он и Джослин отпросились с работы пораньше, чтобы купить чего-нибудь к Рождеству. Правда, их шопинг, как водится, превратился в прогулку по торговому центру: они просто глазели в витрины магазинов и даже успели посидеть в нескольких кафе.
Они уже вручили детям дорогие подарки, на день рождения Джослин. Но тогда они просто пытались избавиться от гнетущих происшествий ноября, а теперь они решили подобрать к Рождеству простые, но запоминающиеся сувениры.
Вдобавок Стив хотел купить какой-нибудь мясной деликатес в «Суперцентре», а Джослин искала эффектную одежду, чтобы покрасоваться в ней, когда после Рождества они полетят к ее отцу в Атланту – погостить на пару дней.
Они ни о чем не подозревали.
Правда, атмосфера на улице была чуть более депрессивная, чем обычно бывает в декабре. Но люди толклись столь же нерешительно, как и всегда перед праздниками.
Стив и Джослин на минутку остановились и поаплодировали группе уличных танцоров, которые исполнили импровизацию перед входом в «Бон-Тон».
А тем временем в Блэк Спринг разворачивалась трагедия.
Стив очнулся и медленно побрел наверх. Вошел в комнату Тайлера и опять погрузился в раздумья.
Здесь каждый предмет напоминал о его мертвом сыне, но Стив, пребывавший в шоке, почему-то ощутил собранность и сосредоточенность.
Сейчас он мог спокойно рассуждать обо всем и понимал, что его мысли могли бы показаться другому человеку до жути иррациональными.
Но что они могли сделать? Могли ли они предотвратить катастрофу? Почему они не сумели избежать самого страшного? Какое искушение – обвинить Джослин в том, что она задержалась в «Барнс энд Нобл», или корить себя за то, что он захотел отдохнуть в «Старбаксе»?
Идиот! Почему он был так недальновиден! Почему он ничего не почувствовал? Глупец! Если бы они вернулись пораньше…
Они загрузили сумки в «Тойоту». Выехали с парковки. Большинство автомобилей сворачивали вправо, на федеральные трассы восемьдесят четыре и восемьдесят семь, а они два раза свернули налево и погнали по Бродвею.
Стив мог вести «Тойоту» с закрытыми глазами. Несколько редких светофоров до шоссе девять В, которое ведет к городу, затем – развернуться влево и ехать вдоль парка Шторм Кинг. Оттуда – пять миль до шоссе двести девяносто три, и все – добро пожаловать в Блэк Спринг.
Итак, лишь пять миль отделяли его и Джослин от родного дома, но их родительские инстинкты тогда, похоже, атрофировались. А рок уже навис над ними, как секира на маятнике – легендарное устройство, созданное испанскими инквизиторами. С каждой милей сверкающая сталь опускалась ниже и ниже, свистящее в воздухе лезвие, острое, как бритва, становилось все ближе.
Тик-так, тик-так… древние часы, которые загодя пробили полночь.
И тогда пришел конец их прежней жизни. Разрушилось все то, что они любили.
Путь домой. Каждая подробность сверкала в сознании Стива, как самоцветы.
Слепящее солнце, клонящееся к горизонту, отражалось в зеркале заднего вида.
Пылающий закат над Гудзоном. Реплика Джослин насчет того, что в будущем им стоит завести собаку. Каждый раз, проживая это заново, Стиву хотелось заорать. Почему он не способен окликнуть призрачных Стива и Джослин? Почему нельзя просто заставить их развернуться и ехать прочь – как будто паническое бегство могло бы изменить реальность.
Но это было все равно что смотреть развязку триллера, когда понимаешь, что финал в любом случае будет кровавым.
Они мчались навстречу своей неизбежной судьбе.
Проехав поле для гольфа, Стив вырулили на Дип Холлоу Роуд. Миновал Философерс Крик и притормозил у подъездной дорожки.
Дом, освещенный последними лучами солнца, показался Стиву слишком большим. Все вокруг будто затаило дыхание – но в ожидании чего, пока этого Стив не знал. Они принесли сумки к двери, Джослин посмеялась над тем, как Стив попытался схватить всю охапку, вставляя ключ в замок. Он ухмыльнулся. Она поцеловала его, и пакет из «Уолмарта» выскользнул из-под его левой руки. Джослин наклонилась, чтобы поднять его. Хорошо, что это не стеклянные шары на Рождество, пошутил он.
Их смех нарушил тишину, царящую в доме, к которой они, правда, уже привыкли. После гибели Флетчера некому стало приветствовать хозяев. Никто теперь не вилял хвостом и не заливался радостным лаем, как и полагается хорошей собаке.
Коридор, лестница.
Боже мой, эти ступени.
Меньше чем через минуту их мир схлопнется.
Джослин направилась в столовую, собираясь проверить почту, а Стив – на кухню, чтобы убрать продукты в холодильник. И вдруг он встал как вкопанный и, повинуясь внезапному импульсу, поглядел наверх. Стив не был суеверен, но знал, что определенные биологические ритмы оказывают на человека влияние сродни предвидению.
Тогда он напрягся и словно перенесся в прошлое или куда-то еще… До него донеслись сдавленные крики из пыточной.
По его спине пробежал озноб. Он почувствовал, как бритвенно-острый маятник мерно качается и со свистом рассекает воздух…
Это ощущение доконало его, когда Стив скорчился у кровати Тайлера – после того как мальчика удалось освободить от смертельных кожаных пут.
Стив закрыл холодильник, взял пакеты с подарками. Назад в коридор, к лестнице. Стив из настоящего хотел крикнуть ему: убирайся отсюда – через двенадцать секунд будет поздно.
Отсчет пошел. Десять, девять, восемь… лезвие опустилось еще ниже… настолько, что…
Но тот Стив отмахнулся от странного ощущения. Он беззаботно поднялся по ступеням.
Он думал о том, что он еще успеет пробежаться перед ужином.
Дверь спальни распахнулась, и в комнату вошел Пит Вандермеер.
С изумлением обнаружил, что Стив сидит на полу возле кровати Тайлера.
Стив поднял голову и поглядел на Пита. Его глаза застлала красная пелена, но он не знал, что у него полопались сосуды в глазах.
– Нет, Стив, хватит, – произнес Пит и схватил Стива за руку.
Стив хотел возразить ему. Он собирался вдыхать воздух, которым дышал Тайлер! И пусть Пит не дышит им – пусть Пит выметается отсюда и закроет за собой дверь: ведь иначе воздух выветрится из спальни Тайлера, а этого вообще нельзя допускать!
Неужели Пит настолько непонятливый?
Тайлер – его сын, и Стиву надо сохранить те молекулы воздуха, которые еще тут остались. Это – как живое воспоминание о Тайлере, верно?
– Дружище, Стив, ты не в том состоянии, чтобы принимать решения, поэтому делай, что я скажу. Мы отправляемся в больницу. Твоей жене очень плохо. Мэри делает все, что может, но сейчас вы двое нужны друг другу.
Он вывел его из комнаты Тайлера, коснувшись двери. Там, где Тайлер оставил отпечатки своих пальцев. Сейчас Стив не спорил с Питом, в основном потому, что сосед делал много лишних движений. Стиву не понравилось, что следы пребывания Тайлера могут быть стерты в прямом смысле этого слова.
– Я буду с вами, ребята, и сменю Мэри. Ей нужно выспаться. Лоуренс в Пафкипси, у родителей Мэри. Она не хотела, чтобы он…
– …оставался в Блэк Спринг, – услышал Стив свой собственный голос.
Его сердце заныло.
А Мэри-то соображает.
Если ведьма забрала Тайлера, то вполне логично, что она придет и за Лоуренсом.
Пит вывел его на площадку, и Стиву вновь привиделся его младший сын.
Тот, кто иногда заставлял его лезть на стену, чудесный ребенок!
Тогда Мэтт сидел на полу, запрокинув голову. Он залил себе глаза строительным клеем «Жидкие гвозди». Рот мальчика был перекошен в чудовищной улыбке. Мэтт наглотался поганок.
У Мэтта текла слюна, а куски ядовитых грибов падали ему на рубашку. Он угодил в ловушку – шагнул в ведьмино кольцо, которое непостижимым образом проросло сквозь трещины в коридорных половицах.
Наверное, он решил, что единственный способ освободиться – съесть все грибы. Возможно, всякий раз, как он срывал поганку, на ее месте вырастала новая, и кольцо вновь смыкалось вокруг мальчика.
На полу валялся монтажный пистолет – за пределами ведьмина круга.
А ведь до этого момента Мэтт увидел нечто, что напрочь лишило его рассудка.
Стив развернулся, и сталь маятника рассекла его надвое. Он пошатнулся и почувствовал, что его внутренности вывалились через дыру в животе. Это не было физическим ощущением. Из него вывалилось все, чем он был доселе.
Нынешний Стив сглотнул. Он что – опять попал в закольцованное ведьмино прошлое?
Тайлер повесился на веревке, которую взял с конюшни. Перекинул ее через потолочную балку, обмотал вокруг шеи и откинул табурет. Падение не возымело должного действия и не сломало ему шею. Его смерть была медленной и мучительной. Мальчик встретил ее в полном сознании.
Высохшие полосы слез, остекленевшие опухшие глаза. На его лице застыла сильнейшая черная тоска.
Худая и несгибаемая Катерина ван Вайлер стояла около трупа Тайлера. Ведьма Блэк Рок, которая, как и Красная Смерть, приходила, яко тать в ночи.
Только тогда Стив понял, что Тайлер, его сын, мертв.
И теперь, идя за Питом Вандермеером по коридору, Стив начал кричать.

Глава 24

То, что Роберт Грим не сразу отправил Мэтью Гранта в больницу Святого Луки в Ньюбурге, стало самым трудным решением за всю его карьеру. Но Грим взял ответственность на себя.
Настоящий кошмар начался тогда, когда Джослин не дала увести себя от лестницы. Стив, сидящий за обеденным столом, таращился в пустоту пустым и одновременно назойливым взором. Похоже, его мозг полностью выключился.
Грима вызвала Мэри Вандермеер. Он и Уоррен прибыли в дом Грантов спустя три минуты. Уолт Стэнтон, врач общей практики, уже стоял на крыльце.
«А что теперь?» – с содроганием подумал Грим.
Похоже, что проклятие Катерины сконцентрировалось в жилище Грантов и снова развернулось во всю свою мощь.
Пит сообщил Гриму, что он и его жена перепугались не на шутку, услышав возгласы соседей. Они побежали к Грантам и даже смогли оттащить родителей от тела мертвого сына (и то хорошо).
Когда Грим вошел в дом Грантов, Мэтт уже лежал на спине, на мраморной столешнице. Мэри и Джослин поливали ему лицо холодной проточной водой. Когда Стэнтон увидел клочья поганок, то спросил, когда Мэтт их проглотил. Не дожидаясь ответа, перевернул мальчишку на живот и сунул ему палец в рот, чтобы вызвать рвоту.
Грим увидел глаза Мэтта, мельком.
Этого оказалось достаточно.
Матовый слой пластика цвета слоновой кости изуродовал его глазные яблоки – их будто проткнули иглой, высушили, а потом свернули прямо в глазницах.
Пока Уоррен помогал Стэнтону возиться с Мэттом, Грим взбежал вверх по лестнице и остолбенел. Тайлер Грант, очаровательный и приятный мальчишка, еще подросток, повесился на потолочной балке. И причина стала ясна сразу же.
Катерина стояла возле тела.
Грим заморгал: его зрение отчего-то расфокусировалось, а звуки стали приглушенными, плач Джослин доносился откуда-то издалека. Грим прикусил язык и замотал головой. Надо быть собранным. Горевать будем потом, сейчас самое важное – обеспечить безопасность остальных.
Стэнтон поднялся по лестнице вслед за Гримом и прижал ладони ко рту:
– Господи!
Босые ноги Тайлера покачивались в футе над полом, а рядом чуть-чуть колыхалось грязное потрепанное платье Катерины.
– Что ты обычно делаешь в таких случаях? – спросил Грим.
Стэнтон недоуменно уставился на него.
– В смысле, при самоубийстве, – пояснил Грим.
– Ох! – вырвалось у Стэнтона, и он взъерошил себе волосы.
– Я должен доложить прокурору округа. Полиция штата захочет провести расследование, особенно учитывая то, что случилось с его братом.
– Правильно, но сначала необходимо, чтобы она исчезла.
Стэнтон с отвращением поглядел на идеально правильное ведьмино кольцо из поганок, которые выросли из щелей на полу коридора.
Грим не заметил грибы, и это зрелище настолько его потрясло, что у него мурашки побежали по позвоночнику и колени подогнулись.
Грим попытался собрать всю свою волю в кулак. Нужно действовать.
– Поганки, – выдохнул Стэнтон. – Роберт, я должен отвезти парня в больницу.
– Нет! Тогда к нам нагрянет полиция штата. А если мы не сообщим о самоубийстве Тайлера, они решат, что здесь – случай жестокого обращения с детьми. Федералы начнут расследование…
– Но ему надо срочно в больницу! – выкрикнул Стэнтон. – Я не представляю, сколько он их съел. Грибы смертельно ядовиты! А его глаза…
– Отвези Мэтта к себе и сделай все, что можешь.
– Но, Роберт, я давал клятву Гиппократа!
– А я давал клятву как начальник СГЛАЗ. Ответственность я беру на себя. Давай же! Спаси парня.
– Но я не смогу! А если она не уйдет отсюда и через три часа? А Мэтт… он при смерти! Роберт, Гранты уже потеряли своего старшего сына!
Грим увидел темное пятно в паху на джинсах Тайлера. У висельников опорожняется мочевой пузырь, вспомнил он. Грим отвернулся.
Как все-таки все жестоко – и недостойно.
Хотя происшедшее было за пределами его понимания, через несколько секунд Грим взял себя в руки. Он ощутил привычную бесстрастность, которая выработалась у него в течение долгих лет, когда он сталкивался с экстремальными ситуациями. Богатый опыт позволял Гриму снизить собственные душевные переживания до уровня еле заметной боли, будто он находился под анестезией.
А Стэнтон так не может. Наверное, его беспокоит нарушение клятвы Гиппократа, а не то, что случилось с мальчишками.
Грим схватил Стэнтона за плечи и хорошенько встряхнул.
– Послушай, Уолт. Я хочу все разрулить! Но ситуация – чрезвычайная, и, к моему великому сожалению, нужды этого проклятого города оказываются выше нужд отдельных людей! Поэтому у нас нет выбора. Остается лишь надеяться, что родители не станут нам мешать. Я свяжусь с тобой, когда смогу, но сейчас нам обоим надо поторопиться! Мне без разницы, как ты это сделаешь, но, ради бога, спаси Мэтта.
Стэнтон постоял на месте, раздираемый сомнениями, но затем сделал нечто совершенно неожиданное. Приблизился к Тайлеру, протянул руки и закрыл ему глаза. Жест сострадания и сочувствия.
Грим даже порадовался за Стэнтона. Молодчина.
А тот уже бежал к лестнице.
– Постарайся, чтобы родители не поняли! – напутствовал его Грим.
Стэнтон унес Мэтта, и вскоре Грим услышал рокот мотора его машины. Одной проблемой меньше.
А потом реальность превратились в последовательность хаотических событий. Джослин очнулась от истерики и пришла в возбуждение. Она хотела обзвонить людей, и Грим был вынужден сказать, что со звонками надо подождать. Мэри сидела рядышком с Джослин на диване. В какой-то момент Джослин заявила, что нужно достать из морозилки куриные грудки, и Мэри заверила ее, что сама об этом позаботится.
Грим забеспокоился. Покосился на Стива, ожидая от него содействия, но тот не шевелился. Через двадцать минут Джослин наконец осознала, что Мэтта увезли.
Грим сказал ей, что Стэнтон доставит мальчика в больницу. Джослин разрыдалась и решила проведать Тайлера.
Грим приготовился к самому худшему.
Вандермееры суетились вокруг соседей, а Грим поднялся наверх вместе с Уорреном. Они принялись обсуждать, как им поступить дальше.
Катерина безмолвно стояла возле трупа – настоящая львица, застывшая над добычей и охраняющая ее от стаи голодных гиен. Грим едва не запаниковал. Похоже, ведьма решила здесь остаться.
Конечно, самоубийство Тайлера и отравление Мэтта не были трагической случайностью.
Ведьма покарала семью Грантов.
Она желала, чтобы родители Тайлера страдали.
Так, как страдала она.
Ее намерения были очевидны.
Уоррен вздохнул.
– Роберт, нам еще никогда не приходилось выкручиваться в подобных обстоятельствах.
Верно. В СГЛАЗ придумывали многое, если требовалось замаскировать Катерину, но правила не позволяли прикасаться к ней.
Если они спровоцируют ведьму, в городе может погибнуть кто-то еще – со слабым сердцем или мозговыми сосудами… тот, кто ощутит испускаемую ею энергию – и попросту свалится замертво.
Катерина не двигалась.
И шептала свои нечестивые слова.
Она насмехалась над ними.
Давайте, ребята, прикоснитесь ко мне. Попробуйте. Посмотрим, кто на сей раз умрет.
Уоррен яростно пнул поганки, разрывая ведьмино кольцо. Одна из шляпок прикатилась прямо к ее бледным ступням. И коснулась согнутого коричневого ногтя.
– Катерина, – произнес Уоррен и прокашлялся. – Эй, Катерина.
У Грима мгновенно пересохло во рту, и с его губ сорвался стон. Он хотел схватить Уоррена за руку, но ощутил, будто прирос к полу. И отчетливо понял, что они еще никогда не обращались к ведьме.
Неужели Уоррен осмелился на такое?
– Ты получила то, что хотела. Мальчишка мертв, – сказал Уоррен с клокотанием, будто у него в горле застрял комок мазута. – Дай нам сделать наше дело, убирайся отсюда к чертям.
Катерина не шелохнулась.
Хотя нет. У нее дернулись пальцы на правой руке.
Грим посмотрел на ее наглухо зашитые веки. Что-то таилось за ними.
Катерина издевалась над ними.
Уоррен подошел ближе.
– Эй, тебе что, не хватило?
– Уоррен, прекрати, – прошептал Грим, с отвращением чувствуя, как его охватывает животный ужас.
Сейчас он не сомневался, что Блэк Спринг вместе с его обитателями принадлежит Катерине – и только ей одной. Они находились во власти ведьмы.
– Оставь ее, а то еще сам повесишься.
Тянулось время. Спустя сорок пять минут они спустились на первый этаж. Грим попытался вывести Стива из ступора, но тщетно.
Небо за окнами окрасилось в кровавый цвет.
Уоррен предложил вытолкать ведьму метлами.
Куда? Вниз, если потребуется. Если она упадет, то, возможно, улетучится еще в воздухе.
А ведь те парни толкали ее палками к сливной яме Философерс Крик, чтобы потом забросать ведьму камнями, вспомнил Грим.
Поглядев на темные круги под глазами Джослин, Грим задумался. Снова рисковать жизнью какого-нибудь старого хрыча-горожанина? Но мораль в данный момент имела относительное значение, как и само время. Снова наверх. Уоррен с метлой, Грим со шваброй. Капли липкого пота на лбу. Они начали осторожно подталкивать Катерину рукоятками. Ее тощее тело подалось – совсем немного.
И чего они достигли в итоге?..
В конце концов ведьма повернула к лестнице свое пергаментное лицо.
Как ни комично и зловеще это выглядело, но им мешало тело Тайлера.
Они не осмелились зайти дальше.
– Я хочу к моему ребенку! – раздался душераздирающий крик Джослин.
Грим и Уоррен с тревогой переглянулись. Вскоре к ним поднялся Пит Вандермеер. Бедняга также принес метлу. Грим проникся глубочайшим уважением к нему.
– Как там? – прошептал Грим.
– Скверно, – ответил Пит. – Мэри заварила чай с ромашкой.
Он усмехнулся сквозь слезы. Верно, какая бессмыслица!
Неужто ромашковый чай способен помочь в таком невыразимом горе?
Они продолжили подталкивать Катерину – и их усилия увенчались успехом.
Ведьма действительно шагнула в сторону, споткнувшись.
У Грим заколотилось сердце. Уоррен толкнул сильнее… и внезапно ведьма переместилась. Теперь оказалась прямо перед висящим телом Тайлера и посреди них. Грим мог поклясться, что она шипит.
Они мгновенно отпрянули. Уоррен упал и плюхнулся на остатки ведьмина кольца.
А затем события развивались с молниеносной быстротой.
– Джослин! – крикнул кто-то внизу.
Мэри, догадался Грим. Но он ничего не успел толком осознать.
Лишь услышал, как Джослин с ревом бросилась вверх по лестнице, оскалившись. И движением, достойным хорошего питчера в бейсболе, ударила ведьму по лицу.
Удар был нанесен чайником.
Эффект оказался потрясающим. В разные стороны полетели осколки стекла, брызги горячего чая заляпали обои.
Грим отскочил влево и увернулся. Ведьма согнулась пополам и исчезла. Продолжая кричать, Джослин отшвырнула ненужную ручку чайника и обняла мертвое тело своего сына.

Потом приехали копы. Слава богу, Мэри Вандермеер уже отвезла Джослин в больницу Святого Луки (Грим сомневался, что она в состоянии отвечать на вопросы, не сболтнув лишнего). После того как он сказал Питу, чтобы тот позвонил в Службу спасения, Грим уселся в столовой рядом со Стивом и осведомился у него, готов ли тот давать показания.
Стив непонимающе поглядел на Грима – будто вынырнул откуда-то из бездны.
– Они снимут Тайлера? – произнес он. В его глазах застыло невыразимое горе.
Это было слишком даже для Грима, и он просто обнял Стива.
Прижал к себе сломленного отца и вздохнул.
– Снимут, – ответил Грим, радуясь, что не надо смотреть Стиву в глаза. – Точно тебе говорю, дружище.
Гриму удавалось контролировать себя отчасти и потому, что ему еще надо было поставить «предварительный диагноз», связанный с происшествиями в доме Грантов.
Несмотря на свое состояние, Стив реагировал вполне адекватно.
Наверное, он осознавал то, что можно рассказать полиции, а о чем лучше воздержаться.
Грим отпустил Стива и выпрямился.
– Стив, я должен тебя кое о чем спросить. У тебя есть какие-то зацепки?
Стив покачал головой.
– Может, он что-то говорил?
Стив продолжал качать головой.
– Я спрашиваю для себя лично, не для Совета. Если случилось нечто особенное, я должен знать все – ради нашей безопасности. Я в курсе, что у Тайлера был сайт, но не думаю, что ролики как-то повлияли на него самого… иначе бы это случилось гораздо раньше. Мы проследили все соединения с его ноутбука за последний месяц и не нашли ничего опасного. Стив, пожалуйста, скажи мне, почему так произошло?
– У меня нет никаких идей, Роберт, – искренне признался Стив, собравшись с силами.
Грим посмотрел на Стива в упор и понял, что тот не лгал.
Ладно, пока хватит, подумал Грим и помрачнел.
Стиву и так нелегко. Грим похлопал его по плечу:
– Успокойся, приятель, позвоню тебе попозже.
Стив поблагодарил его, и Грим отдал ключи от машины Уоррену – тот оставался здесь в качестве друга семьи и согласился пообщаться с копами.
А Грим с облегчением направился к выходу. Он мечтал попасть на улицу и продолжал размышлять на ходу.
Никто не смог спасти Грантов от беды. Проклятье нависло над ними, как тяжелое липкое облако, окутавшее их жилище. Конечно, это суеверие, но впечатление такое, что смерть в их доме подчинялась собственным законам – законам тьмы. Одно несчастье влекло за собой другое, распространяясь, как заразная болезнь.
Роберт Грим ускорил шаг и выскочил через заднюю дверь. Он не останавливался, пока не добрался до середины двора. Жадно вдохнул вечерний воздух и склонил голову. У него тряслись поджилки. Похоже, он тоже шокирован до глубины души…
Озадаченный Грим зашагал в сторону бывшего туристического центра. Чтобы не столкнуться с полицейскими, он свернул на тропу, которая тянулась через лес. Над вспаханным полем висел туман, отражая лунный свет. После недавних морозов наступила оттепель – было очень влажно и сыро, изо рта Грима вырывались облачка клубящегося пара.
Вскоре он пожалел о том, что выбрал лесную тропинку. Выудив из кармана мобильный, он был вынужден использовать экран в качестве фонаря. Надо бы поторопиться, сказал себе Грим.
Деревья слились в плотную непроницаемую стену. В других местах, севернее или западнее, люди охотно бродили в лесу, выгуливали собак, летними вечерами занимались любовью, но данный участок был под запретом. Никто из Блэк Спринг не осмеливался появляться здесь после заката.
Внезапно Грим вспомнил глаза Мэтта, залитые клеем.
Как можно такое с собой сотворить? Заставила ли его Катерина… или просто показала мальчику нечто настолько отвратительное, что ему захотелось ослепнуть, подражая ведьме? Насколько сильно ее влияние?
А Джослин разбила чайник с кипятком, ударив ведьму по лицу.
Грим резко остановился. В тот момент, в доме Грантов, он увернулся от стеклянного крошева, но едва не упал. А ведь ему крупно повезло: ведь все могло сложиться по-другому. И перед его внутренним взором предстала очередная картина, в которой фигурировал он, Грим.
Вот кровь, брызнувшая из его собственных глаз, заливает половицы. Грим теряет равновесие, падает и кубарем катится вниз по ступеням…
Держи себя в руках, идиот, одернул себя Грим и опять зашагал по тропе.
Но видение настолько потрясло его, что он не мог выбросить его из головы. Поднялся ветер, закачавший верхушки деревьев. Роберт Грим стиснул зубы, пытаясь не дать тьме овладеть им. Сейчас его скептицизм и недоумение стали более приемлемыми и управляемыми. Он начал задавать себе вопросы. Как же случилась трагедия? Грим почти тридцать лет возглавлял службу безопасности СГЛАЗ, и за этот период Катерина ни разу не нападала на людей. Подобных случаев самоубийства не было с шестьдесят седьмого года, когда врач-бедолага попытался снять швы с ее губ.
Да уж… горожане знали, что шепот Катерины способен ввергнуть человека в безумие, и никто из них не рисковал.
Вероятно, Тайлер и его друзья заигрались, снимая видео и балуясь со своими «исследованиями». Но Тайлер – умный парень, он бы никогда не совершил роковой ошибки, верно?
Но что теперь говорить? Ведь и сам Грим сплоховал. Именно он позволил членам Совета влезть в дела Тайлера.
Все мы крепки задним умом, друг мой. При всем уважении, ты не сделал для него ничего хорошего…
Грим крутанулся на месте. Позади него раздавался тихий шорох. Кто-то крался за ним по пятам.
Он едва не поскользнулся на мерзлой земле и корнях.
Ладно, не трусь, подумал Грим. В такой глуши всякое может померещиться. Где твое хваленое хладнокровие?
Но вдруг Грим понял, что надо спешить. И, повинуясь интуиции, побежал. Иррациональный страх гнал его вперед.
У него были плохие предчувствия. Надвигалась новая беда.
Та же самая нисходящая спираль причин и следствий. Резак, вонзившийся в грудь Катерины. Побивание камнями. Свихнувшиеся горожане.
Джейдон на грани смерти под плетью палача.
А теперь – Тайлер.
Дети, которые рыли ямы в земле и несли ящики от фруктов, играя в похороны. Родители думали, что они одержимы, и считали их поведение дурным предзнаменованием.
У Грима закололо в боку, и он свернул на засыпанную гравием дорожку, которая шла параллельно дому Хоупвеллов.
Наконец Грим достиг Дип Холлоу Роуд, освещенной фонарями.
Грим перешел на шаг и, спотыкаясь, двинулся к бывшему туристическому центу «Пополопен».
На краю крыши, выше фриза, сидела неясыть. Птица глядела на Грима зловещим взглядом хищника. Что еще за напасть? Грим хлопнул в ладоши, чтобы спугнуть птицу. Но, к его разочарованию, неясыть не пошевелилась, даже не моргнула. И лишь когда Грим схватил с земли камень и бросил в нее, она расправила мощные крылья и улетела.
Через несколько минут Грим выяснил, что Катерина материализовалась на кухне в коттедже на Лоуэр Саут. Сообщил Клэр и Марти о том, что они должны отправиться на место происшествия. Жильцов надо эвакуировать в «Пойнт Ту Пойнт» – и не спускать глаз с ведьмы.
Хорошо хоть, не было известий о том, что кто-то внезапно скончался во время инцидента с чайником.
Сидя в штаб-квартире, Грим принялся изучать видео, которое зафиксировали камеры. Он прокручивал ролики снова и снова, просматривая кадры и сопоставляя их с ключевыми моментами, происшедшими у Грантов.
Вот Мэтт бежит по улице, выпрыгнув из автобуса.
А в доме Грантов царит обманчивая тишина и покой. За темными окнами ничего не видать.
В какой же сумеречной зоне оказался Тайлер перед смертью?
Грим поскреб затылок.
После того как Мэтт вернулся домой из школы – и до возвращения Стива и Джослин, – не происходило ровным счетом ничего.
Зловещая, сюрреалистическая нормальность, учитывая события, которые разворачивались в доме Грантов.
Позвонил Уоррен – из больницы Святого Луки. Стив сейчас в Блэк Спринг с Питом Вандермеером и сотрудником похоронного агентства, поэтому Уоррен приедет позже. У Мэтта серьезное пищевое отравление, но его жизнь находится вне опасности. Врачи занимаются его глазами, но нет никакой гарантии, что мальчику удастся сохранить зрение. Уоррен хотел остаться в Ньюбурге, на тот случай, если Мэтт очнется и начнет что-то говорить.
Маловероятно, но возможно.
Грим отложил телефон. И начал обдумывать варианты того, как сохранить общественный порядок в Блэк Спринг. Народ, конечно, сразу запаникует…
Грим нахмурился. Кажется, он упустил нечто важное. Он не смог увидеть самую главную деталь и потому не сумел отгадать загадку. У него так гудело в голове, будто под черепной коробкой звонили погребальные колокола. Он попытался переключиться на практические вопросы. Что он должен спросить у родителей? Что он может вынести на публичное обозрение? Проводить похороны в городе или за чертой Блэк Спринг?
А если Катерина появится на поминках перед друзьями и родственниками, как пироман, пришедший полюбоваться собственным пожаром?
Наверное, она заранее все спланировала. И смерть Тайлера – часть ее хитроумного плана.
Грим подпрыгнул, будто кто-то произнес это вслух. У него расширились глаза, и его стал бить озноб. Он уставился на мобильник, лежащий на столе. Спустя две секунды тот зазвонил. «Клэр», – высветилось на экране.
– Алло?
– Роберт, она исчезла. Только что!
Грим втянул ноздрями воздух. Что за затхлая трупная вонь?
– О’кей, тогда приходи… – выпалил он и услышал шепот.
Обернулся и увидел прямо перед собой изуродованное лицо Катерины ван Вайлер. Ее высохшие губы ухмылялись, нитки швов натянулись. Левый уголок рта шевелился с усилием, и ее нечестивые слова начали проникать в его сознание. Грим вскрикнул и бросил телефон, отшатнулся, падая на стол. Уронил пенал, а затем и сам рухнул на пол.
Катерина аккуратно обогнула стол. Она направлялась прямиком к Гриму.
Из мобильника по-прежнему доносился голос Клэр:
– Роберт! Роберт!
Грим вскочил. Ведьма Блэк Рок приближалась, переступая серыми босыми ступнями. Ногти на ее ногах были длинными, грязно-желтыми и загнувшимися на концах.
На исхудавшем теле позвякивали железные цепи. Перепуганный Грим попятился, едва не врезавшись в экран, и принялся отползать в угол.
Как всегда, в финале тебя загоняют в угол, успел подумать он.
Но Катерина уже склонилась над ним. Ее губы оказались возле его уха. Невозможно было убежать от мертвой женщины, не коснувшись ее, и Роберт Грим замер, заткнув уши пальцами, и запел во всю мощь легких. Но на сей раз не хит группы «Катрина энд Вэйвс».
Конечно, его вой нельзя было сравнить с песней. Из горла Грима вырывались весьма немелодичные звуки – то был голос человека, которому хотелось уцелеть и спастись от ведьмы.
И все это время Грим неотрывно смотрел на зашитые глаза Катерины, вдыхая смрадный запах вековой грязи и смерти.

Глава 25

В субботу Мэтта погрузили в искусственную кому.
Стив, Джослин, Милфорд Хэмптон – отец Джослин, прилетевший из Атланты, и Мэри Вандермеер сидели в больничном кафе и пытались впихнуть в себя ланч.
Когда они вернулись в палату Мэтта, мальчик уже очнулся.
Однако позже стало ясно, что он не реагирует на внешние раздражители.
Мэтту поставили страшный диагноз. Кататонический ступор.
Мэтт лежал на койке с повязкой на глазах. Можно было подумать, что на его лицо наложили жуткую косметическую маску. Кожа его стала бледной, почти прозрачной.
Голова Мэтта зависла в паре дюймов над подушкой: ее удерживали мышцы, сведенные судорогой.
Дежурный врач объяснил им, что при смене повязок зрачок правого глаза не реагировал на свет. А левый глаз вообще не будет реагировать ни на что, пока не проведут пересадку роговицы.
Стив знал, во что превратился глаз его младшего сына.
Мутно-белый комок – могло даже показаться, что глазное яблоко попросту отсутствует.
Ни Стив, ни Джослин не смогли уснуть. Джослин не хотела возвращаться в Блэк Спринг, и они сняли номер в гостинице «Рамада», рядом с международным аэропортом имени Стюарта – там же, где остановился и мистер Хэмптон. Стив не был в состоянии интересоваться самочувствием Джослин. Когда они покинули палату, ее лихорадило. Говорила Джослин несвязно, как в бреду.
Она совершенно забыла про правила Блэк Спринг и постоянно упоминала ведьму.
– Это сделала Катерина, – заявила она отцу.
Мэри, которая управлялась с проблемами Джослин на удивление профессионально, попыталась успокоить подругу и повела ее в женский туалет.
– Боже мой! – проговорил мистер Хэмптон, и его глаза опять наполнились слезами.
Стив как-то отстраненно заметил, что мистеру Хэмптону давно пора побриться. Стиву всегда нравился отец Джослин, но у них никогда не получалось регулярно общаться. Точно так же дело обстояло и с другими родственниками. А теперь два мира, которые отделяло множество миль, с головокружительной скоростью скользили навстречу друг другу.
– Стив… кто такая Катерина, о которой твердит Джослин?
Стив не смог осадить свою жену. Его сознание двигалось по замкнутому кругу, прокручивая последние двадцать четыре часа. Он боялся, что боль и горе окончательно раздавят его, и потому с готовностью погружался в состояние, схожее с трансом.
Но, по крайней мере, он хоть что-то осознавал.
– Понятия не имею, – ответил он.
Стив понимал, насколько нечестно лгать насчет смерти его сына, но ничего не мог с собой поделать. С какой же легкостью он говорил неправду!
– Она в шоке. Потеряла ощущение времени, – добавил Стив. – Может, она была знакома с какой-то Катериной?
Отец Джослин пожал плечами и разрыдался. Прислонился к стене и схватил Стива за руки. Его пальцы тряслись.
– Поверить не могу, Стив! Тайлер и самоубийство. Почему? Ведь Тайлер был таким… – Мистер Хэмптон оборвал себя на полуслове и сглотнул. – И вы с Джослин ничего не чувствовали? – спросил он и резко встряхнул руки Стива.
Нет, сэр, чуть было не рявкнул Стив.
Он разозлился. В прошлом месяце наш пес на дереве повесился, там, куда и человек вряд ли заберется, а затем троих местных ребят на городской площади плетью хлестали, как в Средневековье. Такие у нас в Блэк Спринг развлечения. Сплошные ярмарочные забавы!
Но его мальчик, Тайлер, – он был настолько…
Стив понял, что пытался сказать его тесть, и у него ком подкатил к горлу.
Не надо говорить ничего вслух, взмолился он, но было уже поздно.
– Тайлер был таким жизнелюбивым, – прошептал мистер Хэмптон, и Стиву сдавило грудную клетку от боли.
Точно, Тайлер отличался жизнелюбием. Потрясающий, талантливый ребенок.
Придурок, почему ты говоришь о нем в прошедшем времени, как будто его уже нет на свете?
Но ведь его нет.
Неужели все окончательно и бесповоротно?
«Помоги мне, папа», – попросил его Тайлер.
И что я сделал для тебя, сынок?
Что?..
Стив медленно покачал головой.
– Милфорд, Милфорд…
– Он действительно не оставил записки? Мне незачем знать содержание, но мне просто будет лучше, если ты скажешь…
– Нет, не оставил.
Куда запропастились Джослин и Мэри?
Стив с трудом сдерживал себя.
Мистер Хэмптон убрал худые руки и совсем сник.
– Могло ли случиться, что Тайлер сам сотворил такое с Мэттом? В приступе безумия?
Стив прикусил рваную губу, чтобы не забиться в истерике.
– Не знаю, Милфорд, – ответил он надтреснутым голосом.

Их отвели в небольшой кабинет – побеседовать с лечащим врачом Мэтта и с психиатром.
Их сопровождал Уоррен Кастильо, на случай, если потребуется помощь. Конечно, он приглядывал за ними обоими.
Джослин немного пришла в себя. Она не стала раскрывать конфиденциальную информацию. Принялась тихо плакать, хватая бумажные платки «Клинекс» из коробки на столе.
После того как были заданы вполне ожидаемые вопросы, на которые ни врач Мэтта, ни психиатр не получили однозначных ответов, наступила краткая пауза.
– Есть одна деликатная проблема, которую я должен с вами обсудить, – произнес медик. – Сейчас у нас нет донора роговицы для Мэтта. Чем быстрее мы окажем Мэтту помощь, тем больше шанс того, что мы сумеем полностью восстановить зрение мальчика. Не думали ли вы о том, что можно использовать роговицу Тайлера для трансплантации его брату?
Стив почему-то был готов к подобному раскладу, но ощутил шок.
– Нет необходимости отвечать сразу же, – вымолвил психиатр. – У вас есть время на раздумья. Прошу прощения, но таким образом Тайлер помог бы своему брату посмертно, как бы ни ужасно это звучало.
Конечно, подумал Стив.
Мы возьмем лучшее от Тайлера, используем Мэтта в качестве каркаса и создадим для вас нового сына. Должно быть, здесь есть некая логика, но она находится за пределами моего рассудка.
Однако Стив тотчас дал согласие. Было очевидно, что именно так и следует поступить.
– А вы, мэм?
Джослин вытерла глаза.
– Стив не против. Значит, пусть так и будет. Тайлер отдал бы все ради Мэтта.
Повисло неловкое молчание. Врач и психиатр ничего не сказали. Уоррен приподнял брови, внимательно оглядывая присутствующих. Джослин ничего не заметила, поскольку снова принялась всхлипывать.
Но Стив понял. Они ей не верят. Как и отец Джослин, они не сомневались, что Тайлер набросился на брата с монтажным пистолетом, после чего повесился в коридоре.
А Уоррена вполне устраивала импровизированная легенда.
У Стива заныло сердце. Его родного сына, его Тайлера, заставили покончить с собой. Его заколдовали – им овладела ведьма, которая ввергла в безумие и Мэтта.
А они – люди из другого мира – думают, что Тайлер свихнулся. Что он – чокнутый подросток, кровожадный и жестокий – вроде тех парней, о которых в новостях рассказывают.
Какая несправедливость, пронеслось в голове у Стива, и он заплакал, впервые с момента смерти сына. Заплакал в голос, сраженный потерей. Но если еще полчаса назад он не смог утешить Джослин, то теперь и Джослин была не в состоянии ему помочь. Они сидели на соседних стульях, но каждый из них находился в своем собственном коконе дичайшего одиночества. Каждый из них переживал свою потерю.

Стив даже не знал, сумеет ли он вообще принять от нее слова утешения, если Джослин попытается это сделать.
Уоррен быстро выпроводил их из кабинета и повел в больничное кафе «Гудзон Вью». Из панорамного окна открывался вид на стоянку, засаженную деревьями, позади которой неспешно несла свои воды река. Посреди разворотного круга высилась огромная рождественская ель, раскачиваясь на ветру.
Стемнело. Наступили холодные декабрьские сумерки.
А в другом корпусе – в больничном морге – лежал их сын. Нагой, разрезанный для вскрытия. Прямо сейчас патологоанатом извлекал из него органы.
– Мне очень жаль, – произнес Уоррен. – Но есть несколько практических вопросов, которые надо решить прежде, чем из «Нокс энд Крамер» приедут и начнут организацию похорон. Вы хотите похоронить Тайлера в земле или кремировать?
– Похоронить, – выпалил Стив.
Джослин даже перестала плакать.
– Стив… – пробормотала она.
У них не было похоронной страховки, как, впрочем, и проблем с деньгами – тоже. Стив всегда считал, что они не из тех, кто придает могилам символический смысл. Раньше они говорили друг другу, что лучше, если после смерти их кремируют. Совершенно гипотетически, впрочем, что здесь удивительного? Но сейчас он вдруг представил себе, как друзья и родные придут к ним домой после кремации, навалятся на салаты и пироги, а Тайлера перед этим просто сунут в печь. Его мягкая кожа почернеет и потрескается от жара, заполыхают мышцы и сухожилия. Его плоть сгорит. От Тайлера не останется ничего, только кучка пепла и дым – тот вылетит из трубы, и его тотчас унесет зимний ветер. Молекулы Тайлера разлетятся во все стороны и осядут на крышах тысяч домов.
Мысли об этом были нестерпимы для Стива.
Нет, его Тайлер должен остаться рядом с ним – и неважно, каким способом.
– Мы его похороним, – повторил он.
– Стив, – прошептала Джослин. – Тайлеру всегда хотелось сбежать из Блэк Спринг и попасть в «большой» мир. Не будет ли лучше, если мы развеем его прах в подобающем месте?
Но Стив был непоколебим. Даже толком не понимал почему. Может, таким образом он проявляет эгоизм – ну и что с того?
Похороны Тайлера были для него чем-то очень важным, и Стив решил стоять на своем до конца, подчиняясь внутреннему голосу.
– Джослин, пусть он останется с нами. У меня должна быть возможность приходить к нему.
– О’кей, – произнесла Джослин.
Это ведь Тайлер. Его сын, его мальчик.
Если бы умер Мэтт, то решение принимала бы она.
– Где ты собираешься похоронить его? – спросил Уоррен.
На заднем дворе, рядом с Флетчером, вдруг подумал Стив и похолодел.
– В Блэк Спринг.
– Вот чего я и боялся, – констатировал Уоррен.
– А что, намечаются проблемы?
– Нет, конечно. Тебе будут предоставлены все возможности сделать так, как ты пожелаешь, не сомневайся. Но мы сильно обеспокоены, Стив. Поведение Катерины изменилось, горожане перепуганы. Мы не знаем, чего ждать.
– Уоррен, я полагаю, что Тайлер услышал ее шепот. Это ведь единственное логичное объяснение? Роковая случайность.
– Вчера вечером она напала на Роберта, – признался Уоррен.
Стив и Джослин встрепенулись.
– Не волнуйтесь, он в порядке. Но сначала мы перетрусили. Мы еще гадаем, почему так произошло. Все выглядело как намеренное нападение.
– Но зачем? – спросила Джослин срывающимся голосом. – Зачем ей убивать Тайлера? Я никак не могу от этого избавиться, но постоянно вижу Тайлера, висящего в коридоре, и Мэтта с грибами во рту… но он не мог так поступить, не мог! Она его заставила! Она хотела забрать у нас и Мэтта! А когда я пытаюсь сосредоточиться на лице Тайлера, у меня не получается, и я вижу ее физиономию, а ее глаза – они открыты! Она пялится на меня и…
Джослин всхлипнула.
– Стив, помоги мне, пожалуйста!
«Помоги мне, папа».
Стив пересилил себя и обнял жену. Она безудержно рыдала, а ее слезы впитывались в его рубашку. Однако Стив испытывал равнодушие: он будто сжимал в объятиях комок теста. Он продолжал смотреть в окно, на людей, которые кутались в пальто под порывами пронизывающего ветра. Их тоже терзали их личные призраки и недобрые воспоминания.
Зато они могли покинуть постылую больницу. Дома их ждут дети, которые сидят у рождественской елки.
В голове Стива возник безумный образ: дети – в огромных стеклянных сосудах с формалином – плавали на фоне еловых ветвей.
Обнаженные, сморщенные тела медленно вращались в желтоватой жидкости. Среди них был и Тайлер. Его глаза выпучились, и в них отражались огоньки рождественских гирлянд.

Прощание с Тайлером назначили на вторник. Поскольку единственное похоронное агентство в Блэк Спринг находилось в доме престарелых Розбурга, то они выбрали для прощания крытую веранду бара «Тихоня». Тайлер любил ходить сюда с друзьями, и бармен, утерев слезы, сказал Стиву, что всегда был рад видеть его сына. По его словам, мальчик был просто замечательным.
В понедельник психическое состояние Джослин ухудшилось. Ей стало казаться, что все в порядке, а потом у нее начались панические атаки.
Она уселась возле своего Чистилища и принялась методично выдергивать нитки из ковра. Доктор Стэнтон дал ей нейролептик, и вечером она уснула – в первый раз с пятницы. Хоть какой-то прогресс.
Пит убеждал Стива, что необходимо уделять внимание членам его семьи, оставшимся в живых. Стив понимал, что друг прав. Джослин – на грани нервного срыва, да и Мэтту лучше не становится. Хотя пересадка роговицы прошла успешно, у него не наблюдалось ни малейших проблесков сознания.
Но Стив думал только о Тайлере.
Джослин и Мэтт, похоже, отчаянно нуждались в Стиве, однако он ничего не мог с собой поделать.
У Стива на уме был только Тайлер.
Утром Тайлера отвезли в «Тихоню» в светлом деревянном гробу.
Стив и Джослин уже находились в баре, но они недолго побыли наедине с телом сына.
Тайлера одели так, как они и пожелали, – в джинсы, белую футболку и его любимый кардиган. В то, во что он одевался в обычной жизни. Похоронный мастер постарался на славу, даже ссадин от веревки не было видно.
Он был так красив. Его сын. Его Тайлер.
Казалось, что он просто уснул. Такой умиротворенный и живой. Стиву в голову пришла идиотская мысль, что Тайлер действительно задремал. Сейчас он откроет глаза, потянется и вылезет из гроба. Однако тихое урчание генератора с системой охлаждения разрушило иллюзию. Тайлер разлагался, и этот процесс можно было лишь немного замедлить. А если сдвинуть веки, то увидишь под ними шары из пенопласта, которые врачи вставили в глазные яблоки после того, как забрали роговицу глаз для пересадки.
Приехала Лори. Стив встретил ее на улице.
Ее родители не смогли отпроситься с работы, объяснила она, но на похороны они успеют.
Стив поплакал вместе с ней, а затем повел ее на веранду.
– Я могу… коснуться его? – прошептала Лори.
– Конечно, милая, – ответил Стив.
Лори осторожно взяла в руку ладонь Тайлера, но почти сразу отпустила. Наверное, испугалась холода и трупного окоченения.
Ты-то можешь его отпустить, с горечью подумал Стив. Сперва тебе тоже будет больно, но ты оправишься. Твоя жизнь продолжается. Может, уже завтра у тебя появится другой парень, а Тайлер превратится в печальную грезу, которая постепенно померкнет.
– Я не понимаю, – пролепетала Лори, вытирая слезы рукавом.
Стив словно пронзило током, и, похоже, разряд был прицельно направлен прямо на него. Теперь его очередь спрашивать, не заметила ли Лори чего-нибудь странного, что могло бы объяснить неожиданное самоубийство его сына.
Стив вдруг осознал, что от него ждут именно этого краеугольного вопроса и Лори даже обидно за его молчание.
Но он станет решать загадку позже. Только не здесь. Незачем тревожить его Тайлера.
– Я тоже не понимаю, Лори, – выдавил он наконец.
Потом пришли другие. Смерть Тайлера была сравнима со взрывом бомбы – и обитатели Блэк Спринг, и те, кто знал мальчика по школе, чувствовали себя обескураженно.
А в баре витало странное напряжение – и утрата была тут совершенно ни при чем.
Дело было в другом – слишком уж много горожан лоб в лоб столкнулись с Пришлыми.
Чужаков не жаловали в Блэк Спринг.
Даже бодрые мелодии «Оул Сити», любимой группы Тайлера, которые звучали на крытой веранде, не могли развеять наэлектризованную атмосферу. Городские границы будто пролегли прямо на полу, и люди по одну сторону чурались тех, кто стоял по другую.
Местные жители чувствовали себя крайне неуютно. Бедного Тайлера наверняка коснулась Катерина! Но каждый из них тоже проклят ведьмой… Тем не менее это ощущение было едва уловимым, так что родственники, одноклассники, учителя из школы О’Нил и товарищи по команде в «Райдерс» ничего не заметили.
Некоторые горожане явно торопились и старались не подходить к гробу ближе чем на метр. Многие едва осмеливались смотреть на Тайлера: они крестились или делали знаки, отвращающие дурной глаз.
А затем они с облегчением вздыхали.
Как смехотворно. И противно, подумал Стив. Если бы не любовь к Тайлеру, они бы вообще не осмелились переступить порог бара.
Когда прошло примерно половина времени, отведенного на прощание, он отвел Джослин в угол. Она поникла и была бледная, как полотно.
– Ты выдержишь? – спросил Стив.
– Не знаю, Стив. Если услышу хоть еще одну банальность, наверное, закричу, – призналась Джослин.
Она была не в состоянии принимать соболезнования, которые растравляли ее душу. Всякую чушь типа: «Время лечит», «Жизнь не всегда справедлива» или двусмысленное «За семью худыми годами идут семь тучных».
Еще хуже: «Откуда пришли, туда и уйдем».
– Ради бога, объясни мне, что они мелют? – мрачно осведомилась Джослин. – Неужели они считают, что я подпрыгну от радости и завоплю: «Спасибо, мэм, а я и не знала! Значит, все совсем плохо»?
– Потише, – пробормотал Стив, обнимая ее.
Джослин опять расплакалась. Мэри решила помочь Стиву и подошла к ним обоим.
Стив хотел поблагодарить ее, но она опустила голову, будто в молчаливом упреке.
Мы все в растерянности, сказал себе Стив, и мы бессильны.
Гризельда Хольст принесла огромный пирог с мясом. Стив не знал, что с ним и делать, но у него не хватило духу отказаться. Он неуклюже стоял с блюдом в руках, пока Пит не забрал у него подношение.
– Я так вам сочувствую, – произнесла Гризельда и потупилась.
Теперь она буравила взглядом пол. Может, стыдилась того, что ей приходится жить в Блэк Спринг – в городе, который убил Тайлера.
– Спасибо, миссис Хольст, – холодно ответил Стив.
– Я каждую ночь молюсь за вашего младшего сына.
Гризельда робко посмотрела на Стива.
– А с чего бы Катерине делать такое? – внезапно добавила она. – Он хотел ей помочь, правда? Он был на ее стороне.
Стив опешил. Слова Гризельды показались ему полным абсурдом.
– Благодарю, миссис Хольст. Как дела у Джейдона?
И снова – нервный взгляд в пол.
– Не очень… Но Джейдон справится.
– Мне очень жаль. Кстати, имейте в виду, я был против наказания.
– Рада слышать. Я никогда не держала на вас зла.
«Никогда не держала зла?» – мысленно переспросил Стив.
И вдруг его осенила догадка. Она буквально парализовала его… и исчезла, как отступившая волна, которая на миг обнажила морское дно.
Как Стив ни пытался сконцентрироваться вновь, у него ничего не получалось. Он обвел взглядом окружающих.
Люди, собравшиеся на веранде, их пустые соболезнования… Сколько боли может выдержать человеческое сердце? Почему прощание с Тайлером выглядит столь бессмысленным? И горе захлестнуло его еще сильнее, чем прежде.
Сейчас Стив действительно отдал бы все что угодно – лишь бы повернуть время вспять. Если бы он мог вернуться на неделю назад и никуда не отпускать Тайлера – он бы предотвратил катастрофу.
Поздно! Глубочайшая личная трагедия надолго искалечит их жизни и только в будущем перестанет терзать их, превратившись в воспоминания.
Быть может, настанет день, когда они смогут жить, как нормальная семья, – уже без Тайлера.
Однако Гризельда Хольст первой произнесла вслух имя ведьмы, и Стив задумался о Катерине ван Вайлер. Почему? Зачем кому-то копить злобу и ненависть, заставляя родителей скорбеть и страдать?
Конечно, вдова мясника странновата, но она права. Тайлер был на стороне Катерины, будь она проклята! Он стремился защитить ее от придурков, которые измывались над ней и побили ее камнями.
Тайлер намеревался помочь ей – а она не проявила к мальчику ни капли сочувствия.
В конце концов, ведь когда-то саму Катерину заставили убить собственного сына, воскрешенного ею, так почему же она…
Последняя мысль обрушилась на Стива как снежная лавина. У него все поплыло перед глазами, пол заходил ходуном. Люди в траурных одеяниях куда-то испарились.
Как же сказала Гризельда?
«Он хотел ей помочь, правда? Он был на ее стороне».
И вдруг у Стива в голове зазвучал голос Пита Вандермеера. Он вспомнил ночь в лобби отеля, когда они разъясняли ситуацию чете Делароза.
«Итак, в октябре шестьдесят четвертого девятилетний сын Катерины умер от оспы. Свидетели подтверждают, что видели Катерину в траурном платье, когда она хоронила тело в лесу. Но спустя пару дней кто-то из местных повстречал мальчишку на улице Нового Бека. Люди сразу же поверили в то, что Катерина воскресила своего ребенка, подобно тому, как Иисус воскресил Лазаря».

«Ведь он хотел ей помочь, правда?»

«Народ решил, что Катерина – злая ведьма, которая связалась с тем, с кем не надо связываться темной ночью. В итоге женщину приговорили к смерти за колдовство. После пыток она созналась в своих прегрешениях».
Воскрешение из мертвых.
Интуитивное понимание пронзило Стива. Он содрогнулся и услышал где-то вдалеке лай собаки, безумно схожий с призрачным лаем Флетчера, который взбудоражил их семью в ноябрьскую ночь – всего-то полтора месяца тому назад.

Глава 26

Тайлера похоронили утром в четверг, на кладбище, расположенном за церковью Святой Марии – большем из двух кладбищ Блэк Спринг.
Стояли морозы, декабрьское солнце освещало траурную процессию тусклыми лучами.
Двое горожан не остались на церемонии до конца: у Роберта Грима и Гризельды Хольст имелись на то свои веские причины.
В течение службы Гризельда сидела на задней скамье. Теперь она стояла возле кованых кладбищенских ворот и держалась в стороне от людей, которые столпились на дорожках и застыли между могил.
Она не посмела смешаться с обитателями Блэк Спринг. После суда и бичевания Джейдона она превратилась в парию, и народ практически шарахался от нее как от зачумленной.
Блэк Спринг не оправился от пятнадцатого ноября. Никто толком не понимали, как им нужно себя вести. Бесчеловечное пыточное наказание, которому подвергли троих мальчишек, подкосило многих горожан. Свист «девятихвостой кошки» едва не разрушил их картину мира, и теперь они старались стереть из памяти тот злосчастный день.
Они уже не столь тепло приветствовали друг друга на улице и ни слова не говорили о том, что случилось в ноябре. Каждый стыдливо отводил глаза, ощущая вину за бесчестное действо.
Когда в конце месяца Гризельда вновь открыла мясную лавку, она не дождалась ни единого покупателя. На следующий день ситуация повторилась, и Гризельда поняла, что она растеряла всех своих постоянных клиентов.
Правда, кое-кто заходил к ней, но лишь изредка. Покупателей было так мало, что выручка не покрывала расходы, и Гризельда начала тревожиться за свое будущее. Как ни парадоксально, но именно теперь она поняла, как страдала бедняжка Катерина. Она тоже была отверженной, как и Гризельда. А ведь они – родственные души, внезапно сообразила Гризельда. Однако с тех пор, как ее выгнали из Совета, она не осмеливалась встречаться с ведьмой. На Гризельду накатывало уныние, но она боялась, что опять попадет в объективы видеокамер. Хотя, если честно, в действительности ее страшил гнев ведьмы.
Гризельда посмотрела на мать покойного Тайлера Гранта, одетую в черное пальто. За эти шесть дней женщина постарела на шесть лет. Ее держал под руку отец, дородный Пришлый, лет семидесяти с хвостиком. Джослин недоуменно вертела головой, наверное, не могла понять, почему ее младшего сына нет на похоронах брата.
Как жаль. Мальчик лежит в больнице Ньюбурга. Ходили слухи, что он впал в кататонию, причем пожизненно.
Рядом с женой стоял Стив Грант, но от взгляда Гризельды не укрылось, что он держится особняком. Стив казался потерянным и одержимым и почти не осознавал реальность.
Семья Грантов не была верующей, но смерть Тайлера настолько потрясла Блэк Спринг, что пастор согласился сказать несколько слов. Тем не менее он был осторожен, поскольку на похоронах присутствовали Пришлые.
Гризельда заметила Колтона Мэзерса. Глава Совета стоял возле надгробия, и Гризельда почувствовала себя еще хуже. Бесстрастное, будто высеченное из серого мрамора лицо, цепкие руки, выглядывающие из карманов длинного пальто… Мэзерс смахивал на каменного истукана.
Спустя секунду Гризельду захлестнула ярость. Старикан использовал ее, как и все остальные, после чего вышвырнул вон.
Значит, они более не нуждаются в ее услугах. А ведь она, Гризельда Хольст, трудилась не покладая рук! Она возилась с Артуром Ротом и вела примирительные беседы с Катериной – а что в итоге? Она стала здесь чужачкой.
Ее жизнь в Блэк Спринг пошла насмарку.
Гризельда прижала к носу платок, шумно высморкалась и в гневе покинула кладбище.

На ходу она что-то ворчала себе под нос и едва не врезалась в Роберта Грима. Он изменился до неузнаваемости. Стал тенью здоровяка, которым был совсем недавно.
Да, пятничный вечер дорого ему обошелся!
Грим кутался в парку, а в его глазах не осталось ни намека на привычный огонек цинизма. Лицо Грима было перекошено, и он тыкал в губы сигаретой, держа ее трясущимися пальцами. Роберт избавился от вредной привычки двадцать лет назад, но в субботу утром она вернулась к нему.
Но теперь он курил лишь для того, чтобы изгнать из памяти затхлый запах ведьмы, который до сих пор преследовал его.
Сперва Грим скрыл происшествие от коллег и заставил себя работать, но потом сдался. У него случился нервный срыв. Целенаправленное нападение Катерины подтвердило его предчувствия. Внутренний голос, который предупреждал его о надвигающейся буре, зазвучал еще сильнее – и не просто зловеще, но маниакально и злорадно.
Горожане тоже что-то почувствовали. Подымали очи к небу, вздыхали, поглядывали за могилы, желая поскорее уйти домой, в обманчивую безопасность за закрытыми на засовы дверьми. Они были одержимы страхом, как и Роберт. Если бы он знал, куда сбежать, то с радостью бы так и поступил. Но он был в Блэк Спринг – в городе, проклятом Катериной.
Кроме того, у него осталось чувство ответственности. Может, ему удастся на шаг опередить ее.
Грим отвернулся и уставился на припаркованные машины Пришлых. Бесконечный мрачный ряд тянулся от городской площади, продолжался у Лоуэр Резервуар Роуд и заканчивался возле холма.
Грим вытащил из кармана телефон и принялся нервно водить пальцем по экрану, готовый к плохим известиям. Катерина – в лесу, в миле отсюда, к западу, команда СГЛАЗ наготове, чтобы вмешаться, если потребуется. Волонтеры – на позициях, вокруг кладбища, на случай, если Катерина решит потревожить их на похоронах.
Грим ожидал чего угодно. Возможно, она захочет материализоваться на кладбище, подумал он. Если она устроит шоу, мы будем вынуждены плясать под ее дудку как безмозглые марионетки.
Его пальцы закоченели.
Кстати, Катерина напала на него именно тогда, когда он сообразил, что все ее действия являются частью хитрого ведьмовского плана.
Может ли это быть совпадением?
Вряд ли.
Значит, она и впрямь просчитала свои шаги? Хорошо бы увидеть всю картину, тщательно изучить каждое звено событий, связанных между собой.
А ведьмовская цепь, похоже, была отлично выкована – и она натягивалась все туже, перекрывая жителям кислород.
Сумеет ли он предотвратить очередной кошмар и уберечь людей от козней Катерины?

Гризельда спускалась с холма, возвращаясь в лавку. Она низко опустила голову, чтобы защититься от порывистого ветра, который пробирал ее до костей.
«Как там дела у Джейдона?» – подумала она.
Дурогородок погубил его. Идти на похороны своего бывшего друга Джейдон отказался наотрез.
С тех пор как его выпустили две недели назад, Гризельда поняла, что ей страшно.
И она боялась себя.
Это случилось как раз в тот вечер, когда его привезли. Джейдон еле-еле передвигался по дому, потом сел на диван, свернулся клубком, как младенец, положил голову ей на колени и сразу же уснул. Гризельда гладила его по волосам, что-то тихо напевая, но в ее душе уже зародилось непонимание. Она убаюкивала сына с любовью – так, как она не делала с тех пор, как исчез Джим, – и думала о Катерине.
Ее сын кидал камни в Катерину. В ее Катерину.
Она любила и ненавидела Джейдона.
Гризельда бережно приподняла край ворота футболки Джейдона. Он не проснулся. Вздрогнула, увидев ряды отвратительных шрамов от плохо заживших ран. Изуродованную кожу его спины. В течение периода наблюдения психиатр должен помочь Джейдону справиться со стрессом, но эти отметины останутся на всю жизнь.
Гризельда вспомнила, как она старалась подготовиться к приезду сына, и внезапно выпрямилась.
Каждый в Блэк Спринг знает и про его шрамы, и про то, что он натворил.
Проклятие останется с Джейдоном навсегда.
Гризельда взяла в руки шитье и опять принялась петь Джейдону колыбельную. Ее сердце разрывалось от любви и ненависти.
– Кружатся колеса, кружатся, автобус мчит по дороге…
Она проткнула ткань иглой и обрезала нитку швейными ножницами. Всякий раз, как у нее была свободна рука, она гладила Джейдона по волосам.
– Гудит сигнал, гудит, би-би…
Гризельда подняла взгляд, перестала шить и замерла.
Ее рука осталась лежать на голове Джейдона.
– Младенцы в автобусе плачут, уа…
Любовь и ненависть, любовь и ненависть.
– Мамаши в автобусе… едут…
Гризельда поняла, что ей хочется вонзить ножницы в горло Джейдону, ниже того места, где ритмично, в такт дыханию, двигался его кадык.
Совершенно рациональное желание, рожденное материнской любовью.
Может, убить его из милосердия? Джейдон не выживет в Блэк Спринг, а альтернативы у него нет. Неужели Гризельда не имеет права спасти своего ребенка, пожертвовав его Катерине?
И Гризельда Хольст, чье поэтическое чувство обычно не заходило дальше того, чтобы оценить претендующие на остроумие поздравительные открытки «Холмарк», оцепенела.
Мой единственный сын бросал в тебя камни.
Но я дам тебе мою кровиночку. Они заставили тебя убить твоего ребенка, но скоро ты получишь от меня достойное подношение.
Затаив дыхание, Гризельда прижала кончики ножниц к бледной коже на горле Джейдона. Плоть подалась.
Джейдон не шелохнулся.
Неожиданно Гризельда попыталась представить, как она будет жить без Джейдона. Ей не нужно будет прятать его, как постыдную тайну, о которой нельзя даже упоминать вслух.
Она будет жить без его припадков гнева и агрессии, направленных на нее и на Катерину.
Возможно, Катерина смилостивится над ней.
Но тут Джейдон зашевелился и положил ей руку на живот.
Обезоруживающий, инстинктивный жест ребенка, ищущего поддержки у матери, вернул ей рассудок.
Сердце отчаянно колотилось в груди, и она со сдавленным стоном швырнула ножницы в угол. Гризельда стиснула губы, изо всех сил стараясь восстановить самообладание.
– Тише, малыш, – произнесла она и принялась поглаживать Джейдона по голове. – Спи. Ты с мамой, все хорошо. У тебя никого нет, кроме мамы. Никто никогда не сделает тебе больно.
И вдруг она услышала безмолвный ответ Джейдона:
«Мы заставим их всех поплатиться, мама».
И сегодня хоронили Тайлера Гранта, а не Джейдона. Вероятно, Катерина дала им знак, что простила их. Гризельда Хольст задумалась, стоя на крыльце мясной лавки.
Ее щеки замерзли, и пальцы не слушались ее, когда она пыталась повернуть ключ в замке.
Да, сын мой, ты пребудешь со мной во благоволении Катерины. Я укажу тебе истинный путь. Мы и Катерина – против них.
Звякнул колокольчик. Первое, что она ощутила, – тошнотворный запах.
Гризельда отпрянула и прижала ладони ко рту. Схватилась за дверной косяк и уставилась на ларь с мясом. Сначала просто не поняла, что видит, решив, что кто-то забрал говядину, баранину и свинину, а взамен положил старое грязное одеяло. Но потом в свете люминесцентной лампы Гризельда увидела, что все покрыто плесенью, схожей с пористой коркой на ране, в которой началось заражение.
Все запасы Гризельды протухли и были усеяны мушиными яйцами, словно она отсутствовала целый месяц.
В фарше копошились черви. Стейки посерели, как легкие туберкулезника. Фрикадельки, которые она слепила рано утром, воняли так, будто они гнили на лотке с октября. Тушеное мясо покрылось толстым слоем желтоватой пены, в которой копошились жуки.
Дурной знак, ужаснулась Гризельда.
О небеса, что же здесь случилось?
В церкви зазвонили колокола. Услышав погребальный звон, Гризельда с воплем присела на корточки, а в десяти милях севернее слепые глаза Мэтта, прикрытые повязкой, широко распахнулись.
Медсестра подбежала к нему.
– Нет! – закричал Мэтт. – Не надо! Не дайте ему разрезать ей глаза! Мама! Папа! Не дайте ему разрезать ей глаза!

Глава 27

После похорон Джослин заявила, что хочет отправиться с отцом в больницу Святого Луки, к Мэтту. Завтра уже неделя, как он в Ньюбурге.
А когда все разошлись по домам и закончился нескончаемый поток соболезнований, Джослин сказала Стиву, что, если через несколько дней не наступит улучшения, им придется вернуть Мэтта в Блэк Спринг, пока проклятье ведьмы не уничтожило его окончательно.
Стив с отсутствующим видом кивнул и пробормотал, что ему надо кое-что уладить с распорядителем похорон, а затем он тоже приедет в Ньюбург.
У тебя есть сын, подумал он.
Теперь Мэтт – твой единственный ребенок, не вздумай забыть про это.
В черном костюме, но с расстегнутым воротом рубашки и ослабленным узлом галстука, Стив поплелся на задний двор – к могиле Флетчера.
Сейчас он просто хотел побыть наедине со своим горем. Пусть насущные дела подождут и пусть его никто не трогает.
Какая-то часть его мозга упорствовала, отказываясь признавать, что теперь у него остался только один сын. Стив не мог отпустить Тайлера. Наверное, это ощущение будет возвращаться снова и снова.
Многолюдные похороны помогли Стиву отгородиться от отчаяния, но теперь тоска буквально пригвоздила его к земле. Скорбь исказила реальность и ранила его душу всякий раз, когда он прокручивал факты в голове. Будто короткое замыкание, которое заставляло его уходить не только от родных, но и от самого себя. Несмотря на мучительную боль, Стив понимал, что, отстраняясь, ведет опасную игру.
Во вторник, когда закрыли гроб, Стив ненадолго – и в совершенно ясном сознании – задумался о самоубийстве как о логичном завершении его бесполезной жизни. Глупость, жалость к себе в чистом виде.
Но Стив Грант не верил в загробную жизнь. Собственная смерть не приблизит его к Тайлеру.
Ветер усилился. Пронизанный лучами зимнего солнца лес казался враждебным. Стив оглядел двор. Много лет назад, когда у них еще не было конюшни, здесь находился трамплин, на котором Тайлер тренировался каждое лето. Он делал сальто и летел вниз с ленивой грацией и слепой верой в себя, словно плохого исхода не существовало. Джослин немного побаивалась темной ямы под трамплином. Ее беспокоило, что однажды пружина лопнет и Тайлер свернет шею при падении. Позднее они убрали трамплин, а яму почему-то решили не трогать…
Но смерть все-таки добралась до Тайлера. Правда, он был в другой яме – в миле отсюда, на кладбище у церкви Святой Марии.
И он будет лежать там до скончания веков.
Стив присел возле могильного холмика Флетчера, над которым возвышалась деревянная табличка. Ее сделал Мэтт.
– Привет, дружище, – прошептал Стив. – Позаботься о Тайлере, ладно? Я знаю, что ты бы за него жизнь отдал. Я бы тоже.
И внезапно он услышал голос Тайлера:
«Флетчер мертв, Мэтт. И, вообще, у него был другой голос. Флетчер никогда так не выл».
«Но раньше-то он не был мертвым», – прозвучал ответ Мэтта.
Стива стал бить озноб. Тогда он отмахнулся от реплики Мэтта. Какая чушь. Но ведь Мэтт угадал, верно? Флетчер уже погиб – но в ту ночь они слышали, как он воет в лесу.
Наверное, именно тогда Катерина и вернула его к жизни.
Хватит, опомнись, приказал себе Стив.
И вздрогнул.
«Позже я в ведьм верить перестал, но глаза всегда зажмуривал накрепко».
Кто-то прокашлялся, и Стив, дернувшись, поднял взгляд.
Лоуренс. В строгом костюме, который он надел на похороны, он выглядел еще печальнее.
– Извините, что я вас напугал.
– Ничего, Лоуренс. Ты-то как?
Парень пожал плечами: дескать, без разницы, каково ему сейчас.
– Я хотел поблагодарить вас. В смысле, вы не настучали на нас. На Тайлера и на меня.
– Не за что.
Лоуренс обогнул могилу и встал рядом со Стивом.
– Он ужасно расстроился из-за Флетчера. Сами понимаете. А может, если бы Джейдон не натравил на нее пса, тогда бы вообще ничего не случилось. Он не заслужил такого…
Лоуренс оборвал себя на полуслове и умолк. Вытер заплаканные глаза и отвернулся.
А Стив почувствовал, как у него жжет в горле.
Точно, Тайлер не заслужил этого.
А затем его мозг переиначил фразу. Не Тайлер заслужил это.
Ты дал сыну ускользнуть от тебя и никогда не простишь себя.
Наслаждайся болью и не туши пламя. Пусть оно горит, не угасая.
Боже мой! Боль слишком сильна, он не силах терпеть ее. Каждая клетка его тела вопила и отчаянно рвалась к Тайлеру.
Только бы обнять сына, сказать ему, как он его любит. Он бы отдал все на свете за один-единственный шанс отменить прошлое.
У Тайлера не будет ни блестящей карьеры журналиста, ни красивой девушки из другого города. Он умер, он задохнулся в петле, находясь в полном сознании. И мир перевернулся.
Стив сглотнул и обратился к Лоуренсу.
– Лоуренс, может, тебе лучше домой пойти? – предложил он, стараясь говорить ровным тоном.
Лоуренс вытер слезы.
– Я хочу вам кое-что сообщить насчет Тайлера. Я должен сказать нечто очень-очень важное.
Стив внимательно посмотрел на Лоуренса. Соседский парень, похоже, думает, что чем-то ему обязан, и теперь, в самый черный момент в жизни Стива, решил облегчить душу.
Но Стив должен проглотить горькое лекарство – выпить чашу до дна.
– И что же? – тупо спросил он.
– Тайлер бы никогда так не поступил. Наверняка он услышал ее шепот. Тайлер никогда не был груб с ней. Другие – да, но не Тайлер. Он всегда заступался за нее. Я не понимал, почему она решила отомстить ему. А затем я сообразил, что это сделала не она.
Воцарилась тишина. Время будто замедлило свой ход.
– Что ты имеешь в виду? – наконец проговорил он.
– Мы записали ее голос и дали прослушать файл одному парню из Хайленд Фоллз – захотели доказать, что шепот не причинит ему вреда. Конечно, Тайлер стер все улики, перед тем как вы обратились в СГЛАЗ. Но сначала-то мы воспользовались айфоном Джейдона! Я видел, как Джейдон удалил файл – хотя он мог и прикидываться. А потом они арестовали Джейдона, – выпалил Лоуренс. – И они, конечно, должны были сразу стереть запись, правда? Ну чтобы уцелеть… Но это – обычный аудиофайл: вдруг они решили, что какую-то музыку стирать незачем?
Стив напрягся.
– По-твоему, у Джейдона есть запись ее голоса? – перебил он Лоуренса.
«Я никогда не держала на вас зла», – сказала ему Гризельда Хольст.
Она-то, может, и нет, но Джейдон…
И тут Стива осенило.
Детали пазла сложились воедино. Стив вспомнил свои сомнения, которые одолели его после того, когда они с Тайлером удалили все данные с айфона и Макбука.
Уже в тот вечер Стив боялся, что поступает слишком опрометчиво, хотя и спасает Тайлера от наказания.
А Лоуренс только что поблагодарил его… но если предположение Лоуренса верно, то Стив виновен в смерти сына. Вот к чему приводят благие намерения.
Стив инстинктивно сжал кулаки. У него расфокусировалось зрение, и ему показалось, что он сейчас упадет в обморок. Кровь прилила к голове, в висках стучал пульс, живот скрутило болезненным спазмом.
До него донесся глухой голос Лоуренса:
– Проверьте его ноутбук. Он много чего писал в блог по поводу того, чем занимается, но не выкладывал файлы в сеть. Вдруг он что-то написал… в последние дни.
– Его Макбук запаролен, – с трудом произнес Стив.
– Зато я знаю комбинацию.
– Точно?
– Это ваш день рождения.

Он успел добежать до туалета, где его желудок изверг остатки пирожного и безвкусный кофе, который он второпях выпил утром. Упав на колени, он схватился за фаянсовый обод, и его голова безвольно повисла над унитазом. Он заморгал. Голова отяжелела и ничего не соображала, он дышал в изнеможении, пока приступ тошноты не прошел. Желчь по большей части.
Он не мог заставить себя есть.
Через несколько минут он встал и потащился к раковине. Прополоскал рот и умылся. Посмотрел на себя в зеркало, чтобы понять, насколько ему плохо.
И замер. За стеклянным окном ванной комнаты – прямо на карнизе – сидела неясыть. В ее маленьком кривом клюве была мышь-полевка. Уже наполовину разодранная: из мышиного чрева свисали внутренности. Круглые, как луна, желто-коричневые глаза птицы холодно взирали на Стива.
Он резко стукнул по стеклу.
Неясыть дернула головой два раза и проглотила добычу целиком.
После чего взмахнула крыльями и исчезла.
Стив, спотыкаясь, выскочил из ванной и побежал вверх по лестнице. Как бы он хотел, чтобы Тайлер остался жив! Он знал, что это желание неосуществимо, но думать по-другому уже не мог.
И сейчас Стив собирался узнать самое страшное – то, что стало причиной смерти его сына.
В спальне Тайлера ничего не изменилось. С прошлой пятницы Стив заходил сюда лишь раз, чтобы взять из шкафа одежду, в которой должны были похоронить его сына.
Стив переступил порог спальни, вдохнул спертый воздух – и ощутил запах Тайлера.
Оглядел скомканные одеяла, стул, придвинутый к стене. Макбук лежал на столе. Стив не дотрагивался до него, и на нем еще оставались отпечатки пальцев Тайлера. Мальчик закрыл крышку ноутбука в пятницу, после чего пошел за веревкой…
Стив попытался представить себе, что чувствовал Тайлер в последние мгновения своей жизни, но не сумел, тяжело вздохнул и замер в ожидании чего-то…
Все было таким обыденным, но одновременно внушающим тревогу. Могло показаться, что сейчас сюда войдет Тайлер – целый и невредимый – и что-то спросит у своего отца.
И все будет по-прежнему.
«Но спустя пару дней кто-то из местных повстречал мальчишку на улице Нового Беека».
С болью в сердце Стив сел за стол Тайлера и открыл Макбук. Конечно, пароль не подойдет. Тайлер получил компьютер за девять дней до смерти, в качестве досрочного подарка на Рождество, поскольку в старом наверняка поставили шпионские программы. Наверняка он сделал новый пароль. Но Стив решил попытаться и ввел свою дату рождения…
На экране появилась картинка рабочего стола.
Мгновение он ощущал неловкость, словно самовольно вломился в чужой дом.
«А что, если Тайлер стоит у меня за плечом?» – подумал Стив в порыве отчаяния. И вдруг совершенно отчетливо услышал голос сына у себя в голове.
«Ты должен был помочь мне, папа», – произнес Тайлер с упреком и печалью.
Перед внутренним взором Стива возникло лицо Тайлера. Стив зажмурился, чтобы отогнать видение, но все было без толку.
«Как же теперь переменился Тайлер!» – в ужасе подумал Стив.
Что-то произошло с лицом его покойного сына – некая шокирующая перемена, которой Стив пока не мог уловить.
Вот что сделала смерть с моим сыном, сказал он себе.
«Почему, папа?» – опять спросил Тайлер.
«Как ты допустил, что это случилось?»
Стив ошалело уставился на экран. Слишком легко переложить ответственность на Джейдона Хольста. Сколь же сильны семена ненависти, которые посеял Стив в сердце Джейдона, которого хлестали плетью на глазах у жителей проклятого города!
Парень едва не умер! И все потому, что Стив хотел защитить своего сына.
Глупец!..
Нет, то была не глупость, понял Стив. Он сделал все ради любви. Хотя разве это не одно и то же?
Мне так жаль, Тайлер.
Увязая в паутине разрушительного чувства вины, Стив обыскивал компьютер Тайлера. Но надежда скоро оставила его. Здесь было совсем немного информации.
Стив открывал файлы, изучал историю поиска в браузере. Проверил ролики на канале Тайлера TylerFlow95.
Заплакал, увидев на экране своего сына, живого, радостного и вроде бы беспечного.
На карте памяти в GoPro не было ничего, только несколько старых фотографий.
Не питая особых иллюзий, Стив принялся за список файлов MP4 на съемном жестком диске. Досмотрев один из них до половины, он отпрянул от Макбука и остановил файл, а затем вернулся к просмотру.
Неужели он нашел то, что искал?

Итак, пришел черед этого видео.
Здесь запечатлен кусок жизни Тайлера.
Стив видит на экране черно-зеленую тьму. Раздается шепот, кто-то спотыкается и зовет Флетчера. Стиву становится не по себе. Ощущение такое, что температура в комнате Тайлера падает градусов на десять.
Стив впивается взглядом в экран. Лоуренс и Тайлер идут по тропе в ночном лесу.
Стив вдруг понимает, что кто-то рыщет вокруг мальчишек в темноте.
– Кто-то, но не Флетчер. Олень, лиса или енот. И мне все равно, – боязливо говорит Лоуренс. – Лично я собираюсь свалить отсюда.
Стив смотрит на еле различимое изображение, и внезапно его окутывает ужас, как если бы на него налетел рой насекомых. Руки Стива покрываются гусиной кожей.
– Боже мой! – хрипло восклицает Лоуренс.
– Флетчер! – кричит Тайлер.
С нарастающей тревогой, едва осознавая, где он находится, Стив вцепляется в голоса из прошлого. Он видит луч фонаря Тайлера, выхватывающий из темноты стволы деревьев.
Сознание Стива раскачивается подобно призрачному канатоходцу, идущему над океаном безумия. Рациональное мышление словно размазывается по черепной коробке, и откуда-то из глубины всплывает мысль, которая тихонько крадется в его мозгу.
Кто там ходит под окном, кто грызет мой сладкий дом? Завтра все умрут.
– Они же говорили, что Катерина воскресила из мертвых своего сына, и поэтому ее обвинили в колдовстве! – говорит Тайлер. – Ты веришь, что она может оживлять мертвых?
Мысли Стива взлетают, как стая птиц. Господи! Он сам это говорит! Он, Тайлер, его сын!
Какой смысл отрицать это, глупец, потерявший сына?
Если Катерина воскресила своего сына, она сможет вернуть и Тайлера!
– Парень, я не думаю, что там Флетчер, – заявляет Лоуренс. – Он бы к нам подбежал!
И мысль, которая зрела в сознании Стива еще со вторника, наконец-то обрела форму.
Оставшиеся кадры Стив смотрит как во сне. Вцепляется в край стола – да так, что белеют костяшки пальцев.
Чистое безумие, антинаучная чушь, но его дни как ученого уже сочтены.
Слабо тлеющий огонек надежды вспыхивает ярким пламенем, разгорающимся в его душе.
Из встроенных динамиков Макбука раздается крик, и изображение начинает трястись. Мальчишки бегут обратно. Они в панике. Суматошно мелькает свет фонарика, разрывающий тьму. И в какой-то момент болтающаяся камера поворачивается назад и делает несколько кадров того, что полностью стирает остатки адекватности Стива.
Он не знает, что видит те же самые кадры, которые преследовали его сына в ночных кошмарах в последний месяц его жизни. Не знает Стив и того, что за окном, в которое влез убийца Тайлера, появляются три совы.
Они сидят на ветке дерева и смотрят в комнату.
Но Стив в состоянии думать лишь об одном.
– Значит, это правда… правда, – бормочет он.
А в лесу действительно лаял пес? Если честно, Стив пока не понял. Он останавливает кадр. Да, наверное, какое-то животное. Не очень крупное. Возможно, с черно-белой шерстью. Что-то блестит. Может, глаз, или зубы, или пряжка ошейника.
Ему хочется верить, что камера запечатлела именно собаку.
Да, пусть там будет собака! Ведь тогда Стив вырвет из тьмы Тайлера.
Внезапно одна из сов с грохотом врезается в окно. Стив вскакивает и вскрикивает.

Осколки стекла полетели на стол, штору отшвырнул в сторону порыв декабрьского ветра.
На полу лежала сова. Она молотила сломанным крылом, не переставая ухать и пытаясь поднять голову.
Птица злобно глазела на Стива.
У Стива расширились зрачки. Он испытал очередной шок.
Перевел взгляд на окно… и увидел других сов. И уже не три, а восемь или девять.
Зрелище было настолько неестественным, что Стив догадался.
Это она.
Что-то сдавило ему горло.
Стив схватил себя за шею, пытаясь вдохнуть, но воздух не попадал в его легкие. Он хотел закричать, но сумел издать лишь сдавленный писк. На лбу выступила испарина.
Стив попятился назад, ударился о дверь, развернулся и прикрыл рот руками, чтобы не допустить гипервентиляции.
А дом наполнило хлопанье крыльев. Оно было повсюду. Мощное и мрачное, будто на крышу села целая стая сов. Где-то раздался громкий хруст, а затем топот.
Стив не мог издать ни единого звука. Его лицо побагровело, из глаз брызнули слезы.
Он ухитрился выбраться в коридор. Спускаясь по лестнице, Стив потерял равновесие, заскользил вниз по ступеням и вылетел на первый этаж головой вперед. Ему удалось смягчить падение, но руки, согнутые в локтях, свело судорогой, и он ударился скулой о какой-то предмет мебели.
Челюсть пронзило резкой болью, за которой последовал сильнейший приступ тошноты. Стив скорчился, приняв позу эмбриона. Обливаясь потом, он вдруг понял, что это вовсе не гипервентиляция… что-то в горле и впрямь мешает ему дышать.
Я задыхаюсь…
Стив переполз через порог, в столовую, но тут его пищевод начал непроизвольно сокращаться. Тело Стива дергалось в конвульсиях.
Ему показалось, что он крутится в воздухе, делая сальто одно за другим. А нечто, застрявшее в его глотке, выходило наружу вместе с порциями желудочного сока.
Через некоторое время у Стива возникло отвратительное ощущение, что у него во рту полно волос. Новый мучительный спазм – и изо рта Стива вылетела желчь, перевитая липкими нитями.
Непереваренный комок шерсти, размером со сливу. Прокатившись по его языку, он с влажным шлепком упал на пол. И воздух наконец-то ринулся в его легкие.
С бешено колотящимся сердцем Стив приподнялся, встал на колени и посмотрел на содержимое своего желудка.
Он восемнадцать лет прожил на краю Блэк Рок Форест и точно знал, что он видит перед собой.
Совиный катышек. Вот только…
Но шерсть не серая, как у мыши-полевки. А светлая.
Льняного цвета волосы, спутанные и такой же толщины, как у Тайлера.
Если ты отрыгнул останки твоего сына, подумал он рассудительно и захихикал, это верный знак того, что ты теряешь рассудок.
Хихиканье перешло в визгливый фальшивый смех, эхом отдавшийся в пустом доме. Пронзительный и безумный.
И вдруг в его затуманенном сознании зазвучал голос Пита Вандермеера:
«Позже я в ведьм верить перестал, но глаза всегда зажмуривал накрепко. Я так тренировался».
Эти две фразы начали прокручиваться в мозгу Стива, как мантра.
– Пожалуйста, – прошептал Стив и закашлялся. – Верни моего Тайлера. Верни моего Тайлера, и я сделаю все для тебя.
Стив поднял голову и увидел покрытые грязью лохмотья одежды Катерины ван Вайлер.

Глава 28

Стив задернул шторы и боком вышел из Чистилища Джослин. Врезался бедром в спинку дивана, а когда дотащился до середины комнаты, ударился о кофейный столик.
Он задрожал. На улице завывал ветер. Никого не было… никого, кто бы мог удержать Стива и остановить его от того, что он задумал.
Наверное, в эту минуту и решилась его судьба. А возможно, звезды на небе просто-напросто сошлись нужным образом…
Катерина ван Вайлер замерла у обеденного стола, иссохшая и ссутулившаяся, будто у нее сломался позвоночник. Она принесла с собой запах разложения и смерти. Ее лицо было изуродовано, но Стиву показалось, что под слоем грязи скрывается нечто таинственное.
Ведьма отслеживала каждое его движение, зашитые веки слегка подрагивали.
Он чувствовал взгляд Катерины каждой клеткой своего тела.
Стив задумался. А если он находится под воздействием какого-то морока или гипноза, подавляющего его волю? Очевидных признаков нет. Если бы он захотел, мог бы выскочить из дома, запрыгнуть в машину и уехать в Ньюбург – к Джослин и Мэтту. На мгновение он даже подумал о бегстве – нащупал в кармане ключи от машины, искушающие его.
Но даже теперь Стив понимал, что им управляет не гипноз, а нечто куда более опасное. Любовь. Стив следовал велению сердца, которое кровоточило от тоски по сыну.
Стив застыл у открытых раздвижных дверей, и его замутило от зловония, исходящего от ведьмы. Катерина кивнула – неестественно, натужно и как-то по-звериному.
Значит, Катерина вновь материализовалась у него дома. Что ж, совсем неудивительно. Он знал, что так и будет, еще в пятницу, когда нашел Тайлера мертвым.
А сейчас он позвал Катерину, и она явилась на его зов.
Конечно, он ощущал и страх, и нерешительность.
Боже правый, Стив, что ты задумал? Неужто ты решился?
Да, ответил он себе, я пройду через это.
Катерина не отвергла его. Она не шептала.
Она кивнула. Наклонила голову к катышку из человеческих волос, а затем направилась в кухню.
Стив послушно поплелся за ведьмой.
Босые ступни Катерины оставляли черные отпечатки на полу. Если их изучить в лаборатории, подумал Стив, наверное, обнаружишь частицы почвы и бактерии трехсотлетней давности.
Подойдя к задней двери, Катерина притормозила и повернулась к Стиву.
Ясно. Я должен открыть дверь: ведь у нее-то руки цепями обмотаны, сообразил Стив. Однако, приблизившись к ведьме почти вплотную, Стив почувствовал головокружение. Он будто стоял на краю бездны – пропасти, в которую его манила Катерина.
Стараясь не дышать, Стив прижался к стене, вытянул руку и осторожно вставил ключ в замок.
Повернул ручку. Дверь приоткрылась со щелчком, Стив толкнул ее.
Сердце пропустило два удара. Стив отлепился от стены и…
…и задел Катерину.
Я коснулся ее! Коснулся!
Стив подумал, что сейчас он хлопнется в обморок, но ничего не случилось.
Он вроде бы немного успокоился. Ведьма вышла во двор, Стив – тоже.
Подол ее платья колыхался на ветру.
Они вместе шагали по газону.
Стив даже не хотел проверять, видит их кто-нибудь из соседей. Незачем.
В доме Вандермееров горел свет, но Стив почему-то был уверен, что Вандермееры не подойдут к окну.
Ситуация заколдованная – вот и все.
Но на полпути к конюшне Стив внезапно остановился. Какая-то часть его рушащегося сознания понимала, куда ведет дорога, похоже, пыталась спасти его любой ценой. В его воображении развертывались отвратительные картины его гибели и последующие адские мучения.
Стиву почудилось, будто за его глазницами что-то с треском лопнуло.
Мышцы были напряжены до предела, волосы стояли дыбом. Стив размахнулся, врезал себе по губам сжатыми кулаками.
Все то, чего он боялся в течение восемнадцати лет, достигло пика.
Всеобъемлющий ужас нарастал и нарастал.
Стив чуть было не заорал, но тотчас замотал головой.
«Развернись! Беги прочь отсюда! Ты что – думаешь, что она воскресит Тайлера? Ты свихнулся!» – вопил кто-то внутри его.
Нет, возразил себе Стив.
Я не сумасшедший. И это не безумие, а любовь. Катерина показала ему, что такое страдать по-настоящему.
Лишь пережив страдания, мы сможем сделать выбор во имя любви.
Вот в чем вопрос. Он действительно верит, что Катерина способна воскресить Тайлера из мертвых? У Стива не было никаких доказательств – только старая местная легенда в колоритном пересказе Пита Вандермеера да расплывчатое черно-белое пятно на экране Макбука.
Кто-то мог бы заявить, что здесь нет никакой логики и надо руководствоваться здравым смыслом.
Однако все знаки указывали на реальность того, что творилось в Блэк Спринг.
Тайлер озвучил это вслух, когда он и Лоуренс были в лесу, стремглав убегая от призрачного Флетчера.
А Стив получил посмертное послание от сына.
«Помоги мне, папа».
И Стив ощутил ярость по отношению к жалким крупицам разума, которые пытались отвратить его от его намерения. Если есть хоть один шанс из миллиона, он попробует.
Катерина вошла в конюшню, и он ринулся за ней. Услышал, как беснуются лошади. Паладин бил копытами в массивную деревянную дверь, которая уже трещала по швам. Нуала храпела и фыркала как одержимая. После того как в начале ноября обе лошади вырвались наружу, Джослин пригласила мастеров, которые поставили крепкие засовы. Стив надеялся, что они выдержат удары. Попытался усмирить лошадей, но Паладин встал на дыбы, закатив глаза, и продолжил бить копытами, выбивая в двери глубокие вмятины. Стив отшатнулся. Покончить с этим, и к чертям отсюда, пока соседи не врубились.
Катерина терпеливо ждала у верстака в дальнем конце конюшни, не обращая на лошадей никакого внимания. Когда Стив приблизился к ней, она отвела руку – настолько, насколько позволяли путы. Цепь натянулась. Ведьма кивнула в сторону верстака.
Стив не понял, что она имеет в виду. На верстаке стояло ведро и ножовка, под ними – металлический ящик с инструментами.
Рядом лежал болторез, среднего размера.
«Ты что – хочешь своей гибели?» – взмолились последние остатки рассудка.
Ты рискуешь жизнями всех людей – и не только жителей Блэк Спринг! Подумай о своих родных! О жене, о выжившем сыне!..
Опомнись! Ты увидел расплывчатое пятно на экране! При чем здесь любовь?
Это твой эгоизм – и ничего более! У тебя есть Мэтт и Джослин! Они еще живы!
И он опять услышал голос Тайлера:
«Если бы тебе, отец, пришлось позволить кому-то умереть, кто бы это был: твой биологический ребенок или все население городишка Блэк Спринг?»
А затем в его голове прозвучали слова Мэтта, когда тот принес Плетеной Бабе свой вымпел:
«А если приносишь в жертву то, что не имеет для тебя значения, какой в этом вообще смысл?»
И разум Стива померк.
Все, что было накоплено за его прошлую жизнь – кроме, пожалуй, самых основных, примитивных инстинктов, – съежилось и отступило, затаившись в дальних уголках сознания.
Стив взял в руки тяжелый болторез. Перед глазами возник образ, который теперь почти ничего не значил. Как весной он резал трос с замком на велосипеде Тайлера, когда его сын в очередной раз потерял ключ от своего Diamondback Joker. Лезвия болтореза легко справились с современной нержавеющей сталью, и Стив решил, что ржавое железо семнадцатого века тоже не станет проблемой.
Катерина попыталась развести руки.
Стив вцепился в болторез и поднес режущие губки к одному из звеньев цепи.
Неожиданно в его ушах зазвучал чей-то горестный вопль. Стив вздрогнул: сперва он даже не понял, что это его собственные мысли.
Что я делаю, что я делаю, что я делаю…
ЧТО Я ДЕЛАЮ?
И сдвинул ручки.
Раздался лязг, и свободные концы цепи упали на пол конюшни.
Повсюду в Блэк Спринг люди замерли. Они вмиг оторвались от своих повседневных дел, будто услышали отдаленные раскаты грома. Перестали работать, готовить, мыть посуду. Каждого жителя проклятого города пронзила тревога.
Каждый дернулся, словно ощутил, что Катерину почти расковали.
Тем временем Стив продолжал разрезать цепь: перекусив звенья болторезом еще в трех местах, он размотал ее с тела ведьмы.
Катерина медленно подняла руки к своим слепым глазам. А потом махнула Стиву и двинулась к выходу.
Она опять направлялась к дому.
Обезумевшие лошади молотили копытами в двери конюшни, но Стиву было все равно.
Стив не взглянул на свое отражение в зеркале в столовой, когда они с Катериной проходили мимо него, как два призрака. Может, и к лучшему, поскольку если бы он увидел себя, то наверняка бы забился в истерике. То было лицо дряхлого старика с перекошенным ртом и ввалившимися, но широко открытыми глазами – казалось, что они не закроются уже никогда.
Поднявшись в спальню, он нашел маникюрные ножницы и косметический пинцет Джослин.
Катерина ждала внизу, исполненная вечного терпения.
Он встал перед ведьмой, и она поднесла палец к своему рту.
Стив попытался заговорить, но у него срывался голос, и он поначалу не смог издать ни звука. Он прокашлялся.
– Верни моего Тайлера, – просипел он.
Ведьма опять указала на свой рот.
– Прошу. Воскреси его, как воскресила своего сына.
Палец – иссохший, повелевающий, неумолимый.
Стив повиновался приказу.
Он принялся разрезать стежки швов трясущимися руками.
Пинцетом вытянул обрезки нити из ее мертвой плоти.
Попятился, и ее изуродованный рот открылся с тихим причмокиванием.
Катерина задрожала, натужно втягивая в себя воздух.
Жители Блэк Спринг опять почувствовали что-то неладное.
Кто-то вскрикнул. Дети заплакали.
Люди на улице с беспокойством переглядывались.
«Что стряслось?» – недоумевали они.
Но Стив был равнодушен к тому, что происходило снаружи.
Он трудился над левым глазом ведьмы.
Черные ошметки нитей падали на пол.
Синеватое воспаленное веко, покрытое хлопьями высохшей кожи, затрепетало.
Стив принялся за правый глаз.
А когда было покончено и с ним, ведьма отвернулась от Стива.
И она прищурилась, чтобы защитить своего освободителя от себя самой.
Скривившись, как от мучительной боли, Катерина шагнула вперед. Ее тело неестественно выгнулось, и ведьма опять махнула Стиву: дескать, уходи отсюда подальше.
В это мгновение Блэк Спринг завибрировал. Земля заходила ходуном, и у горожан потемнело в глазах. Люди услышали низкий отчетливый гул, будто где-то внизу перекатывалось с боку на бок гигантское чудовище.
Асфальт потрескался, деревья заскрипели.
Печально зазвонили колокола в церкви Пречистого Мета. В Акерманс Корнер овцы Джона Бланшара мигом разбежались в разные стороны. Джейдон Хольст – ему снился кошмар, в котором безликий палач истязал его тело, – заворочался и застонал. В штаб-квартире СГЛАЗ Роберт Грим и Клэр Хаммер ринулись к экрану, который с треском замигал, то выключаясь, то включаясь.
Спустя несколько секунд в Блэк Спринг вырубилось электричество. Взревели аварийные генераторы, но тотчас заглохли – в окнах домов и во дворах мигнули и погасли веселые рождественские гирлянды.
Тьма опустилась не только на Блэк Спринг. Она окутала Хайленд и долину Гудзона, дотянувшись даже до скоростных шоссе и офисных зданий Манхэттена.
Тьма взяла в заложники всех жителей проклятого города, на каком бы расстоянии от Блэк Спринг они ни находились.
В тот момент, когда Катерина открыла глаза, каждый из обитателей Блэк Спринг ощутил невыразимую печаль, смешанную с запредельным унынием. Они увидели перед собой ужасные картины, которые сломили их психику, пробудив в них непреодолимое желание умереть.
Смерть – вот единственный итог их существования!
Те, кому повезло оказаться поближе к городу, поняли, что сила, которая всегда удерживала их в Блэк Спринг, многократно возросла, и они кинулись домой… но были и те, кто не успел спастись. Они вешались в кладовых или, вдавив педаль, мчались в ночь, навстречу своей гибели.
Их машины переворачивались, сминая автовладельцев в лепешку.
В доме на Дип Холлоу Роуд царила тишина.
Стив с отвисшей челюстью смотрел на согбенную ведьму.
Катерина, напоминающая скрюченный иероглиф, стояла неподалеку от него. Она продолжала прикрывать ладонью свои глаза, из которых сочилась нечеловеческая злоба. Она вновь махнула свободной рукой, приказывая Стиву уходить.
У Стива подогнулись колени, и он впал в ступор.
Сотни ледяных игл впились в его затылок, когда он подумал, что сейчас Катерина, наверное, посмотрит на него…
Стив с воплем выбежал из дома и бросился в лес.

Глава 29

В десяти милях от Блэк Спринг, в Ньюбурге, Джослин Грант ощутила первый удар. Списав его на сбой биоритмов, она сразу же забыла о нем.
Однако после второго удара Джослин оторвалась от журнала «Эсквайр», который бездумно листала, и оглядела больничную палату. Все казалось спокойным.
Третий удар оказался сильнее двух предыдущих. Джослин вскочила. Журнал соскользнул на пол.
Мэтт застонал и затряс головой во сне. Джослин пробралась к его койке и положила руку ему на плечо.
– Мэтт, ты меня слышишь? Милый?
Но Мэтт не ответил. Его левый глаз прикрывал ватный тампон, прижатый повязкой. На правом глазу повязки уже не было. Веки мальчик пока не открывал, но прогноз был обнадеживающим.
Джослин боялась за сына. Очнется ли ее мальчик когда-нибудь? Она верила, что так и будет.
Внезапно проблески надежды угасли, и Джослин охватил страх. Случилось что-то плохое. Она в этом не сомневалась. И воображение здесь ни при чем.
Что-то нехорошее витало в воздухе, но Джослин пока не могла ничего понять. Она встревожилась и напряглась.
Она словно настраивала радио, пытаясь найти нужный ей канал и пробиваясь сквозь шум помех.
Джослин посмотрела на настенные часы. Начало шестого. За окнами дул сильный ветер, швыряя пластиковые пакеты на радиаторы машин, сверкающие в свете гирлянд рождественской елки.
Все выглядело нормально, но нормальным не являлось.
В Блэк Спринг что-то произошло, вдруг догадалась Джослин.
«А если дома случилась беда?» – подумала она, похолодев.
Джослин вытащила из кармана мобильник и позвонила Стиву, но муж не ответил, даже голосовая почта не включилась.
Звенящая тишина в телефоне лишь подтвердила ее предчувствие.
Нам надо домой, пока не поздно.
Это настигло ее неожиданно, но Джослин сразу же узнала его, хотя навязчивый образ преследовал ее восемнадцать лет назад, когда они со Стивом пытались сбежать на край света и спрятаться в бамбуковом бунгало на побережье Таиланда.
А она-то думала, что давным-давно похоронила их в глубине своего сознания и старые страхи никогда не выйдут наружу.
Но ведь за последние две недели все изменилось, не так ли?..
Они со Стивом решили, что, в общем-то, живут счастливо.
Глупцы! Как же она заблуждались!..
Тайлера не вернешь, и неизвестно, выкарабкается ли Мэтт.
А видение тем временем трансформировалось. Она увидела, как истерически выдирает у себя пряди волос и разбрасывает больничные бумаги Мэтта, закрепленные на планшете. Еще в воздухе листы складываются в коллаж из фотографий мертвых детей и подростков. На их телах зияют рваные раны.
Следующая картина. Мертвые дети Блэк Спринг лежат на полу палаты. Один из них – Мэтт. Его лицо разодрано, из свежих порезов торчат тлеющие угольки.
А видение опять изменилось. Теперь Джослин увидела себя.
Она – нагая, катается в лужах краски. Когда ее кожа становится красно-черной, к ней подбегает дикий кабан. Блестят кривые клыки, зверь берет ее силой, похрюкивая и топоча копытами, а она визжит от наслаждения.
Джослин понятия не имела, сколько времени она простояла на месте, уставившись в стену и онемев от ужаса.
Образы промелькнули перед ее мысленным взором и угасли.
Единственное, что она ощутила, – слабую, но четкую мысль, что кошмар прекратится лишь вместе с ее жизнью.
Однако она не испугалась: ее душа лишь наполнилась глухой печалью и невыразимой тоской.
Джослин поковыляла к окну на свинцовых ногах. Взяла стул и замахнулась, чтобы разбить стекло.
Палата Мэтта находилась на пятом этаже.
Ей спас жизнь телефон, который внезапно зазвонил. Джослин ошеломленно заморгала. Она еще не освободилась от морока, но немного пришла в себя.
«Неужели я действительно решила свести счеты с жизнью? – испугалась она. – Я хотела выброситься из окна. Что со мной сегодня творится?»
Джослин ожидала увидеть на экране фото Стива.
Но нет, звонил ее отец.
– Папа!
– Ты не спустишься поужинать? Сейчас в кафе не слишком много…
– Мне надо домой! Отвези меня в Блэк Спринг, пожалуйста!
– Но я решил, что ты…
– Я беспокоюсь за Стива, – перебила она отца.
Самое очевидное, что можно сказать сейчас. И немного правды.
– Не получается до него дозвониться.
Она не имела права рассказать отцу, почему именно ей необходимо вернуться в Блэк Спринг. Но чувствовала себя так, словно где-то на юге появился огромный магнит, который притягивал ее сознание.
Похоже, город манил ее: она уже слышала голоса, сливающиеся в стройный хор.
Она должна подчиниться, пока не произошло самое плохое.
– Наверное, свежим воздухом подышать вышел, – доброжелательно проговорил Милфорд Хэмптон. – Джослин, ты просто в отчаянии. Почему бы тебе…
– Папа! Мне нужно ехать домой! Подгони машину поближе! Встретимся у входа.
– Ладно, Джослин, – озадаченно произнес отец.
Джослин нажала на «Отбой».
Соберись, приказал она себе.
Сосредоточься.
Позади нее раздался шорох. Мэтт выдернул из руки иглу капельницы и поднес ее к губам.
Джослин одним прыжком очутилась у койки сына и с криком выхватила трубку из его руки.
Игла полетела на пол вместе с куском пластыря. На простыню потекла тонкая струйка крови.
– Мэтт, милый, успокойся, – взволнованно проговорила она. – Мы сейчас поедем домой. Все будет хорошо.
Но мрак, который бурлил где-то внутри ее, не рассеивался.
Теперь он стал еще сильнее.
Вероятно, неведомая сила завладевала и Мэттом. Джослин выдернула скользкую трубку принудительного питания из носа Мэтта и кинула ее на одеяло. Она действовала осторожно, преодолевая порывы безумия, схожие с приступами тошноты.
С трудом нацепила на одеревеневшее тело Мэтта футболку с капюшоном – с третьего раза, вдобавок едва распутав рукава, так дрожали у нее руки.
Выглянув в коридор, она заметила кресло на колесиках. Джослин, не раздумывая, закатила его в палату. Затащила на него Мэтта, обула сына в кроссовки и поставила ноги сына на подножки кресла.
Мэтт не шелохнулся, он вроде бы ничего не осознавал, но его пальцы впились в подлокотники, а единственный широко открытый глаз, жемчужно-белый, слепо и напряженно глядел вперед.
Он пытался совершить самоубийство, а теперь и ты тоже, подумала она.
Мальчик всего неделю за пределами Блэк Спринг, а ты приехала сегодня утром.
Еще слишком рано, чтобы ее проклятие погубило тебя здесь и сейчас.
Что же это означает? И что за удары ты ощутила несколько минут назад?
Джослин обмотала ноги Мэтта простыней и одеялом и взяла со столика глазные капли.
В надежде, что в коридоре будет пусто, вытолкнула из палаты кресло, на котором сидел Мэтт.
Увы, у автомата с напитками стояли две медсестры. Женщины о чем-то болтали. Подавив желание бежать, Джослин направилась к лифтам, толкая кресло перед собой. Нажала кнопку. Когда звякнул сигнал, возвещая о прибытии лифта, и дверцы разъехались в разные стороны, Джослин окликнули:
– Мэм?
И еще раз, гораздо громче:
– Мэм!
Стиснув зубы, Джослин решительно втолкнула кресло в кабину.
Медсестры приближались. Только бы успеть!..
Джослин ударила по кнопке первого этажа, и лифт плавно поехал вниз.
Возгласы медсестер стихли.
В приемной столпился народ, и никто не обратил на них внимания. Джослин пробиралась к выходу. Заталкивая кресло между створок вращающихся дверей, принялась искать взглядом «Тойоту». Машины не было.
Ветер начал трепать одеяло на ногах Мэтта. Джослин ощутила, как перед ней снова открывается темная бездонная пропасть.
Чтобы отвлечься, в сотый раз набрала номер Стива и снова не дозвонилась.
– Проклятье! – крикнула она в полнейшем отчаянии и раздражении.
Через некоторое время подъехал ее отец. Она распахнула дверцу, не дожидаясь, пока машина притормозит.
Мистер Хэмптон вытаращил глаза, пока она усаживала Мэтта на заднее сиденье (мальчик был как тряпичная кукла и вообще ни на что не реагировал).
Джослин быстро захлопнула дверцу и посмотрела на отца.
– Джослин, какого черта? И почему ты взяла с собой Мэтта?
– Поехали!
– Но его не выписали из больницы. Джослин, ты не в себе, и я тебя понимаю. Давай отвезем его обратно, нельзя, чтобы…
– Не смей оставлять нас здесь! – заорала Джослин, и мистер Хэмптон отшатнулся. – В Блэк Спринг случилось что-то очень плохое! Мэтт должен попасть домой! Поверь мне!
– Но что? – спросил ее отец. – Скажи мне, что происходит?
– Я не могу. Но все связано со Стивом. И с нами.
Она разрыдалась и уронила голову на руки. Мистер Хэмптон обескураженно переводил взгляд с дочери на внука и обратно. Сквозь слезы Джослин впервые увидела, насколько он старый и уставший. Трагические события последней недели оставили на его лице неизгладимый след.
– Ладно, дочка, мы поедем в Блэк Спринг, если ты хочешь. Выясним, как дела у Стива, и когда найдем его, то вместе с ним вернемся в больницу. Эта суета Мэтту не на пользу.
И отец Джослин вырулил на разворотный круг.
– Но ты должна будешь все мне объяснить.
– Спасибо, папа, – выдохнула Джослин, вжимаясь в спинку сиденья в полнейшем изнеможении.

Они выехали из центра Ньюбурга и погнали к шоссе девять В, которое огибало крупный парк. Джослин впилась взглядом в цифровые часы на приборной панели.
Семнадцать сорок три. Джослин вздохнула. Ее голова отяжелела, череп сдавило изнутри. Безумие растекалось по жилам, словно яд.
В Таиланде было плохо, но зато они успели спастись, хоть и находились на другом континенте.
А что будет с ними сейчас?
Почему Стив не отвечает? Во что он ввязался? И что за сила вырвалась на свободу, если ее обуяло такое невыносимое отчаяние? Мысли плыли в ее сознании, как облачка в небе. Мозг отказывался переносить пульсирующую боль, он с трудом воспринимал реальность.
Мир утекал в бездонную зловонную дыру скорби. Воля к сопротивлению была сломлена. Джослин хотела умереть. А Мэтт, бедный Мэтт!..
Мальчик не сумеет справиться с кошмаром.
– Джослин!
«Тойота» завиляла, Джослин и Мэтта начало болтать из стороны в сторону.
Джослин очнулась, но тут же провалилась обратно в липкий дурман. Потрясла головой и поняла, что наматывает ремень безопасности на шею Мэтту, чтобы задушить его – в порыве материнской любви.
Ведь она просто хотела спасти его…
Ощутив очередную вспышку животного ужаса, Джослин отпустила ремень.
Оно околдовывает тебя. Гипнотизирует тебя. Как только ты окажешься в его власти, оно заставит тебя совершить самоубийство. Наверное, так она сделала с Тайлером.
«Тойота» резко затормозила у обочины.
– Что с тобой происходит, Джослин! – закричал ее отец, поворачиваясь к дочери.
– Ох, папа, не знаю, – пробормотала она.
Мистер Хэмптон был потрясен.
Джослин хватала ртом воздух. В широко открытых глазах застыла мольба.
– Быстрее, папа! Прошу тебя!.. И говори со мной… говори!
– Что, в конце концов, случилось, Джослин?
Джослин промолчала. Она не могла признаться отцу, почему умер Тайлер, – и теперь ситуация повторилась.
Она очень жалела об этом и надеялась, что позже расскажет ему всю правду.
Он должен знать – и плевать, если она нарушит правила. Блэк Спринг лишил его старшего внука. Но сейчас самым важным было вернуться в город, и она чувствовала, как сила утаскивает ее вниз…
– Пожалуйста, не задавай вопросов, – выдавила она. – Я тебе потом объясню. Пожалуйста, говори со мной, ладно, папа?
В ее словах было нечто такое, что убедило мистера Хэмптона. Он мрачно кивнул. Пусть будет так, как сказала Джослин.
Вскоре «Тойота» свернула на шоссе двести девяносто три, в сторону Блэк Спринг.
– У меня было плохое предчувствие. Я нервничаю из-за Стива, – произнес мистер Хэмптон. – Вам надо вместе быть, особенно сейчас. Я за него беспокоюсь. Он не справляется. Никто не справляется, будь оно проклято, это гнилое и мерзкое дело, но…
Благие намерения мистера Хэмптона пошли прахом. Он допустил фатальную ошибку, продолжая говорить, не дожидаясь, пока ответит Джослин…
Глаза его дочери утратили блеск, Джослин поникла и уставилась в пол.
Неподалеку от оранжевого дорожного знака, обозначающего съезд на Дип Холлоу Роуд, Джослин и Мэтт синхронно принялись колотиться головами о дверцы «Тойоты».
Мистер Хэмптон вполголоса выругался и покосился на Джослин, вцепившуюся в ручку двери. Он ударил по тормозам, руль крутанулся у него в руках – да так, что обожгло ладони.
«Тойота» с визгом затормозила.
Все трое повисли на ремнях безопасности.
– Папа, помоги мне, прошу…
Джослин одеревенела от страха. У нее на лбу была рассечена кожа, по ее лицу текла кровь. Она обняла Мэтта и начала укачивать сына.
Мистер Хэмптон молчал. Его подташнивало. Драма, которая разворачивалась у него на глазах, была за пределами его понимания, но он ощущал важность ситуации и собственную ответственность.
Но внезапно его озарило, он догадался, что причина кроется в Блэк Спринг.
Тайна Блэк Спринг затаилась где-то в лесу, в ночи.
Почему-то мистер Хэмптон сразу уверился в том, что если не узнает, что это за тайна, то нисколько не пожалеет.
Спустя несколько секунд «Тойота» продолжила свой путь.
Джослин открыла окно и ощутила на лице поток морозного воздуха. Голова немного прояснилась. Блэк Рок Форест окутала тьма. Фары «Тойоты» освещали лишь дорогу. Можно было предположить, что в Блэк Спринг ничего не изменилось, но Джослин чувствовала, что это обман.
Ничего, когда они доберутся домой, то будут в безопасности, что бы это ни означало.
Нет смысла рассуждать о том, что стряслось. Они вот-вот будут в эпицентре событий.
Впереди появился баннер «ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ В БЛЭК СПРИНГ». И Джослин словно парализовало.
Мистер Хэмптон убрал ногу с педали газа.
– Я не хочу ехать в Блэк Спринг, – пробормотал он.
– Папа?
– Я… знаешь, милая… У меня еще есть дела… в Ньюбурге. Ага… мне пора в Ньюбург.
И мистер Хэмптон начал незамедлительно разворачивать машину. Раздался треск, и «Тойота» едва не съехала с дороги в кювет.
– Папа… нет! Нам надо ехать дальше!
Но отец не слушал ее. Он что-то неразборчиво проворчал, и от звука его голоса Джослин похолодела. Мышцы его лица напряглись, а в глазах сверкнул проблеск понимания.
Похоже, сила, которая тянула ее в Блэк Спринг, сейчас заставляла ее отца бежать отсюда.
Нет, он не ее отец. Он – Пришлый.
Джослин рывком распахнула дверцу машины и вытащила Мэтта наружу.
Они не поедут в Ньюбург. Это прямая дорога в могилу.
– Папа, прошу… – взмолилась она.
– Прости, Джослин, – ответил он, обернувшись и смерив ее чужим взглядом. – Я очень занят. Я вспомнил, что мне надо срочно лететь в Атланту.
«Тойота» понеслась в сторону Ньюбурга. Задняя дверца так и осталась открытой: она захлопнулась, лишь когда машина проехала сотню футов.
Джослин что-то закричала вслед, но это было бесполезно.
В свои тринадцать Мэтт был еще практически ребенком, еще не вошедшим в фазу бурного роста, но сейчас Джослин ощутила весь вес обмякшего тела сына в своих руках. Она точно спятит, пока его до дома дотащит, но выбора нет. По крайней мере, им надо пересечь границу города. Стиснув зубы, она взвалила Мэтта себе на спину и двинулась вперед.
Перед ними раскинулся Блэк Спринг.
По другую сторону от баннера – как раз около Хайленд Фоллз – горели уличные фонари. Тусклый свет отражался в воде Длинного Пруда, протянувшегося вдоль дороги. Но в самом Блэк Спринг царила чернильная тьма, в которой возвышались едва различимые силуэта домов и деревьев. Не было видно даже единственного светофора на въезде, только слышалось, как он поскрипывает на ветру. Электричество вырубилось, подумала Джослин.
Она продолжала вглядываться в темноту, которая по мере приближения к городу становилась все гуще и гуще. У Джослин заныло сердце.
Здесь, на окраине, контраст был особенно разительным. Казалось, что захолустный уголок превратился в черную дыру, перемалывающую пространство и время. Пожалуй, Блэк Спринг мог искривить любой лучик и погубить любое живое существо.
Из горла Джослин вырвался стон. Она знала, что ей надо раствориться во тьме – и, возможно, именно там она обретет спасение и поможет Мэтту.
Когда Джослин миновала баннер, мрак поглотил ее и Мэтта.

Глава 30

Горожане столпились на улицах. Почти как на Новый год, когда все выходят из домов, чтобы обменяться поздравлениями, – вот только фейерверки не озаряли все вокруг.
Обитатели Блэк Спринг держали в руках фонари, свечи или сделанные из подручных материалов факелы. На землю, прихваченную морозом, падали изломанные тени. И радости тоже не было. Первоначальный шок исчез, его сменил неумолимый страх, лишь подогреваемый слухами, которые распространялись по Блэк Спринг, как лесной пожар.
– Она нашла себе новую жертву?
– Хуже, что в шестьдесят седьмом…
– Скажи мне, ты ведь так не считаешь?
Их глаза поблескивали, будто ртуть. Люди казались затравленными. У многих ломило кости, но лишь некоторые поплелись домой.
Большинство же вообще не думало расходиться. Они хотели знать правду.
В штаб-квартире СГЛАЗ Роберт Грим и Марти Келлер лихорадочно возились с аварийным генератором, пытаясь его запустить.
Похоже, в Блэк Спринг случился коллапс.
Пропало давление в водопроводе, рухнула телефонная сеть, даже проводная. К счастью, Wi-Fi еще можно было словить.
Лучше и не думать о последствиях, не хватало еще впасть в ступор, с нарастающей тревогой подумал Грим. Сейчас его задача номер один – восстановить работу штаб-квартиры. Если им это не удастся, то можно будет попрощаться с прежним комфортом.
Значит, камеры наблюдения, приложения СГЛАЗ и система оповещения действительно гроша ломаного не стоят? Неужели все рухнуло?
У нас больше не получится поддерживать глобальную иллюзию безопасности, понял Грим, мы окончательно провалимся в Средневековье, а то и в преисподнюю.
Он очень сомневался в том, что они выкрутятся.
Аварийный генератор заупрямился. Даже искры нет. В дрожащем свете фонаря Марти возился с топливным насосом. Его лоб блестел от пота. Они проверяли проклятую штуковину три недели назад, и тогда она работала как часики. Это обескураживало. Сколько бы они ни пытались, бывший туристический центр «Пополопен» пребывал в темноте. Мысли Грима замельтешили в голове.
Что же это был за удар? Что почувствовал каждый из нас?
На перекрестке рядом с церковью Пречистого Мета атмосфера накалялась. Уоррен Кастильо носился туда-сюда, пытаясь совладать с ситуацией. Он был вынужден продираться через толпу взвинченных горожан. Люди хватали его за рукава, задавали вопросы, но у него не было ответа. Он не мог утешить эти отчаявшиеся души.
В полшестого в «Пойнт Ту Пойнт» набилась пара сотен человек. Служащие отеля нашли канделябры и зажгли свечи. Уоррен выяснил, что некоторые примчались в Блэк Спирнг с такой скоростью, будто за ними гнался сам дьявол, – и заперлись в своих дома.
Лишь сейчас они осмелились покинуть свои жилища.
Поначалу он отмахнулся, решив, что у страха глаза велики. Но потом увидел «Шевроле» Рэя Даррела с надписью «Срочная Покраска». Автомобиль стоял поперек Дип Холлоу Роуд со включенными фарами, свет которых рассекал тьму. Блокада. Показалась фигура Даррела, он приблизился к толпе и воздел руки.
– Не выходить из города! – крикнул он. – Нам угрожает опасность! Слушайте меня! Оставайтесь в Блэк Спринг!
Толпа забурлила.
– О чем ты говоришь? – спросил кто-то.
– Никому нельзя отсюда уходить! Мы можем окочуриться!
Уоррен протолкался вперед и зашипел на Даррела:
– Ну-ка полегче, чувак. Что ты мелешь?
– У них есть все причины бояться, – совершенно искренне ответил Даррел, и Уоррен вдруг понял, что маляр и сам до смерти перепуган.
– Что случилось?
– Между прочим, приятель, я видел, что у Круглого Пруда полный порядок с электричеством. Но как только я сел в машину и собрался выехать из Блэк Спринг, что-то… что-то остановило меня. Не знаю, как это описать. Будто поперек дороги натянули невидимые резиновые жгуты, которые сразу тянут тебя обратно. Клянусь, парень! Представляешь, какой кошмар? И ты их чувствуешь…
У него дрогнул голос.
– Я еще не успел до поля для гольфа доехать, а уже захотел застрелиться. Просто хотел вытащить из багажника мой «Ланкастер» и размозжить себе голову. А у меня трое детей, я в жизни не думал о таком.
Он помолчал.
– Все очень скверно, – добавил Даррел. – Без дураков, Шерлок.
Его слова будто стали сигналом для остальных, что пора терять рассудок. Эффект домино. Зашептал один, заголосил другой, пара человек вспомнили про супругов или родных, которые не вернулись с работы. Паника нарастала. Она прокатилась по толпе как волна.
Уоррен озирался по сторонам. Он не узнавал своих знакомых, горожан, рядом с которыми родился и вырос. Его тело одеревенело настолько, что он не мог заставить себя пошевелиться. Его обучали не поддаваться страхам, слухам и суевериям. Он попытался заставить себя актуализировать свои эмоции, чтобы можно было проанализировать их и отмести, поскольку в них не было ни капли здравого смысла. Но не смог. Что, если на сей раз все было обоснованным? Вдруг они действительно отрезаны от остального мира и окутаны тьмой? Быть может, в Блэк Спринг никогда не наступит утро и никто из них не увидит рассвет…
Что еще припасла им эта бесконечная ночь?
С востока донеслись громкие вопли. На небе не было ни луны, ни звезд, и на Дип Холлоу Роуд царила кромешная темнота.
«Что там стряслось?» – подумал Уоррен, уставившись в одну точку.
Ветер трепал его волосы. Глаза Уоррена заслезились, он замерз, но не мог уйти отсюда.
Ночь принадлежала Катерине.
Мысль пришла будто из ниоткуда… и он понял все.
Тьма извергла из себя троих мужчин. Они бежали к толпе, размахивая руками и продолжая что-то орать. Спотыкаясь, они постоянно оборачивались на ходу, словно их преследовал призрак или кто-то похуже. Очутившись в круге света факелов и фонарей, они чуть притормозили перед горожанами.
Физиономия одного из мужчин напоминала клоунскую маску. Он расцарапал себе лицо ногтями до крови – свежие отметины расходились в разные стороны, как солнечные лучи.
– Ее глаза! – закричал он. – Они открыты! Мы сами видели, она была там! Спасайтесь от ведьмы! Бегите!
Настал роковой час Блэк Спринг.
Обитатели города, запертые в Блэк Спринг и изнуренные злыми чарами, кинулись врассыпную.
Злой рок сделал их пленниками этого места, и никто не возвысил голоса своего выше голоса ближнего своего. Никто не страдал менее, чем ближний его. А в хаосе были свои правила, некая безумная солидарность. За считаные секунды иллюзия человеческой индивидуальности рассеялась, и в коллективном сознании Блэк Спринг воцарилось лишь одно желание. Люди стали сутью Блэк Спринг, и Блэк Спринг пал. С предсмертным воплем, первобытным. Прочь! Прочь от ее злого глаза!
Масштабы катастрофы были неописуемы. Люди мочились под себя, орали до хрипоты, давили друг дружку и молили небеса о пощаде. Дергали соседей за руки и за волосы. Чтобы новости распространились, не нужно было никакого приложения: через минуту живущие на окраинах Блэк Спринг уже были в курсе.
Однако Катерина не появлялась. Она, вероятно, была чем-то занята.
Но людям не хотелось знать, что она делает. Кое-кто схоронился в своих домах, причем многие принялись заваливать окна и двери чем придется. Срывающимися голосами читали молитвы. Были те, кто вскрывал себе вены или проглотил содержимое всей аптечки.
В принципе, каждый из них подозревал о том, что конец света может наступить. Даже самые наивные из них порой думали о подобном развитии событий.
Правда, никто из горожан не сумел бы предсказать, что последует дальше.
И они поняли, что умереть, не узнав этого, было лучше, чем попасть в кошмар наяву.
Те, чей инстинкт выживания был сильнее, пытались пересечь границу Блэк Спринг, но тотчас поворачивали обратно, осознавая, что они в ловушке. Рэй Даррел не ошибся: бедняги, которым удалось уйти дальше, сгинули во тьме.
К семи часам вечера на улицах гуляли лишь ветер и тени. Ожидаемая месть Катерины почему-то не свершилась, и люди попросту умирали под воздействием собственных страхов.
Одним из первых, кто поддался этому, стал Колтон Мэзерс. Глава Совета истово верил, что самоубийцы прямиком отправляются в ад, но Господь послал ему видение.
Когда началась паника, Мэзерс молился, с порога церкви он узрел дрожащую картину старых хижин и убогих ферм времен колонистов. От них исходило ощущение полнейшей изоляции, нечестивости и смерти, а Катерина ван Вайлер стояла неподалеку от Мэзерса – непоколебимая, как статуя.
Этой иллюзии Мэзерсу оказалось достаточно: он сразу же поверил, что Всеблагой Господь навсегда оставил Блэк Спринг.
Адский огонь станет исцеляющим бальзамом по сравнению с тем, что уготовано им здесь. Поэтому пастырь – а Мэзерс всегда считал себя таковым – покинул свое стадо. Он отправился домой и спрыгнул с балкона, переломав себе кости, и умер, истекая кровью.
Когда горожане узнали про участь главы Совета, то многие сочли это проявлением неслыханной трусости.
А Катерина?
Никто даже не представлял, где она.
Они не понимали, чего она хочет.
Джеки и Кларенс Хоффман спрятались в своем коттедже на Аппер Минерал Вэлли вместе с детьми, Джоуи и Наоми. В просторной кухне царил чудовищный беспорядок. Свечи озаряли панорамные окна, заваленные досками: хозяева страстно любили литературу, но сейчас разрубленные книжные полки понадобились им для другой цели.
Тем не менее ровно в двадцать три пятнадцать пламя свечи заколыхалось. Возможно, декабрьский ветер нашел себе лазейку.
Все свечи разом погасли. Спустя мгновение на кухне материализовалась Катерина.
Джоуи и Наоми как раз сидели в противоположном углу кухни, преодолев усталость и играя в «Энгри Бердс» – благо аккумулятор еще не сел. Катерина отгородила их от родителей. Ведьма отбрасывала на стену причудливую тень.
Джоуи выпустил из рук айпод. Гаджет упал на пол, и экран разбился вдребезги.
Однако в темноте еще можно было различить расплывчатые силуэты Джоуи и Наоми. Они подползли к двери (тоже заваленной разрубленными книжными полками), а ведьма нависла над ними. Джеки закричала. Кларенс Хоффман попытался протиснуться к детям, прижимаясь к кухонному столу, но ведьма повернулась и зашипела на него, как рассерженная кошка.
Кларенс ощутил на себе нечеловеческий и злобный взгляд Катерины. Он отпрянул, словно его огрели кирпичом по голове, и обнял жену, которая рвалась к Джоуи и Наоми.
– Прошу, не причиняй вреда моим детям! – взмолилась Джеки. – Они невинны, как были невинны твои дети, Катерина! Боже мой, что она делает? Джоуи, скажи мамочке, что она делает!
– Она… мамочка, кажется, она что-то нам дает.
– Не прикасайтесь! – взвизгнул отец.
– Что это?
– По-моему, луковица.
– А у меня – морковка! – выпалила Наоми.
– Ничего не трогайте! – завопил Кларенс.
Но Джеки толкнула мужа локтем в бок.
– Не выводи ее из себя, Кларенс, – прошептала она. – Может, она добра желает…
Катерина не шевелилась. Она явно пыталась чего-то добиться от Хоффманов.
Джеки Хоффман вдруг подумала, что если ведьма принесла овощи в подоле платья, то они наверняка были выкопаны из земли аж в тысяча шестьсот шестьдесят пятом году. Возможно, они до сих пор сохранились благодаря какому-нибудь колдовству, кто его знает? Разумеется, ведьма предложила ее детям не глянцевые овощи в упаковке, которые они брали из холодильника в супермаркете.
Наоми не любит морковку, ну и что с того? Надо подчиниться Катерине – иначе она их не оставит.
– Ладно, милые, съешьте по кусочку.
– Но, мамочка…
– Ничего, малышка. Давай же!
– Но я не хочу, мамочка, – заныла Наоми.
– Ешь чертову морковку!
Наступила тишина, которую нарушил хруст. Джеки предположила, что Джоуи начал грызть луковицу. Воодушевленная отвагой старшего брата, Наоми откусила кусочек морковки и принялась медленно его жевать.
– Сладкая! – сквозь слезы воскликнула Наоми. И с жадностью набросилась на морковь.
Все вокруг переменилось – быстро и очень странным образом.
Впоследствии Кларенс и Джеки Хоффман так и не смогли окончательно сойтись во мнениях, что именно произошло. Они лукавили: оба супруга прекрасно запомнили те ужасающие мгновения, когда Катерина взяла их детей за руки, однако у них не хватило смелости признаться друг другу в том, что их мир настолько исказился.
Хотя, возможно, им все померещились, поскольку Хоффманы стали жертвой коллективной галлюцинации.
Так или иначе, но Наоми и Джоуи прогрызли разрубленные книжные полки, закрывающие выход, а затем повернулись к своим родителям. Дети смахивали на одержимых: их окровавленные рты были изодраны и наполнены щепками, а в светящихся глазах не отражалось ничего, кроме пустоты. Этот свет шел будто ниоткуда.
Бредовая картина, и, конечно же, видение, поскольку Джоуи оказался облачен в старинный кожаный жилет, а Наоми – в мешковатое длинное платьице.
А когда Кларенс и Джеки подошли ближе, то увидели, что баррикада и дверь сгнили и осыпались, будто на древесину напал отряд древоточцев. Дети исчезли, и по кухне гуляли сквозняки. Джеки завопила во все горло, но не посмела выйти на улицу, чтобы искать пропавших детей. Она поняла, что здесь действуют силы, которые не подвластны простому смертному.
Кстати, многие горожане, которые отважились выглянуть сквозь щелку между занавесками, видели, как эта троица шествовала по улицам Блэк Спринг.
Ведьма напоминала обычную тень, но ее глаза и впрямь были открыты.
Некоторые узнали детей Хоффманов и дивились их внешнему облику. Приближались предрассветные часы, и все больше людей видели мальчика в куртке-дублете и коротких штанишках и девочку в плаще из толстой ткани и платке на голове. Хотя их глаза казались остекленевшими, они шли вместе с ведьмой по своей воле.
Кое-кто даже утверждал, что Наоми держала в руке маленькую ветряную мельницу на деревянной палочке. Вертушка дребезжала на ветру, а ребенок радостно смеялся…

Незадолго до рассвета в спальне Гризельды Хольст появилась ведьма.
Вонь протухшего мяса из лавки распространялась по дому, как отвратительное марево, но у Гризельды не хватило духу, чтобы спуститься и выбросить его. Вечером Джейдон заснул рано, прибитый изрядной дозой литиевой соли, и едва осознавал, если вообще осознавал, что происходит. В отличие от его матери. Господь свидетель, Гризельда приготовилась к тому дню, когда Катерина откроет свои глаза… но теперь, когда это случилось, ее охватил спастический паралич. Какая неожиданность! А ведь ее не предупредили! Неужто Катерина действительно оставила ее?
Гризельде требовалось время, чтобы обдумать свое будущее, но она не могла сосредоточиться: мысли не шли ей на ум. От любого ночного звука, будь то скрип половиц или стук ветки в окно, Гризельда вставала и начинала ходить по коридору с огарком свечи в дрожащих руках. Тени на стенах казались ей призраками, и она никак не могла отогнать страх.
Конечно, усталость взяла над ней верх, и Гризельда в изнеможении уснула, но этим дело не кончилось. С каждым вдохом вонь протухшего мяса наполняла ее легкие и проникал в поры тела Гризельды.
И она не увидела ведьму, которая возникла около кровати.
Гризельда лишь что-то пробормотала во сне, когда ее единственная подруга дала ей то, чего она столь страстно желала в течение долгих лет.
А ведь Катерина дала ей развернутый ответ. Ведьма наклонилась к спящей женщине, и широко распахнутые глаза впились в лицо Гризельды. Но хозяйка мясной лавки не сумела проснуться: она заворочалась, обливаясь потом, и уткнулась носом в подушку.
Сейчас она находилась в самом худшем из своих кошмаров, где звучал некий женский голос. Но это были не слова, сказанные вслух, и даже не какой-то мертвый язык. Катерина безмолвно общалась с Гризельдой и исповедовалась перед ней. Та слушала ее, как крыса в клетке, внимающая болтовне дрессировщика, но не способная ничего понимать…
Катерина поведала ей о мире и о том, что значит быть изгнанной из него, об обмане и о выборе, который ты делаешь во имя любви. И она говорила о том, как тебя разрушает необходимость принести в жертву своего родного ребенка – в обмен на жизнь другого, который столь же дорог тебе.
Когда Гризельда очнулась и села на кровати, сквозь занавеску уже просачивался серый рассвет. Ночью она скинула одеяло на пол и теперь с отвращением созерцала свое рыхлое тело воскового цвета – не любимое другими и ею самой. Гризельда уже позабыла, что такое – сделать выбор во имя любви.
Теперь ею владел мощнейший инстинкт самосохранения.
На улице слышался говор людей, собравшихся на городской площади, и Гризельде пришла в голову занятная мысль. Наверняка она сможет спасти себя, принеся в жертву Катерине своего Джейдона…
Хозяйка мясной лавки оказалась весьма бестолковой.

Глава 31

– Нам крышка, – произнес Уоррен Кастильо, вернувшись в штаб-квартиру.
Грим кивнул, не в силах посмотреть в глаза другу.
У Кастильо был голос перепуганного ребенка, который зовет свою мать ночью, пробудившись от кошмара. Грим пожертвовал бы своей правой почкой, если бы это помогло создать для него и Уоррена иллюзию безопасности. Да хоть прямую кишку, если потребуется.
– Уоррен, я ценю то, что ты вернулся, но если ты хочешь быть сейчас рядом с женой, я тебя пойму.
Уоррен с трудом сдерживал эмоции, но постарался собраться.
– Нет, я остаюсь. Мы нужны Блэк Спринг.
И тогда Грим сделал то, что было совершенно не в его духе, то, чего не мог представить себе ни при каких обстоятельствах. Он крепко обнял Уоррена. Неуклюжий жест, но он придал силы им обоим. Учитывая все обстоятельства, а в особенности кромешную тьму, Уоррен сказал правду. Их шансы пережить апокалипсис были практически равны нулю.
Лихорадочно пытаясь придумать план действий, он ощущал, будто его мозг пронзали шрапнелью.
Неожиданно в его голове прозвучал вопрос Берта Делароза.
«Чего от вас добивается проклятая ведьма?»
Конечно же, отмщения, подумал Грим.
В СГЛАЗ не имелось никакого чрезвычайного плана на случай Судного Дня – ведь никто из них попросту не понимал, как станут развиваться события. Едва заходила речь о том, что однажды надо будет эвакуировать население Блэк Спринг, сотрудники СГЛАЗ тут же впадали в уныние.
Грим сжал губы. Этот путь не для них, будь он проклят.
Он немедленно отправил Клэр Хаммер разыскивать электрика Эдди Мак-Конроя, дабы выяснить причины аварии. Увы, вскоре стало ясно, что Блэк Спринг отрезан от остального мира именно благодаря ведьмовству, будь оно неладно.
Водопровод и телефонные линии тоже не работали. Как и газоснабжение.
Конец был близок.
К девяти часам вечера Роберт Грим убедился в том, что Блэк Спринг отбросило в семнадцатый век, и это повергло его в такой шок, что он не мог четко осмысливать последствия катастрофы.
А если ее глаза откроются и она начнет произносить заклинания, то мы сразу умрем.
Соберись! Думай о хорошем. Думай о детях. Черт!
Грим сцепил пальцы на затылке и хрустнул суставами.
– О’кей. Нам нужна подмога. Другого способа нет. Вест-Пойнт.
Клэр с жаром возразила ему:
– Роберт, нельзя принимать такое решение без Колтона Мэзерса…
– А куда он провалился, этот Колтон Мэзерс? – рявкнул Грим и посмотрел на высокий лоб Клэр, который всегда сбивал его с толку.
Клэр так туго стянула волосы на затылке, что, казалось, еще немного, и кожа на ее лице лопнет и начнет слезать с черепа, и Клэр придется зашивать.
– Старикан куда-то сгинул! Значит, теперь я здесь главный!
Клэр отпрянула. Грим едва сдержал желание сдернуть эластичную ленту с ее волос, чтобы растянутая кожа не разъехалась в стороны. Он отвернулся от Клэр, подвинул поближе кемпинговый фонарь и уставился на старенький коротковолновый радиоприемник. Попытался включить его негнущимися пальцами.
Мертвая тишина, во всех диапазонах.
Подошла Люси Эверетт со спутниковым телефоном в руке.
– Не могу ни с кем соединиться, Роберт…
– Давай сюда!
Он выхватил телефон.
– Это же спутник! Он не имеет никакого отношения к местным сетям связи!
Грим набрал номер на клавиатуре телефона, посмотрел на экран и в ярости швырнул аппарат в угол. Колючая проволока, подумал он, пытаясь успокоиться, но его сознание взбунтовалось.
Ведьма угрожает им.
Катерина – паранормальная бомба с часовым механизмом.
– Роберт, остынь! – взмолилась Клэр.
Грим взглянул на ее лоб и – о, чудо! – сумел удержаться от истошного вопля.
Марти Келлер совсем расклеился. После того как вернулся Уоррен с ворохом плохих новостей, мальчишка взбесился. Он кидался на стену, дико размахивал руками и брыкался. Люси и Грим тщетно пытались усмирить бедолагу.
Из его рта потоком неслись ругательства и невнятные возгласы. Когда Марти удалось чуть-чуть прийти в себя, он извинился перед ними хриплым шепотом.
Марти признался коллегам, что боится темноты, поскольку у него от этого начинается клаустрофобия. Но Грим догадался, что о самом главном Марти умолчал.
Он страшился смерти, разгуливающей по улицам города.
Сейчас Марти сидел на полу, привалившись к стене, с фонарем MagLite в одной руке и полупустой бутылкой теплой водки Smirnoff – в другой.
– Нам надо прибить ее, пока она нас не стерла в порошок, – заявил Марти.
У парня уже язык заплетался.
– И каким образом? – раздраженно буркнул Грим.
– Нужно застать ее врасплох.
Слова из уст Марти, успевшего основательно приложиться к бутылку, прозвучали вполне логично.
– Как мальчишки, которые ее камнями побивали. Она не сообразила, к чему дело идет. Она не видела их. Пулю в голову – вот что я скажу. И тогда у нас появится шанс выжить.
Грим нашел в себе силы, чтобы не сорвать свой гнев на Марти, – и то хорошо.
Это укрепило его уверенность в том, что он не бесхребетный и не лишился рассудка. По крайней мере, пока.
– Люди пытались убить ее еще триста лет назад – и даже позже, когда она стала настоящей ведьмой, – ответил он. – Сечешь, приятель? Ты действительно не врубаешься, что ли? Молокососы смогли побить ее камнями, потому что она позволила им это сделать! Она так пожелала! Захотела, чтобы наши моральные устои рухнули. Она все придумала заранее. Кровоточащий ручей, суд, порношоу с бичеванием на площади, смерть Тайлера… это лишь этапы нашей окончательной гибели. А теперь она нашла молодчика, который снял ее швы.
– Как думаешь, кто на такое осмелился? – поинтересовалась Клэр.
– Джейдон Хольст? – предположил Уоррен. – Я бы нисколько не удивился. Или его мать, безумная вдовушка мясника! Гризельда смогла бы помочь ведьме – в качестве мести за то, что сделали с ее сыном.
Клэр покачала головой:
– Вряд ли. Она не только одержима Катериной, но и жутко боится ее.
– По-моему, это отец Тайлера Гранта, – заявил Грим.
– Стив? Но почему?
– Не знаю, – проворчал Грим, нахмурившись.
Он посмотрел на главный экран, который по-прежнему не работал.
В углу раздался шорох. Люси тоже что-то услышала и вздрогнула.
– Вероятно, потому, что он последний, от кого можно было бы ожидать такого, – добавил Грим.
– Странно, – пробормотал Уоррен, пожимая плечами.
Грим продолжал шарить глазами по помещению.
Кто же там затаился в углу? Что еще за напасть?..
И тут Грим различил тень, которая отделилась от стены. Спустя долю секунды тень обрела форму, и Грим понял, что по комнате крадется жилистый зверек. Наверняка его шерсть кишит блохами, оторопело подумал Грим.
Роберт даже не успел ничего сказать вслух – Марти вскрикнул, и фонарь покатился по полу. Раздался цокот коготков, и луч света высветил громадную крысу.
Размером с молодого кота, решил Грим.
– Вот стерва! Она меня укусила! – заверещал Марти и вскочил, выставив перед собой руку.
Кожа на его запястье была разодрана и кровоточила. Грим схватил кемпинговый фонарь… и оцепенел. На него пялились целых пять крыс: глазенки-бусинки, голые хвосты, изогнувшиеся вокруг туловищ. Один из грызунов оказался покалеченным, глаза подернуты белесой пленкой. Больной, конечно.
Клэр завизжала.
– Давайте убираться отсюда!
– Точно, – встрепенулся Грим. – Люси, помоги Марти обработать рану. На кухне – аптечка первой помощи. Тщательно промой антисептиком и прижги. Нельзя допустить заражения.
Ты не испытаешь страха, Роберт, ты справишься, робко твердил ему внутренний голос.
– Клэр, Уоррен и я сядем в служебную машину. Поедем в Вест-Пойнт, а если не получится, то остановимся у первого же дома в Хайленд Фоллз и попробуем дозвониться до военных или до кого-нибудь еще. Люси – ты будешь с Марти. Если надо, воспользуйся своей машиной. Нужно отслеживать все необычное. Будь очень внимательна. Если обнаружите Катерину, держитесь от нее подальше. Поднимайте тревогу и сразу гоните к нам на шоссе двести девяносто три. А народ пусть не упускает ее из виду.
– Роберт, мы не можем покинуть город!
Но у Грима имелось свое мнение по данному поводу. Первые коттеджи находятся примерно в трех милях от границы Блэк Спринг, по дороге на Хайленд Фоллз. Уже неплохо. А армейский дом отдыха у Круглого Пруда – в полумиле. Катерина – ведьма из семнадцатого века, а не инопланетное силовое поле. Полмили. Они прорвутся.

Но помощи они не дождались.
Никому из них не удалось преодолеть расстояние, отделяющего Блэк Спринг от армейского дома отдыха, в окнах которого весело сияли рождественские огни. Они едва не потеряли Уоррена Кастильо, и Гриму пришлось через силу пробираться вперед, чтобы вернуть своего коллегу и друга. Этот подвиг едва не стоил Гриму собственной жизни. Ему вдруг захотелось убить их, всех троих, но у Клэр хватило самообладания пролепетать, что надо остановиться прежде, чем они пересекут границу города, и дальше идти пешком… на всякий случай.
А видения, которые мелькали у Грима перед глазами, и впрямь ввергли его в бредовое состояние. Даже самые страшные из повседневных страхов не могли бы сравниться с невыразимым буйством этих картин.
Никто из них прежде не испытывал такой черной меланхолии, такой разрушительной скорби. Миновав приветственный баннер на границе Блэк Спринг, они будто погрузились в облако ядовитого газа, наполнившего их пессимизмом и желанием покончить с собой. Грим схватил Уоррена, когда тот решил разбить голову об асфальт. Кстати, сам Грим тоже испытывал непреодолимое желание расколоть себе черепушку, чтобы освободиться от омерзительных мыслей, которые бурлили в его мозгу.
Им как-то удалось добраться до машины.
Они уподобились выжившим после кораблекрушения, уцелевшим в океане безумия. Теперь они таращились на шоссе, зная, что где-то совсем рядом находится спасительная обитель армейского дома отдыха. Впереди их ждала смерть, но Грим боялся, что в Блэк Спринг им суждено нечто худшее.
Они кричали. Они сигналили. Стреляли из ракетницы, пока у них не кончились заряды. К ним присоединились немногие смельчаки из соседних коттеджей, которые услышали шум. Увы, их попытки не увенчались успехом. Ни одна машина не подъехала. Клэр предположила, что в доме отдыха пусто (а как же горящие рождественские гирлянды?). Затем Клэр сказала, что, наверное, сигнал служебного автомобиля слабоват. Грим не понимал, кого она хочет больше убедить. Ему стало не по себе, но тут его посетила идея…
– Возвращаемся, – заявил Грим.
Спустя пятнадцать минут они опять стояли на шоссе рядом с машиной и с кучей фейерверков из пикапа Боба Туки. Бобби был местным пронырой, которому всегда удавалось тайком провернуть свои делишки накануне праздников. Они устроили превосходное шоу. Красные и зеленые вспышки озаряли окрестные холмы. Зрелище впечатляло – фейерверк должны были увидеть и в Хайленд Фоллз, и в Вест-Пойнте, и даже на другом берегу Гудзона.
Но ничего не произошло.
К ним никто не приехал.
Единственным ответом на все их действия стал пронзительный крик, раздавшийся в половине двенадцатого ночи – когда уже рассеялся пороховой дым. От этого звука кровь стыла в жилах. Правда, Грим сразу понял, кто мог издавать подобный вопль.
И действительно, через дорогу бежал павлин с длиннющим хвостом, который волочился по асфальту. За ним еще один… и еще, и еще. Птицы с опаской высовывали головы из кустов, глядя на Грима и его товарищей, – и жалобно вопили. Сперва по очереди, потом одновременно. Грим никогда не задумывался о том, почему возгласы павлинов нагоняют такую тоску. У него поплыло в глазах. Он заставил себя вдохнуть морозный воздух, чтобы не хлопнуться в обморок.
К счастью, у него прояснилось в голове. Уоррен повернулся к Гриму, и в свете фар Грим увидел, что его друг окончательно сломлен происходящим. На бледном лице Уоррена застыло выражение обреченного спокойствия и смирения.
– Павлины. Ты в курсе, что это означает, Роберт?
Грим промолчал. Незачем отвечать.
Они попались в западню. Шли часы, так никто и не появился. Грим понимал, что их шансы невелики. Он погрузился в раздумья, и ему стало совсем тоскливо. Что ждет их впереди? Что будет завтра? Грим вспомнил легенды о лютых зимах прошлых веков, когда в мире царили эпидемии и голод. В те времена люди умирали прямо на улицах…
Между тем проклятые павлины продолжали исполнять свою пронзительную симфонию. Теперь Гриму даже захотелось к ним присоединиться.
Наверное, стоит прогуляться, подумал он.
Хорошо бы пройтись по дороге. Что ему терять, в конце концов?
Это было искушением, но и чем-то неизбежным. Грим уже собрался осуществить свой замысел, однако Уоррен Кастильо предусмотрительно схватил его за рукав и слегка сжал его плечо.
Грим кивнул.
Капитан покидает тонущий корабль последним.

Они вернулись в Блэк Спринг, но Грим не унимался. Он собирался снова подъехать к городской границе, как только небо над Гудзоном озарят первые лучи солнца.
Наступила пятница, что обещало оживленный дорожный трафик. Пусть шоссе двести девяносто три и не самое главное, но и там будет полно машин.
Грим примется размахивать руками, и люди остановятся.
А потом?.. Разве чиновники из Вест-Пойнта смогут решить проблему?
Авада кедавра – и ведьма исчезнет?
Грим отогнал назойливые мысли прочь. Надо сосредоточиться на настоящем.
И он был прав – оказалось, что в Блэк Спринг начался новый акт драмы.
Он услышал шум, когда еще шагал по Олд Майнерз Роуд. Похоже, народ собирался на площади у церкви Пречистого Мета. Горожане небольшими группками шли по узким улочкам, сгорая от нетерпения. Увидев их, Грим похолодел. Обитатели Блэк Спринг основательно подготовились к ведьмовской атаке.
Они были вооружены кухонными ножами, молотками, бейсбольными битами и винтовками. Большинство из них стреляли только в тире… зато теперь у них явно чесались руки, и они были готовы пролить кровь, если потребуется. Аккуратно одетая женщина, в которой Грим узнал работающую в Розберге медсестру. Женщина тоже присоединилась к флешмобу: она несла над головой распятие, спотыкаясь и качаясь, как пьяная.
– Дерьмо попало на вентилятор, – констатировал Грим.
Уоррен покачал головой:
– Причем уже очень давно.
Грима охватило сильнейшее ощущение дежавю. Снова – массовая истерия, которая уже случалась здесь однажды, а если быть точным, то пятнадцатого ноября, когда мальчишки подверглись публичному телесному наказанию в присутствии горожан.
А люди все прибывали и прибывали. Атмосфера накалялась с каждой секундой. В воздухе витало ощущение неминуемой беды.
Обитатели Блэк Спринг не сомкнули глаз всю ночь, промерзли до костей, но, похоже, искренне удивились тому факту, что остались в живых. Тусклый свет зимнего утра придал им сил – и, будто при смене часовых, на смену страху пришел гнев. Подогреваемые речами местных пророков (среди них затесался и Джон Бланшар), они были на взводе. Они требовали, чтобы им рассказали правду.
Они хотели узнать, кто виновен в этом беспределе.
Грим устремился к перекрестку и неожиданно увидел Марти Келлера, который бежал ему навстречу. Марти подлетел к Роберту Гриму и едва не сшиб его с ног. Парень тяжело дышал, его глаза, обведенные фиолетовыми кругами, практически выскакивали из орбит, на верхней губе запеклась кровь.
– Мы должны что-то сделать! – заорал Марти.
– А что здесь вообще творится? – в свою очередь гаркнул Грим.
– Бунтуют повсюду. Разнесли супермаркет, как стая диких кабанов. Кто-то бросил в витрину стул, из хозяйственного магазина Джима, а потом они все вынесли! – затараторил Марти. – Люди запасаются едой – боятся, что помощь не придет. Но ведь нас спасут, да, Роберт? Нам помогут, да?
Коллапс уже наступил, подумал Грим. Немного же надо людям, чтобы окончательно свихнуться!
Всего лишь одна ночь наедине с ведьмой – и дело в шляпе.
Марти всхлипнул и вцепился Гриму в рукав.
– Послушай, Роберт! Кое-кто из горожан жег костры возле северной и южной границ, у шоссе двести девяносто три, чтобы привлечь внимание, но у них ничего не получилось! В компаниях, поставляющих электроэнергию, обязаны знать, что еще вчера в городе произошла авария! А как насчет родственников? Они тоже должны были поднять тревогу, сейчас-то, в канун Рождества. Но почему никого нет? В смысле, почему нас кинули?
– Понятия не имею, Марти, – пробормотал Грим. – Ты-то в порядке? Паршиво выглядишь.
– Я не слишком хорошо себя чувствую. Похоже, лихорадит.
– Где Мэзерс, чтоб его?
– А ты не в курсе?
– А что еще стряслось?
– Мэзерс покончил с собой.
В любых других обстоятельствах Грим затрубил бы в рог и совершил торжественное шествие через горы и долины, дабы разнести благую весть о смерти Мэзерса, но сейчас его охватили другие мысли.
Похоже, Блэк Спринг действительно превратится в пекло, раз уж старый хорек улизнул от них.
Глава Совета, по крайней мере, мог усмирить горожан.
Сейчас то же самое пытался сделать священник, который топтался на мощеной площади перед церковью. К сожалению, гул толпы заглушал его слабый голос.
Когда Грим поднялся на церковные ступени, чтобы сменить священника, тот посмотрел на него с благодарностью.
– Эй, люди! Прошу вас! – крикнул Грим. – Успокойтесь!
– Заткнись, Грим! – огрызнулся кто-то в толпе, не переставая плакать, что весьма озадачило Грима. – Ее глаза открыты! От твоих речей нет никакого прока!
Горожане согласно закивали головами, и в мгновение ока толпа превратилась в сплошную массу разъяренных лиц и поднятых вверх кулаков. Они не выкрикивали лозунги, в общем гвалте оказалось сложно распознать отдельные реплики, но интонация была очевидна. Гнев и возмущение. Воцерковленные, неверующие и просто отчаявшиеся люди объединили силы – и теперь они засыпали друг друга вопросами.
– Где она?
– Что она собирается делать?
– Что с нами будет?
– Мы американцы! Мы имеем право знать!
– Почему никто не пришел к нам на помощь?
– Неужто Мэзерс струсил и наложил на себя руки?
– А что с нашими родными, которые были вне города? Где они?
Через некоторое время площадь стала слишком тесна для этого сонма заблудших душ. Обитатели Блэк Спринг принялись толкаться, пихаться и протискиваться вперед или назад, будто желая оказаться рядом со своими соседями. Потом, объединившись, они снова пытались вернуться на прежние места. В толчее некоторые теряли равновесие и падали, многие затевали драки.
Грим увидел, как молодую женщину сшибли на мостовую и какой-то толстяк сразу наступил ей ботинком на лицо, сломав ей челюсть.
Они спятили, подумал Грим, а самое худшее – впереди.
А ведь еще вчера они были самыми обычными, ничем не примечательными людьми – мягкими в обхождении американцами двадцать первого века.
– Жертвоприношение! – рявкнул Джон Бланшар с воодушевлением умалишенного. – Мы должны принести кровавую жертву! Пусть пострадает тот, кто обрек нас на это! Привести его сюда! Побить его камнями!
Толпа ликующе взревела.
– Угомонитесь! – закричал Грим, но лишь несколько человек обернулось, услышав его возглас. – Мы делаем все, что в наших силах, и стараемся контролировать ситуацию! Нам нельзя потерять человеческое достоинство! Связь не работает, и мы намерены сообщать обо всех изменениях прямо здесь на площади, каждые три часа… эй, вы!..
– Скажи нам правду! – завопил кто-то. – Кто открыл ей глаза?
– Ага, кто на это осмелился?!
– Убить его!
– Растерзать живьем!
Грим запаниковал. Ему не совладать с таким напором. Грим сейчас один, а народ не собирается ему подчиняться. Трагедия неизбежна.
У витрины мясной лавки Гризельды толпа отхлынула. Мамаша Хольст и ее сын показались на крыльце и остолбенели при виде скопления людей.
Джейдон испуганно попятился.
Что-то сейчас будет, пронеслось у Грима в голове.
Он был прав. Толпа, оказавшаяся лицом к лицу с осужденными еретиками Блэк Спринг, приумолкла. Люди в замешательстве взирали на Гризельду и Джейдона. Наступила тишина.
Гризельда и раньше совершала жертвоприношения и потому быстро почуяла, что скоро наступит час расплаты. Воспользовавшись удобным моментом, она юркнула в лавку и захлопнула дверь.
– Вот он! – воскликнул кто-то, показывая настольной лампой на Джейдона.
– Верно!
Толпа вновь загудела. Все были уверены, что виновник их бедствий нашелся. Кто же еще мог открыть глаза Катерине, как не этот уродец, который побивал ведьму камнями, понес справедливое наказание, после чего был отпущен на их милость, но опять взялся за свое? Значит, он решил отомстить им? Нет, он не выкрутится!
И люди впали в бешеную ярость. Вскоре тридцать или сорок человек, став полукругом, начали надвигаться на злодея, сжимая кулаки.
Сперва Джейдон обескураженно смотрел на уродливые физиономии горожан. Затем он очнулся, повернулся к запертой двери и дернул ручку на себя…
О чем он думал в последние мгновения своей жизни? Какие мысли мелькали в его сознании, когда он молотил по стеклу, через которое смотрели непроницаемые глаза его матери? Когда он увидел свое отражение – и отражение надвигающейся одержимой толпы?
А все окончательно потеряли рассудок. Горожане бросились на Джейдона и понесли его на руках, будто дикари, поймавшие добычу. Перед процессией расступались в стороны.
Джейдон заорал во все горло, а обитатели проклятого города уже принялись рвать его одежду и дергать за ноги и за волосы. Вскоре он упал, и тогда они накинулись на него, подобно волчьей стае. Они впивались в него пальцами, втыкали в него ножи и били молотками.
Потеряв всякую надежду и способность сопротивляться, Грим рухнул на бетонные ступени, и его вырвало.
Глубина злобы его сограждан оказалась выше его понимания. Ему хотелось сбежать как можно дальше, отрешиться от всего человеческого в себе, поскольку если это и есть люди, то он не хотел быть одним из них. Грим погрузился в глубь своего затуманенного сознания. Теперь он хотел жалеть лишь самого себя. Его душили рыдания, во рту стоял горький привкус желчи.
Время замедлило свой ход.
Наконец, спустя, наверное, целую вечность, громыхнул выстрел. Звук, эхом отразившийся от стен домов. Грим вздрогнул – как и все остальные.
Он поднялся, вытирая лицо. Посмотрел на ошарашенную толпу. Значит, у меня с ними все-таки есть что-то общее, тупо подумал он.
Неподалеку от места расправы стоял Марти Келлер – с пистолетом тридцатого калибра. Его руки дрожали, глаза блестели.
Горожане уставились на Марти.
С их пальцев капала кровь, их щеки заливал пот, но огонь в них вдруг угас.
Мальчишка взял служебную пушку из сейфа, догадался Грим.
Он был готов расцеловать Марти.
Но события вновь изменились. К площади направлялась Катерина.
По толпе пробежали испуганные и злобные шепотки.
– Вон она, вот там!
– Ведьма…
– Боже мой…
Люди отпрянули, открыв взору Грима останки Джейдона Хольста – месиво из крови и судорожно дергающихся мышц.
Но горожане уже забыли о том, что случилось минуту назад. Они повернулись в сторону своего коллективного ночного кошмара.
Грим посмотрел туда же.
Катерина ван Вайлер спокойно шествовала по Аппер Резервуар Роуд, держа за руки двоих детей в старинной одежде. Зрелище было совершенно абсурдным. Никого не страшась, никуда не спеша, она шла вперед навстречу своей пастве. Горожане впервые удостоились взгляда ее открытых глаз – и остолбенели. Ее пергаментное лицо преобразилось: мертвенные и пробитые иглой губы стали розовыми, а кожа обрела нормальный оттенок.
Людей ошеломило, что ведьма смотрела на них вполне миролюбиво. Она не прищуривалась и не гримасничала. В ее взгляде не было болезненного желания мести, которое они ожидали увидеть, – от личины ведьмы с наглухо зашитым ртом и веками не осталось и следа. Облик Катерин был поистине человечным: у нее были изящные и утонченные черты лица. И она взирала на улицы, дома и людей двадцать первого века с энтузиазмом той, кто триста пятьдесят лет провел в кромешной тьме и страдании. На ее устах блуждала легкая улыбка, а в ее взгляде не было ни капли злобы – лишь незамутненная радость.
Просто мать, гуляющая с дочерью и сыном, и вовсе не ведьма, ненавидящая всех и каждого.
Это настолько противоречило тому образу Катерины, который запечатлелся в их памяти, что людям вдруг стало очень неловко.
«Не может быть!» – подумали горожане.
Она не была мерзостью в глазах Божиих – это они превратили ее в мерзостную ведьму.
Между тем Катерина вышла на площадь. Дети по обе стороны от нее вертели головами и таращились на толпу.
Но до счастливого финала было еще далеко. Идиллии и всеобщего примирения и не предвиделось. Катерина поглядела на огорошенных обитателей Блэк Спринг и останки Джейдона Хольста, и ее глаза наполнились скорбью.
Откуда нам было знать, подумал Грим.
Толпа отшатнулась от Катерины. Кто-то попытался сбежать, но многие понимали, что это бесполезно. И, будто по наитию, все рухнули на колени. Они бросились к ногам ведьмы, вверяя себя ее милости. Они плакали и просили ее о пощаде. Они уповали, что она будет благосклонна к ним и простит их.
– Нам жаль, Катерина!
– Мы принимаем тебя, Катерина!
– Пощади нас, Катерина…
Но они обагрили свои руки кровью, и вскоре должна была пролиться новая кровь.
Краем глаза Роберт Грим заметил, что Марти Келлер приготовился к решительным действиям. Похоже, сейчас только от него зависела судьба Блэк Спринг.
Марти двинулся к ведьме сквозь коленопреклоненную толпу. Пистолет подрагивал в его трясущихся пальцах.
Грим попытался встать и крикнуть ему, чтобы он остановился, но споткнулся и упал на ступени. У него вышибло воздух из легких.
Спустя секунду он все-таки сумел окликнуть Марти… но опоздал.
Марти уже выстрелил. Надо сказать, что парень был специалистом по системам передачи информации, а не снайпером.
Никогда в жизни он не находился в таком напряжении, как в тот момент, когда спустил курок. Пуля попала маленькому Джоуи Хоффману в шею, и мальчик стал падать навзничь.
Струя крови брызнула вверх, заливая платье Катерины. Та наклонилась, попытавшись на лету поймать ребенка, но Джоуи умер прежде, чем ударился о камни, которыми была вымощена площадь.
Наоми заверещала и затопала ножками, обнимая ведьму за талию.
Следующая пуля, которая, по мнению Марти, должна была раз и навсегда уничтожить проклятие Катерины, расколола череп девчушки на куски.
Катерина ахнула, потеряв и второго ребенка. Она стояла, пошатываясь, будто в пляске смерти, между двумя худенькими телами.
Что за чушь, подумал Грим, зачем Марти это устроил?
А ведьма вперила свой взор в Марти.
Парень издал истошный вопль. Хотел убежать, но ноги не слушались. Ведьма подошла к нему, ссутулившаяся, спокойная, не давая ему отвести взгляд. На ее лице были презрение, горе и безжалостное желание мести.
Она положила руки на плечи Марти. Более десяти секунд она смотрела на новоиспеченного палача.
Толпа попятилась, а Катерина кашлянула ему в лицо.
Марти сделал один шаг назад и повернулся к горожанам. Его щеки пылали, на лбу выступил пот. Вдруг парень судорожно дернулся, и из его носа хлынула кровь.
Парень зашелся в приступе кашля, и на его губах выступила пена.
– Помогите… – запинаясь, выдавил он, но сограждане отпрянули еще дальше, страшась заразиться тем, что поглощало его.
Марти рухнул на колени. На его шее появились темные язвы, превратившиеся в бесцветные струпья. У него перехватило дыхание, но он продолжал кашлять, выплевывая из горла частицы легких.
Спустя несколько секунд Марти забился в припадке. Вены под кожей налились кровью и начали лопаться, его лицо с разинутым ртом посерело и словно подернулось пеплом.
Смерть овладевала им, и он глядел на людей невидящим, но обвиняющим взглядом.
В толпе находился доктор Уолт Стэнтон.
– Оспа, – произнес он.

Катерина опустилась на колени и ударила кулаками по камням городской площади.
В этот миг земля, на которой был основан Блэк Спринг, содрогнулась.
Грим понял, что сегодня воздаяния не будет. Кончено. О милосердии можно забыть. Впереди их ждет суровая кара. И поделом им.
Они сами призвали беду на свои головы – хотя именно они оказались банальным воплощением зла. Они породили мрак, воплотившийся в Катерине, и позволили тьме и року в своих душах одержать верх. Они наказывали невиновных и наслаждались чувством собственной праведности. Катерина предоставила им выбор. Они сделали его, не подумав.
Люди бросились врассыпную в тщетной попытке скрыться от злого глаза Катерины.
Понимание собственной греховности породило в них первобытный ужас, сравнимый лишь с тем, что испытывает младенец, который только что появился на свет из материнской утробы. Первая в жизни утрата, первое – и необратимое – изгнание из мирной обители, первое чувство тоски и желание держаться за то, чего уже не вернешь.
Единственным ответом младенца на рождение является вопль… и Грим завопил.

Глава 32

Стив Грант очнулся. На его лицо капала вода. Он лежал на покрытой инеем почве, под бескрайним сводом ветвей. Попытался встать, но упал, перекатился набок, и под ним захрустел тонкий, как бумага, лед, сквозь который просвечивал подлесок.
Тело пронзила острая боль. Стив стиснул зубы.
Где он, черт побери, и что он здесь делает? Он посмотрел на часы. Четыре тридцать. Двадцать четвертое декабря. Стив долго не мог осознать, что это значит.
Боже, он провалялся тут четыре дня!
Стив продолжал лежать в полнейшем безразличии, прислушиваясь к неестественной тишине. Промокший, закоченевший и дрожащий от холода.
На нем была одежда, в которой он был на похоронах сына. На щеках отросла колючая щетина. Губы распухли и болели. Рот наполнился густой слюной со вкусом сосновых шишек. Стив хотел задремать и отключиться, но сознание не угасало, он цеплялся… нет, не за свою жизнь, но за…
Тайлер! Вернула ли она к жизни Тайлера?
Стив попробовал подняться на ноги. Мышцы спины заныли: Стив застонал и оперся рукой о землю. Огляделся и увидел высокие деревья, тсуги, растущие на склоне. Бесстрастно осознал, что находится в лесу на Горе Скорби, который как раз начинался возле его дома. Очевидно, он инстинктивно спрятался в одном из заросших кустарником окопов, которые вырыли военные, когда Вест-Пойнт проводил здесь учения. А может, эти укрытия, в которых теперь жили норки и змеи, сделали гораздо раньше – во времена войны за независимость.
Память о недавних событиях постепенно возвращалась к нему, медленно, частями, как обломки мачт, которые выбрасывает на берег после кораблекрушения.
Он вспомнил, как был дома один после похорон Тайлера. И он…
Боже мой. Совиный катышек. Волосы Тайлера. Катерина услышала его и пришла к нему. Он разрезал нитки ее швов. Он открыл ведьме глаза. Что он натворил?
Воспоминания о том, что происходило в промежутке между его бегством в лес и нынешним моментом, были отрывочны. Вероятно, у него временно помутился рассудок. Мозг парализовало от страха и предчувствия катастрофы, которую он на себя навлек.
Пожалуй, он впал в безумие. Возможно, он скитался по лесу, отрубался после очередного падения на землю и не пробуждался от зова естественных потребностей.
Хотя вряд ли такое состояние можно назвать сном – скорее он находился в бреду, в котором кошмарные видения и реальность сливались, как накладывающиеся друг на друга узоры в калейдоскопе. Несомненно, в те часы он превратился в настоящего психа…
Иначе с чего бы ему теперь вспоминать, что он видел процессию религиозных фанатиков-флагеллантов? Они пели религиозные гимны и хлестали себя по обнаженным спинам веревками с завязанными на них узлами, чтобы искупить свои прегрешения.
Ведь он же галлюцинировал, правда?
Хрустнула ветка, и Стив замер. По коже черепа пробежали мурашки. Он наконец-то сообразил, насколько неестественной была тишина.
Ни птиц, ни зверушек, шуршащих в подлеске. Лишь шорох ветра в верхушках деревьев и редкий треск замерзших листьев. Но почему хрустнула ветка? Может, где-то рядом Катерина? Что, если она затаилась неподалеку? Или это… Тайлер?
– Брось, – сказал Стив вслух.
Неужели ни логика, ни здравый смысл ему уже не помогут? Ведь он опять допускает возможность того, что его мертвый сын ходит следом за ним по лесу.
Стива стал бить озноб.
Но так должно произойти, верно? Обещанное воскрешение из мертвых.
Почему бы и нет?
Но он не посмеет… он не может… позволить себе надеяться на… но что на самом деле происходит? Стив отчаянно попытался изгнать мысль, которая терзала его мозг, но она не отпускала его.
Ему казалось, все сложилось неправильно и выхода попросту нет.
Неправильная тишина. Неправильный свет закатного солнца, мягко освещающий ветви деревьев.
Сделанное им давило на Стива невыносимой тяжестью. Он похлопал по карманам в поисках мобильного. Ничего не нашел. Наверняка дома оставил.
Стиву не требовался хрустальный шар, чтобы предсказать будущее. Он пойдет по тропе, вернется домой и увидит последствия своих действий.
Меня ждут, подумал он. Я должен…
А что он, собственно говоря, должен сделать?
Но он посмеет приблизиться к дому. Ему надо немного поразмышлять.
Он взмолился, чтобы Джослин оставалась в больнице Святого Луки вместе с Мэттом. Ведь сейчас глаза Катерины открыты, и всякое может приключиться.
А если Джослин по какой-либо причине решила вернуться в Блэк Спринг, то пусть она развернет машину и поедет прочь. Пусть затаится в любом захудалом мотеле, где ей не будет угрожать опасность.
Ведь первоначальный план был правилен, да? Джослин находилась в Ньюбурге, сидела возле Мэтта – и не мешалась под ногами.
Возможно, Катерина терпеливо ждала того дня, когда кто-то вроде Стива поколдует над ее веками и зашитым ртом. И теперь ей, конечно, нельзя перечить.
И вдруг ведьма не хочет, чтобы Джослин имела отношение к их сделке?
Стив понимал, что тешит себя иллюзиями и пытается обрести почву под ногами.
В действительности он просто боялся.
Ладно, он пойдет по тропе, но не по той, которая петляет, пересекая Философерс Дип, и ведет к его дому. Он выберет южный маршрут – и двинется через Акерманс Корнер, там и Спай Рок Вэлли Крик недалеко. Он сделает выводы. Оценит ситуацию. Если с точки зрения логики все будет более-менее в порядке, то он, наверное, сумеет переступить порог собственного дома. Но если он наткнется на Джослин, то он будет вынужден ей все объяснить.
Он и так напортачил, связавшись с ведьмой. Значит, он в ответе за судьбу Джослин и Мэтта.
Стив прикусил губу и побрел вниз по склону холма. Мышцы ныли от боли, живот скручивало, но в конце концов он поймал нужный ритм. А если он выйдет к Философерс Трэйл, то свернет вправо – и вообще не станет смотреть в сторону дома, решил Стив… и встал как вкопанный.
Кстати, что за крики оглашали Блэк Спринг прошлой ночью?
Непрошеная мысль сверлила его мозг, и Стив, поежившись, сцепил руки на груди. Нет, ему нельзя вновь впасть в безумие! Это излишняя роскошь!
Он должен собрать воедино всю информацию, которой он располагает. Он постарается ничего не упустить.
Итак, он чувствовал боль и трясся от холода. Голод, судороги, сильнейший озноб. Однако физические страдания были ничем по сравнению с душевными переживаниями, которые ему довелось вынести. Животный ужас перед тьмой, которой он, скажем так, потворствовал, добавил к его ступору галлюцинации, – ну а кислородное голодание и паническая атака довершили дело.
Но все началось с криков – за ними последовали запахи.
А потом все выкристаллизовалось в видение, а точнее – в натуральный бред сумасшедшего.
Он слышал стоны, видел изможденных людей, корчащихся, с почерневшими лицами и распухшими бубонами на шее и под мышками. Город погибал от оспы или от чумы – болезней Старого Света.
Стив ощущал вонь плавящегося асфальта, видел бочки со смолой, которые зажигали на углах улиц в попытке очистить воздух от миазмов. А всем заправлял Пит Вандермеер. Сосед даже обзавелся факелом: тот был сделан из джинсов Levi’s, пропитанных бензином и намотанных на ручку швабры Rubbermaid. На фасады покинутых зданий привязывали пучки соломы, чтобы обозначить, где конкретно поселилась зараза. Церковь Пречистого Мета пылала. За ее витражными окнами виднелись больные и мертвые – и все они кричали. Лица горожан превратились в раззявленные маски греческой трагедии.
И тогда Стив отвернулся.
Даже в видении он не желал признавать тот факт, что его друзья и сограждане погибали у него на глазах.
И он видел Катерину. Она не шевелилась и молча взирала на горожан.
А абсурд нарастал. На городской площади материализовались все дети Блэк Спринг. Они были плотно замотаны в белые коконы, связанные между собой в огромную сеть из туго натянутых простыней. Высокое сооружение, устремленное в небо, имело форму выпуклого конуса, похожего на женскую грудь. Через ткань просвечивали розовощекие лица. Как ни странно, но все четыреста детей оказались целы и невредимы, вот только в их остекленевших глазах застыло мечтательное выражение.
Но настоящее испытание постигло их родителей, которые шумели, стоя у подножия величественной башни и держа друг друга за руки. Стив почему-то сразу понял, что если хоть кто-то из них не выдержит и бросится к своему спеленутому чаду, то конструкция обрушится и погребет под собой остальных.
А на самом верху груди была Катерина, будто благословенный сосок, изливающий из серебряного кувшина теплое молоко. Оно стекало по сторонам конструкции, как струи идеального фонтана, и сотни жадных детских языков слизывали его сквозь полотно.
Она щадит детей, подумал Стив, и в его воспаленном мозгу появилась новая мысль.
Неужто взрослые до сих пор слепы? Господи, не дай им разрушить это – ведь Катерина щадит чужих детей!
Но из каких глубин выплыл столь гротескный образ? В самых смелых фантазиях он никогда не представлял себе такого зловещего безумия в сочетании с настолько нелогичной, но естественной красотой. Стив возлежал там, затаив дыхание и глядя на происходящее как на чудо.
Но вскоре видение изменилось – и на вершине конструкции оказалась абсолютно нагая Гризельда Хольст. Толстая и мясистая хозяйка лавки возвышалась над взрослыми горожанами Блэк Спринг и кормила их запеленутых отроков, одновременно производя на свет пищу. Из ее матки, будто послед, извергались бесконечные потоки паштета. Они стекали вниз, марая идеально чистые простыни и впитываясь во все коконы с запеленутыми детьми.
Мне это привиделось, ужаснулся Стив, это нереально. И, вообще, хватит с меня галлюцинаций!
Еще минута, и я очнусь, обязательно очнусь.
Картина вновь задрожала, и на вершине пирамиды возникла Катерина. Хотя, вероятно, она никуда и не уходила…
И тут Стив сообразил, что горожане всегда видели ее именно такой, какой хотели видеть, – злющей, уродливой, жестокой ведьмой. Они не принимали от нее подношений и не замечали, что она жалеет их детей.
Они намеревались уничтожить ведьму.
Метко брошенный камень попал в лоб Гризельде-Катерине и разрезал сосок, как нож-резак. Она начала падать навзничь, размахивая руками, – и вскоре рухнула в паутину из простыней. Раздался звонкий щелчок, словно лопнула струна контрабаса, и детей выбросило из пеленок. А спустя секунду обрушилось и все сооружение, прекрасное в своем совершенстве. Четыре сотни тел взлетели вверх, как от выстрела из катапульты. Стив разинул рот, услышав отчаянные крики и плач.
Родители провалили тест, и теперь их дети сыпались на землю градом. Трещали сломанные кости, а взрослые по-звериному выли, вторя детским стонам.
Даже в своем припадке Стив понимал, что от этого зрелища можно свихнуться по-настоящему.
Когда образ истаял в воздухе, Стив погрузился в беспамятство.
Осталась лишь слабая уверенность в том, что исход страданий был в его власти.
Деревья расступились, небо стало сине-черным, по нему плыли редкие алые облачка. Со странным ощущением дежавю Стив осознал, где он находится. У колючей проволоки, которая отгораживала тропу от заиндевевших пастбищ на склоне Акерманс Корнер.
Здесь всегда пас овец Джон Бланшар. Но сейчас пейзаж выглядел мертвым. С трех сторон высился лес Хайленд Вудс, а внизу раскинулся Блэк Спринг, скрытый от Стива перевалом. Дальше на юго-востоке начиналась долина Гудзона, и Стив различил вдали огни Форт-Монтгомери и Пикскилла.
Где-то там сотни других семей уже празднуют Рождество: сидят себе за праздничным столом или греются у камина, меланхолично подумал Стив.
Городки в долине выглядели как экзотические дальние страны, заманчивые, но недостижимые.
Зато у меня есть мое личное Чистилище, решил Стив. Если пройдешь испытание, попадешь в Рай, верно?
Он вспомнил дикое видение с Гризельдой-Катериной, и у него к горлу подкатил ком.
Псих ненормальный, выругал себя Стив и поплелся вниз по склону.

Наверное, ничто в мире не могло подготовить Стива Гранта к тому, с чем он столкнулся в городе, где вырастил своих детей.
В Блэк Спринг воцарился ад. Лишь поэту под силу должным образом описать те звуки, что возносились к лучезарному небу, когда Стив миновал водяную мельницу и бросился бежать по Аппер Резервуар Роуд.
Из центра исходил густой удушающий дым, от которого слезились глаза. Стив задыхался и кашлял, но уже не сбавлял шаг.
Давай же, быстрее, подгонял он себя.
Стив увидел развернувшийся спектакль во всей красе, только когда добрался до Храмового Холма.
Городская площадь являла собой незабываемое зрелище.
Практически все обитатели Блэк Спринг принимали участие в светопреставлении, завывая, плача и ругаясь. Никто не смог избежать этой участи.
Сперва Стив ничего не понимал и тупо глазел на происходящее.
Мясная лавка Гризельды сгорела дотла, пылали и другие дома. Люди метались по площади и смахивали на грешников, изображенных на картинах старых мастеров.
Ну а огонь уже подбирался к деревьям. Языки пламени озарили бронзовую статую купальщицы в фонтане и причудливо отражались в витражных окнах церкви Пречистого Мета, которая от этого словно увеличилась в размерах.
Как Стив ни вглядывался, он не сумел различить в толпе ни друзей, ни соседей, ни знакомых.
Черты лиц горожан стерлись, потускнели от времени, как медные монеты.
Эти несчастные принадлежали Блэк Спринг, а город, в свою очередь, пребывал в чернейшем из часов своей жизни.
Внезапно чутье заставило Стива обернуться, и он едва сдержал крик.
Катерина ван Вайлер замерла на одной из подъездных дорожек у дома на вершине холма. Перед ней стоял покореженный «Понтиак» с двумя хромированными выхлопными трубами.
Катерина не обращала внимания ни на смятый капот, ни на разбитые окна. Она была босой, и хотя вокруг ее ступней поблескивали осколки, ей было все равно.
Ведьма с безразличием созерцала творящуюся в городе анархию.
– Прекрати это! – заорал Стив, и у него сорвался голос.
Шатаясь, он сделал пару шагов в ее сторону и едва не упал.
Доковыляв до Катерины, Стив притормозил.
– Прошу тебя, заставь их остановиться, – хрипло сказал он. – Пожалуйста. Прошу тебя, Катерина.
Ведьма повернулась к Стиву.
Он посмотрел в ее глаза, и его пронзила догадка. То, что он принял за безразличие, было шоком, сравнимым с тем, который ощущал он сам.
И не ведьма была виновата в хаосе, который поглотил город.
Это была не кара и не воздаяние, а истинная суть Блэк Спринг.
Затем Катерина подняла руку и указала на церковь.
Джослин и Мэтт, подумал Стив… и отчетливо осознал, что в полыхающей церкви находятся люди. Возможно, многие уже погибли и стали призраками.
А если кто-то еще жив? Вдруг там его жена и младший сын?
Перед его внутренним взором возникла очередная картина. Мэтт с промокшей и пепельно-серой повязкой на глазу, Джослин с грязными и спутанными волосами.
Мэтт цепляется за маму, Джослин кричит, над их головами разлетается потолочная арка. Горящие угли сыплются в разные стороны и обжигают кожу…
Похоже, это был не бред безумца, а образ, напрямую спроецированный в его мозг. Катерина дала ему подсказку.
Стив обомлел. Он не сомневался в том, что Джослин и Мэтт действительно в церкви.
Но он должен их спасти. Кто же еще, если не он?
– Нет, Мэтт в больнице, – пробормотал он непослушными губами и сглотнул.
Кажется, лицевые мышцы отказывались ему подчиняться.
– Мэтт в больнице, – повторил Стив и потряс головой.
Палец Катерины продолжал безжалостно указывать на церковь.
На противоположном конце площади зазвучали выстрелы, раздался женский вопль, который не смог заглушить рев толпы.
– Мой ребенок, только не мой ребенок!
Стив посмотрел на Катерину.
Мэтт. Джослин. Они в церкви.
Теперь ты рад тому, что ты наделал, идиот? Как вообще возможно, чтобы Мэтт оказался в Блэк Спринг?
Неужели ты настолько глуп! Решил, что жена и младший сын остались в Ньюбурге и избежали кульминации этой многоактной трагедии! Нет, Блэк Спринг не отпустил бы их! Город заставляет всех плясать под его дудку.
Страшные истории должны иметь достойный конец. Прояви хоть какое-то геройство! Подумай о тех, кого ты любишь, и не пытайся себя обмануть!
Стив уставился на ведьму:
– Где Тайлер?
Катерина молчала.
Ее указующий перст не дрогнул, и Стив понял, что не добьется от нее ответа.
Он по-настоящему запаниковал.
– Я должен знать. Скажи мне, где Тайлер? – прошептал он.
Катерина безмолвствовала.
Поживее, придурок! Воскрешение мертвых – вне ее власти. Это люди придумали. А город давно сошел с ума!
Джослин и Мэтт, наверное, в самой гуще событий.
Но у тебя есть шанс. Ты еще сможешь вытащить их из пекла.
Стив замешкался, увидев в глазах ведьмы – нет, не зло, а неизбывную печаль.
Он бросился бежать и вскоре растворился в толпе горожан.

Спустившись со склона, Стив принялся усердно работать локтями и прорываться к церкви, но через несколько минут потерял все ориентиры. Лавировать в людском потоке больше не получалось. Его толкали и пихали грязные, потные и смрадные тела.
Стива стало мутить.
И он знал, что никогда не забудет этого зрелища – до скончания дней своих.
Ева Модески, бывший администратор супермаркета, привалилась к стене дома. У нее был рассечен лоб, из которого хлестала кровь, но Ева ничего не замечала и мурлыкала детскую считалочку. Потом она сползла вниз и уже не шевелилась.
Мужчина, имени которого Стив не знал (но помнил, что он работал в хозяйственном магазине Марнелла), расхаживал туда-сюда с двумя нагими младенцами на руках.
«Это дети Клэр Хаммер!» – сообразил Стив.
А еще повсюду валялись мертвые тела. Кого-то застрелили (можно сказать, что им еще повезло, поскольку многих просто затаптывали).
Борясь с приступами страха и тошноты, Стив начал звать жену и сына, но понял, что совершил ошибку. Его возгласы привлекли внимание тех, кто оказался поблизости. Люди отпрянули от Стива, и глаза горожан нехорошо заблестели.
Он явно не внушал им доверия.
– Это он! – взвизгнул кто-то, и Стив изумленно узнал голосок «новенькой» Бамми Делароза.
– Он навлек на нас дурной глаз!
Толпа молниеносно среагировала на вопль Бамми: люди помрачнели и насупились.
Сама Бамми продолжала верещать без остановки.
Но она ведь «городская штучка» и вовсе не деревенщина, вяло подумал Стив.
Она не может так поступить! Он наверняка обознался…
Между тем кое-кто уже принялся бормотать молитвы, делая знак отвращения от дурного сглаза и крестясь, чтобы защитить себя от нечестивца.
Стив заморгал и сделал шаг назад. Он пятился, пока не врезался в тех, кто стоял у него за спиной. И они с энтузиазмом вцепились в его одежду.
Люди даже приободрились.
Они поймали того, кто открыл глаза ведьме! Он стал козлом отпущения в проклятом городе Блэк Спринг и, конечно же, знал, чем обычно заканчивается такой самосуд.
Вырвавшись, Стив попытался прорваться вперед… и толпа расступилась перед ним в суеверном ужасе. Но Стив не смог ускользнуть, люди вновь сомкнулись вокруг него в кольцо.
Призывы к расправе разлетелись быстрее, чем он мог предположить. Горожане жаждали наказать преступника.
Стив шарил глазами по толпе – и вдруг инстинкт выживания указал ему на какого-то мужчину. Тот стоял к нему вполоборота, но Стив сразу признал в нем Уоррена Кастильо.
Стив метнулся к нему:
– Уоррен!
Он замешкался и коснулся руки Кастильо.
– Что здесь творится?
Уоррен повернулся, и Стив увидел в его руках здоровенный секач.
– Привет, Стив, – произнес Уоррен. – Давно не виделись. Как похороны?
Стиву в ноздри ударил едкий запах пота, смешанный с чем-то еще, – и он отпрянул в сторону.
Какой-то странный голос у Кастильо, и интонации слишком подозрительные, подумал Стив.
Уоррен казался пьяным, но Стив не чувствовал запаха алкоголя, лишь смрад разложения.
– Джослин не видел?
– Что за Джослин?
Пауза.
– Моя жена.
– Моя жена? – переспросил Уоррен и помолчал. – Моя жена набрала утром в лесу ягод можжевельника и крестовника, – добавил он. – Говорит, они воздух очищают. Не знаю, кто ее этому научил, но…
Умолкнув, он провел пальцем по лезвию секача.
– Но почему ты, Стив? Зачем ты ей глаза-то открыл?
Стив захотел ответить, но, открыв рот, он не сумел издать ни единого звука.
Спустя секунду его спина взорвалась болью, но на сей раз он смог выдохнуть.
А удар был сногсшибательным в прямом смысле слова. Стив рухнул ничком и ударился подбородком о бордюрный камень. Лязгнули зубы, а перед глазами замелькали кроссовки, сапоги и слипоны горожан.
Стив со стоном перекатился на спину и увидел лицо Рэя Даррела и черное дуло ружья, нацеленное ему в лоб.
– Только погляди на себя, парень, – пробурчал Даррел. – Зрелище, достойное, чтобы истинный американец прослезился, а?
– Рэй, – прошептал Стив. – Не…
– Предатель!
С этими словами Рэй выпрямился и ударил его ботинком по лицу. Раздался хруст сломанной кости, и челюсть Стива пронзила нестерпимая боль. Стив запрокинул голову, закашлялся, разбрызгивая вокруг себя кровь, и потерял сознание.
Он очнулся через минуту (хотя, возможно, и через пару секунд). Почувствовал, что его куда-то волокут. Толпа возбужденно выла. В воздухе пахло гарью. Стив внова надрывно закашлялся и выплюнул зуб.
Мир перевернулся, когда его подняли вверх ногами. Стива замутило и чуть не вырвало. Ему почудилось, что он летит и уже никогда не вернется на землю. Толпа несла его через кладбище, навстречу казни. О суде не могло быть и речи. Кожа Стива натянулась на черепе, волосы трепал ветер, искалеченный рот открылся, чтобы издать последний крик…
А потом произошло нечто неожиданное.
Картина на периферии его видения задрожала, и Стив вдруг понял, что видит горожан взглядом тех глаз, которых он так долго боялся… глаз, с которых он срезал швы.
Вероятно, это случилось потому, что он стал парией, как и Катерина. Стив превратился в главного виновника несчастий и бед горожан. Они были уверены, что именно он нарушил их иллюзорный покой.
Однако сейчас он оказался единственным человеком в Блэк Спринг, который понял Катерину. Она была его родственной душой, а не злобным исчадием ада, проклинающим все вокруг.
Откровение постигло его, когда толпа уже приблизилась к горящей церкви. Он был в эпицентре кошмара, но паника не захлестывала его. Он чувствовал некую связь с Катериной, своего рода эмоциональную близость. Ему сразу стало легче. Он ощутил принадлежность к чему-то очень важному. Стив расслабился, несомый руками инквизиторов – их прикосновения даже успокаивали его. Он зажмурился, но продолжал видеть мир глазами Катерины. Вырванная из благословенной тьмы, она была вынуждена узреть то, что сделали с Блэк Спринг три столетия так называемой цивилизации.
Но Стив был не единственной жертвой: в церковь тащили тех, кто, по мнению остальных, «провинился». Людей грубо швыряли внутрь под нестройный хор голосов.
У стен сооружения лежали пропитанные бензином охапки соломы и автомобильные шины.
Тео Стэкхаус, палач с Храмового Холма, размахивал факелом. Он был без маски, в ней он явно не нуждался.
Молодая женщина с младенцем на руках попыталась сбежать, но ей выстрелили в затылок, после чего затащили ее тело в церковь – вместе с еще живым ребенком, который продолжал цепляться за мать.
– Ведьма! Ведьма! Ведьма! – скандировала толпа.
Стива бросили в притвор. Он упал на груду трупов, и двери захлопнулись у него за спиной. Пополз прочь по телам, на которых запеклась кровь. Кто-то наступал на него, но Стив смог выбраться на свободный участок, нащупывая руками еще прохладный пол.
Он попробовал встать. Сделал несколько нетвердых шагов и споткнулся. Распухшее лицо пульсировало от боли, кружилась голова. Нижняя губа была разодрана в клочья, а челюсть наверняка сломана.
Спустя некоторое время шепот огня превратился в рев, который заглушил крики горожан, запертых в церкви. Внезапно на пол посыпались осколки стекла: одно из ромбовидных окон разлетелось вдребезги, и в клубах дыма пронеслась бутылка с коктейлем Молотова. Она разбилась и вспыхнула посреди скамей на полпути к нефу.
Полыхнуло пламя, озарив оскверненный храм багровыми отсветами.
В церкви было полно народа. Люди бросались на запертые двери. Кто-то бился в истерике, кто-то пытался дотянуться до витражей, пригибаясь, когда стекла лопались от жара.
Двое горожан уже горели живьем. Стив не мог понять, кто они – мужчины или женщины…
Стив поковылял по центральному проходу, чтобы быть подальше от раскаленных стен. Многие протягивали к нему руки, умоляли его, спрашивали, зачем он сделал это.
Стив молчал. Он видел людей, которых раньше считал своими друзьями.
Пит Вандермеер стоял на коленях с мертвым ребенком на руках.
Пит поднял голову, и на мгновение их взгляды встретились. Стива будто парализовало: Пит, казалось, свихнулся от горя.
Однако при виде Стива выражение лица Пита изменилось. В глазах Пита появилось отчаяние и упрек.
Даже Пит признал его виновным.
Но почему? Действительно ли он сотворил этот ад?
Его решение стало катализатором. Им владела скорбь, охватившая его после гибели сына. Кого же надо судить?
Джейдон Хольст каким-то образом дал послушать Тайлеру файл с шепотом Катерины. Но ведь Джейдона растерзали горожане (каким-то образом Стив уже знал это).
А виновна ли Катерина? Ее обвинили в колдовстве, пытали и заставили сделать чудовищный выбор.
Зло порождает еще большее зло, и в конечном итоге все упирается в Блэк Спринг.
Значит, Блэк Спринг сам вверг себя во тьму.
Стив задрожал. Огонь нес с собой смерть и обжигал, но Стив не чувствовал жара. Ему вдруг стало очень холодно.
А еще он ощутил брезгливость. Ко всем обитателям проклятого города. И тем, кто оказался в церкви, и тем, то орал снаружи.
Они одинаковы.
А его глаза были зашиты! Он ничего не видел, но теперь прозрел.
Стив подумал о раззявленных пастях и выпученных глазищах горожан.
Они хотели разорвать его на куски. Ну и что с того?..
Он просто стал отверженным. Но они не сумеют его ослепить.
У них ничего не получится. Дойдя до алтаря, он проклял их. Каждого жителя Блэк Спринг. Возвел очи к небу, и на него посыпались мерцающие угольки из почти прозрачной завесы огня, пожирающего крышу церкви. Но страх давно покинул его. Огонь принадлежит ему. Будь прокляты эти люди. Будь проклята их нескончаемая цепь выборов, которые они делают в угоду своему эгоизму. Будь проклято их нежелание искать примирения, их неспособность любить и их одержимое упорство, которое застилает им глаза.
А Тайлер оказался другим. Тайлер мечтал.
Прокляты, прокляты, прокляты!
Будь они прокляты, те, кто забрал у него Тайлера!
Его лихорадило от гнева.
Стив нашел дверь, о которой позабыли остальные, – скрытую в нише позади аналоя.
Ноги сами привели его сюда.
– Папа! – раздался знакомый мальчишеский голос.
Кто звал его?
Стив вздрогнул, сдернул кольцо с ключами со штыря и, крепко сжимая его в кулаке, оглянулся.
И заметил жену и сына, сидящих на полу.
Джослин прикрывала Мэтта, пытаясь защитить сына от горящих углей. Ее обнаженная спина и ягодицы покрылись ожогами и волдырями.
Она обернулась и посмотрела на Стива. Ее губы зашевелились, и Стив бесстрастно осознал, что она шепчет его имя.
Наверное, сначала Джослин подумала, что грезит перед смертью и видит ангела.
А потом до Стива донесся ее хриплый визг:
– Стив! Боже мой, Стив, помоги нам!
Но Джослин не двинулась с места – в отличие от Мэтта. Мальчик пробудился от кататонического ступора, вырвался из рук матери и побежал к отцу.
Стив обомлел.
Его младший сын – бледный после пребывания в больнице и с повязкой на одном глазу, вернул Стива к реальности. Лишь сейчас он полностью осознал разлом, который произошел в их семье после утраты Тайлера…
Его старший сын. Тайлер. Вот с чего все началось.
Горе вновь затопило его, сломив волю к сопротивлению. Стив ощутил на себе взгляды обреченных. Увидев страстный порыв Мэтта, люди ринулись следом за мальчиком.
Стив отшатнулся, прижимаясь к массивной двери.
– Папа, папа!
Стив будто онемел. Что ему теперь делать? Как поступить?
Некоторые из выбранных тобою путей ведут сквозь тьму, и вступить на них будет отрицанием морали или безумием.
Не безумием, понял Стив. Любовью.
Катерину заставили пожертвовать одним ребенком ради спасения другого.
Это и есть настоящая любовь.
Стив быстро вставил ключ в замок. Отворил дверь, захлопнул ее за собой, повернул ключ и задвинул засов, прежде чем чьи-то руки смогли дотянуться до него.

Он кувырком скатился по ступеням крутой лестницы.
С глухим стуком шмякнулся на пол и лежал, скрючившись и постанывая от боли. Здесь царила кромешная тьма, такая, к которой никогда не приспособится зрение. Зато Стив различал любой звук. Он слышал ровный рев пламени и то, как дверь осыпают градом ударов.
Люди кричали, но постепенно их вопли превратились в призрачные отголоски. В какой-то момент Стиву показалось, что он услышал свое имя.
Кто же позвал его теперь, Джослин или Мэтт?
Стив запретил себе думать об этом и замотал головой.
Он перевернулся на спину. Открыл глаза, закрыл, открыл снова.
Так-то лучше. А тьма его вполне устраивала. Она позволяла его мыслям обратиться к любви. Где-то далеко, в ином мире, мучились и страдали люди. Они не хотели умирать. Стив представил себе, что так поют проклятые.
Он сжался в комок, пытаясь уменьшиться в размерах, и заткнул уши пальцами.
А затем начал напевать себе под нос.
– Я люблю тебя, Тайлер, – прошептал он перед тем, как уснуть, убаюкав себя колыбельной.
Но никто ему, конечно, не откликнулся.

В это время Катерина ван Вайлер восстала. Она приняла тот образ, который каждый ребенок Блэк Спринг рисовал себе в самых худших кошмарах. Злосчастная ведьма взывала к силам, что были древнее человечества и обитали в частях вселенной, состарившихся прежде рождения земли.
Ведьма стояла на Храмовом Холме, повернувшись к горящей церкви. Она воздела руки к небу, совершая жесты заклинаний друидов, бормоча нечестивые слова на мертвом языке, не понятном никому из ее паствы.
Но от звуков ее голоса у людей волосы вставали дыбом.
Уцелевшие горожане заголосили, но Катерина продолжила свой распев из преисподней, обращенный к небесам.
Слезы струились по ее лицу, не переставая.
И тогда жители Блэк Спринг двинулись на восток. То была процессия обреченных. Некоторые из них оказались нагими. И все они выглядели потерянными.
Они шли прочь от церкви, будто во сне. Добравшись до шоссе двести девяносто три, они направились в лес, который начинался как раз неподалеку. Миновало почти три часа, когда первые из них появились на безлюдной трассе к югу от Форт-Монтгомери.
За окнами украшенных затейливой резьбой особняков колониального стиля было тихо. Родители осторожно раскладывали подарки около каминов, чтобы дети развернули их рано утром еще до завтрака.
Между тем по обочине шествовал кошмарный парад, бесконечный и никем не увиденный.
Когда люди Блэк Спринг дошли до дорожной развязки, они направились к Гудзону. Один за другим они входили в Гудзон и скрывались под поверхностью ледяной воды, где их подхватывало течение.
На рассвете небо окрасилось в кроваво-красный цвет.
В этот миг под мостом Таппан Зее проплывали сотни вздувшихся тел. Вода несла их в сторону Нью-Йорка.
Те, кто встал пораньше, узрели мертвых горожан.
Наступило Рождество.

Стив Грант ощутил медный привкус в распухшем рту. Он с трудом разодрал воспаленные веки. Рассеянный солнечный свет бил в глаза: зрение никак не желало привыкать даже к столь скудному освещению.
Стив повернул голову и понял, что лежит на полу собственной кухни.
Значит, он вернулся домой. Стив попытался по кусочкам восстановить картину того, как и когда он выбрался из горящей церкви, но не смог. Будто провал во времени между тем моментом, когда он закрыл за собой дверь, и нынешним.
Наверное, его память поглотила черная дыра. Сознание словно провалилось в яму, которая до сих пор зияла у них во дворе.
Стив решил приподняться и стиснул зубы, чтобы не застонать. Его одежда превратилась в обуглившиеся лохмотья и провоняла гарью. Кожа на его руках вздулась и зудела. Спину сильно ломило, а колено пульсировало. Стив ощупал свое лицо. Похоже, дело совсем плохо. Левая сторона раздулась, как воздушный шар, а челюсть под кожей была деформирована.
Если ты собирался принять участие в шоу «Топ-модель по-американски», тебе надо хорошенько подумать, сказал себе Стив.
С трудом поднявшись на ноги, Стив огляделся. Ничего вроде бы не изменилось… хотя нет. Он ошибся. Все стало другим, каким-то чужим, и это сбивало с толку.
Царящая в доме тишина надвигалась на него. Гнетущая, такая, что он услышал стук собственного сердца. Что-то тут неправильно.
Рождественская елка в Чистилище Джослин все еще не украшена.
Они ее поставили, а нарядить собирались вечером – после своего похода по магазинам.
Но в тот день они нашли Тайлера мертвым.

Эпилог

Теперь с дерева осыпались иголки.
Что-то попалось ему на глаза – под обеденным столом в столовой. Черная обтрепанная нитка. Шов, который он срезал с лица Катерины.
Но где она теперь? И где Тайлер?
Стив поплелся по коридору. Увидел в зеркало свое отражение и отпрянул – так сильно он испугался.
Прежний Стив исчез: вместо него появился незнакомец. И он выглядел ужасно.
Его физиономия побагровела, кожу испещряли глубокие морщины. Взгляд был затравленный и тоскливый. Левая щека и нижняя губа распухли и посинели, подбородок покрылся запекшейся кровью, которая смахивала на бороду.
Его челюсти явно нуждались в ремонте.
В моем медицинском наборе есть шовная игла, но сейчас она мне не поможет, решил Стив.
Он, прихрамывая, добрел до холла и пальцем отвел в сторону гардину на окне.
Трава блестела в слабом свете зимнего солнца. Иней растаял. Будет погожий денек.
Но снаружи все тоже выглядело каким-то неправильным.
Стив не услышал ни единого звука.
Он посмотрел в западном направлении, на Дип Холлоу Роуд, но увидел лишь деревянные и кирпичные коттеджи. Они будто затаились в ожидании своих хозяев.
Но они не появятся, понял Стив.
Он догадался, что дома пусты. Интересно, подумал Стив, что он увидит, если осмелится прогуляться по Блэк Спринг.
Наверное, он ни с кем не встретится.
Воздух был чист, ни намека на запах дыма.
Значит, он будет бродить по опустевшим улицам.
Но скоро прибудут представители властей. И что тогда? То же самое, что в феврале тысяча шестьсот шестьдесят пятого года.
Они придут в мертвый город.
Три тысячи человек бесследно исчезли.
Блэк Спринг стал городом-призраком.
Точно, подумал Стив, а я – его мэр.
И Стив безудержно рассмеялся. Его смех быстро перерос в хохот одержимого. Звуки эхом отражались от стен и словно вибрировали в воздухе.
Стив вспомнил маятник – средневековый пыточный механизм, который незримо висел над ними с того дня, как он и Джослин вернулись домой и нашли Тайлера в петле.
Бритвенно-острое лезвие раскачивалось туда-сюда и отсчитывало секунды до исполнения безжалостного приговора.
Суд окончен. Приговор вынесен.
Сейчас он, Стив, – просто груда костей и плоти, сотрясающихся от хохота.
Когда его смех перешел в вой, Стив отключился.
Он не мог сказать, что происходило после припадка. Зато он чувствовал, что сильно продрог. Он никак не мог согреться и трясся от озноба.
Очнувшись в очередной раз, он увидел себя сидящим на полу посреди коридора. Ноги он раскинул в разные стороны. На полу валялись предметы из его хирургического набора – кетгут, скальпель, пинцет и изогнутая шовная игла. Его ничуть не обеспокоило, что он не может восстановить в памяти последовательность событий.
Когда же он достал набор из ящика стола? И что он вообще намеревался сделать?
Ему нужен металл, а не нитки.
Он лег и не шевелился, пока в его мозгу не забрезжила мысль.
Джослин и Мэтт мертвы. Надеюсь, ты осознаешь тот факт, что именно ты позволил им сгореть прошлой ночью?
Они мертвы, как и Тайлер.
Его рука поднялась и ударилась об стену, после чего безвольно упала.
Стив продолжал дрожать. Как же ему было холодно в те минуты!
Теперь, когда все пришло к логическому завершению, он ощутил уверенность в том, что принял неправильное решение.
Стив избежал тьмы, но проклятый свет заставил его узреть истину. Принести в жертву одного ребенка, чтобы спасти другого, не было выбором, который сделала Катерина, – решение приняли за нее судьи.
Неужели он оказался настолько наивен и думал, что они бы позволили ее дочери остаться в живых?
А сейчас судьей оказался он сам.
В этом последнем испытании он тоже не проявил ни малейшего желания к примирению. Он предполагал в людях самое худшее. Он уподобился жителям Блэк Спринг. Неужели он вправду считал, что заслужил воскрешения Тайлера?
Нет, Тайлер бы не вернулся в его руки, замаранные кровью Джослин и младшего сына! А если бы вернулся, то как бы чувствовал себя Стив?
Он и так стал монстром.
Даже мрак его не принимает. Ему некуда спрятаться. Если бы только он мог снова погрузиться во тьму! Если бы мог повернуть время вспять и стереть свои отвратительные деяния! Он не хотел видеть того, что ожидает его в финале, в этом безжалостном дневном свете. Мог лишь держаться за ускользающую надежду на то, что его безумие имело логические корни.
Но разум тут ни при чем, мысленно возразил он.
Это просто любовь.
Раздался стук в дверь.
Стив ахнул.
Поднял взгляд.
За гардиной виднелась тень.
Силуэт – ожидающий, неподвижный.
Силуэт… мальчика?
Стив сидел в коридоре, оцепенев от страха.
Нет, не надо! Пожалуйста! Боже, прошу тебя, сделай так, чтобы оно исчезло.
То, что ждало его за дверью, вовсе не было его сыном.
А любовь, которую чувствовал Стив, не имела ничего общего с реальностью.
Он ощущал бездонную пропасть, которая разверзалась перед ним, – и она была куда глубже, чем любовь.
Стук раздался снова: громкий отчетливый звук, от которого Стива затрясло еще сильнее.
А потом он заметил тень от костяшек пальцев, которая появилась на оконной гардине.
И тогда Стив Грант взял в руки иглу и кетгут. Существо за дверью продолжало стучать, а он принялся зашивать свои глаза в надежде, что одиночество вечной тьмы утешит его хоть немного и спасет от мерзлоты, поселившейся в его душе.

От автора

Прошу прощения: меня слегка занесло.
Когда я вспоминаю людей, которые пугали меня в детстве, то первой приходит на ум моя няня. Ее звали Марго. Она присматривала за мной и моей сестрой и обычно рассказывала нам сказки на ночь. Мне было семь лет, когда Марго поведала нам историю Роальда Даля «Ведьмы» – причем во всех подробностях, будто телесериал, из тех, что в наши дни смотрят на Нетфликсе. Каждый раз, когда наступал критический момент, Марго выключала свет, и я лежал под одеялом, парализованный страхом. Я таращился в темноту выпученными глазами, а слова сказки превращались в образы, которые обретали новую жизнь.
Потом мой дядя Манус повел меня прогуляться в лес, где рассказал мне о ведьминых кольцах, которые мы увидели на тропинке. Он объяснил мне, что надо перешагнуть через такое кольцо с закрытыми глазами, если хочешь остаться в живых.
И в том же 1990 году в голландских кинотеатрах показывали экранизацию книги Роальда Даля – с Анжеликой Хьюстон в роли Верховной Ведьмы. О, мое невинное детское сердце! В те времена еще не было компьютерной графики… но, проклятье, для семилетнего мальчишки этот фильм был чересчур страшным.
В общем, в детстве мне было нелегко.
В течение последующих шести месяцев я каждую ночь орал и звал во сне маму. И мне повсюду мерещились ведьмы: они прятались даже на детской площадке, не говоря уже о лестнице за дверью моей комнаты.
Я боялся ходить по улице в одиночку и наотрез отказывался пересечь лес, возле которого находился наш дом. Ведьмы преследовали меня. Любая женщина внушала мне подозрение. Книга и фильм нанесли мне серьезную психологическую травму. Ведьмы в сказке Роальда Даля носили перчатки, чтобы скрыть свои жуткие когти, так что можете себе вообразить, как долго тянулась для меня та зима.
И каждый раз, приближаясь к ведьминому кольцу, я закрывал глаза, прежде чем перешагнуть его.
Позже я в ведьм верить перестал, но глаза всегда зажмуривал накрепко. Я так тренировался.

Благодарности

Великие авторы тоже смертны, однако я уверен, что если бы Роальд Даль оказался рядом и узнал, что сделала со мной его книга, то наверняка бы откинулся на спинку кресла с широкой удовлетворенной ухмылкой на лице. Он был из тех писателей, которые втайне наслаждаются тем, что травмируют невинных маленьких детей – и их родителей заодно.
Позвольте открыть вам тайну. Я стал таким же. Когда мой роман впервые издали в Нидерландах, мне приходили сотни писем от читателей, которых одолевали ночные кошмары с Катериной в главной роли. Они даже боялись выключать ночью свет.
Какая глупая ухмылка появлялась на моей физиономии! Она и сейчас не исчезла.
А теперь эта книга оказалась в ваших руках, где бы вы ни жили. Если вы один из тех читателей, которых данное повествование смогло напугать, киньте мне сообщение на Фейсбук или Твиттер. Я еще раз с удовольствием ухмыльнусь.
Спасибо вам, Роальд Даль. Спасибо вам, Марго и Манус. Спасибо за мое детство, проведенное под знаком психологической травмы. Если бы не вы, эта книга не была бы написана.
Произведение, которое вы только что закончили читать, отличается от первоначального романа, изданного в Нидерландах и в Бельгии в 2013 году. Действие разворачивается в голландской деревушке, а финал имеет несколько иную тональность. Автору редко представляется шанс переписать свою книгу уже после ее издания. Но когда мои агенты продали права на публикацию на английском языке по обе стороны Атлантики, у меня внезапно появилась возможность перенести оригинальный сюжет в совершенно другую обстановку и даже переписать исходную предысторию.
Не поймите меня неправильно. Не то что мне не нравилась прежняя книга – отнюдь! Я обожаю голландский дух! Не в том смысле, что мне нравится закопченный ведьминский котел (который нет-нет да мелькнет у амстердамского окна в красной раме). Я говорю о милой и совершенно мирской атмосфере голландских городов и их жителей, о близости к земле этих людей. Если нормальный человек видит, что в углу гостиной возникла изуродованная ведьма родом из семнадцатого века, он бежит наутек. Если нормальный голландец видит изуродованную ведьму родом из семнадцатого века, которая материализовалась в его гостиной, он прикроет ей лицо кухонным полотенцем, сядет на диван и продолжит читать газету. Может, в будущем он ей павлина пожертвует.
Но если я вижу перед собой творческий вызов, я принимаю его. И это было здорово! Я взял книгу со своими любимыми персонажами и получил возможность прожить ее еще раз, не подвергая себя ужасам написания сиквела. Я создал расширенную версию, СГЛАЗ 2.0, если хотите, заново выписав подробности в ином культурном контексте, с другими легендами и суевериями, но при этом не потеряв голландского колорита оригинала. Катерина ван Вайлер прибыла в Новый Свет на одном из первых кораблей Питера Стюйвесанта. Городок Беек превратился в Новый Беек, колонию голландских трапперов, позже переименованную в Блэк Спринг. Голландские персонажи стали американцами, но с той же приземленностью сельских жителей, что и мои голландцы. Осталось кухонное полотенце. Как и павлин, и публичное бичевание младших, эта веселая традиция, которую в Нидерландах строго соблюдают, – вспомните наши праздники! (Шучу, конечно.)
Возможно, понятие «быть голландцем» звучит несколько банально, но здесь есть свои прелести. Итак, я – голландец, и это чистая правда. А еще я говорю на нескольких языках. На английском – практически настолько же свободно, как и на своем родном голландском. Данный факт позволил мне не только прочесть, но и редактировать фантастический перевод, сделанный Нэнси Форест-Флаер, и найти свой собственный стиль. Кроме того, именно тогда я понял, что мне надо переделать кое-что в сюжете и самой развязке романа. От первоначального финала пришлось отказаться. Он был неуместным, и я получил возможность закончить повествование куда более пугающим образом, и намного лучше.
Надеюсь, вы прочли мою книгу. Обращаю ваше внимание на то, что последние главы романа – с того момента, как все в Блэк Спринг начало катиться к чертям, – совершенно новые. Я написал их на английском, получая от процесса сочинительства огромное удовольствие.
На мой вкус, книга стала даже круче.
Конечно, я слышу ваш вопрос: а как заканчивается голландская версия?
А вот теперь я промолчу.
Подкупите какого-нибудь голландца, может, он вам расскажет.
А сейчас я хочу поблагодарить Нэнси, которая оказалась просто замечательным переводчиком. Работать с тобой было действительно классно. Важность труда переводчиков трудно переоценить, поскольку именно они дают возможность людям по всему миру открыть для себя новые миры и погрузиться в них с головой. Нэнси, ты потрясающая. Как и Лиз Горински, редактировавшая книгу. Когда я и Нэнси уже были уверены, что связали воедино все вопросы культурного контекста, возникающие при переносе места действия романа, Лиз смогла найти множество интересных деталей. Лиз, ты сделала книгу еще лучше, и я многому у тебя научился. Благодарю тебя!
И я хочу выразить свою признательность другим ребятам из команды СГЛАЗ. Оливер Джонсон – прекрасный человек и потрясающий редактор из Великобритании. Род Дауни, Винсент Догерти, Жак Пост, Мартен Васьез и все остальные сотрудники из TorBooks в США, Hodder &amp; Stoughton в Великобритании, Luitingh-Sijthoff в Нидерландах. Особая благодарность – Энн Вандермеер, которая помимо того, что она совершенно изумительный и очень добрый человек, помогает множеству молодых писателей. Энн, даже не знаю, как отблагодарить вас за то, что вы для меня сделали. То же относится и к Салли Хардинг, самой классной и сообразительной из всех литературных агентов, каких я мог бы пожелать себе. Вместе с Роном Экелем Салли сделала практически невозможное для писателя родом из небольшой страны на другом берегу океана. Салли и Рон, вы – просто супер, и вы это знаете.
Аня, твоя помощь в практических вопросах оказалась бесценна. Ты давала мне ручку, прежде чем я осознавал, что надо подписать книгу, ты всегда видела то, чего не видел я. Уэс, твой творческий ум стоит за множеством находок, ты так часто предлагал идеальное решение, когда я застревал на месте! А еще ты – лучший из моих приятелей за всю мою жизнь.
Семья Грантов, простите, что убил вашу собаку.
Мои родные, простите, что убил… в общем, я люблю вас.
Особая благодарность Франкине.
А еще Дэвиду. Спасибо, что всегда стоял за меня. Всегда твой. Вот.
Все, что я сказал насчет нового места действия, не делает Блэк Спринг менее реальным. Вы только что оттуда вернулись, верно? Когда вы там были, то определенно пережили темные времена. Не могу сказать, что городу крупно повезло. Если как-нибудь окажетесь в Нью-Йорке, садитесь в машину и езжайте вдоль Гудзона, на север. Вам предстоит замечательное путешествие. Пересеките мост Бер Маунтин, а за Хайленд Фоллз сверните на шоссе девять В, и вы увидите Блэк Рок Форест воочию. Военные из Вест-Пойнта наглухо все закрыли по левую и правую стороны от шоссе двести девяносто три, где прежде был городок Блэк Спринг. Можете сами убедиться, хотя глазеть на заборы и казармы не слишком увлекательно. И обязательно наступит момент, когда кто-нибудь заметит вас и посоветует вам убираться отсюда. Кто-нибудь такой, кому вы не сможете перечить.
Поэтому у меня есть другое предложение. Прогуляйтесь по лесу, но держитесь северной стороны. Пересеченная местность, но там есть тропы, и каждая куда-нибудь да ведет. Прислушайтесь к тишине. Она может показаться зловещей, когда вы окажетесь там в одиночестве, но, уверяю вас, это всего лишь шум ветра в ветвях. Никаких птиц и зверьков. Вообще никого.
Если увидите ведьмино кольцо, обязательно перешагивайте через него с закрытыми глазами.
Но не держите их закрытыми слишком долго.
Откуда вам знать, на кого вы потом наткнетесь.